Признаться сначала себе

Минами последнее время находилась в окрыленном состоянии. Все было хорошо. Слишком. Последние репетиции прошли почти почти идеально. Иваидзуми как обычно сидел в первых рядах и слушал ее. Смотрел неотрывно. Минами снова играла только для него. Минами снова ничего не нужно было ему объяснять. Словами. Она уже давно объяснялась с Иваидзуми только музыкой и чувствами. Минами не уставала прокручивать момент в своем сознании, как после очередного, но такого долгожданного звонка она понеслась в сторону спортзала и едва ли сама не налетела на Иваидзуми. Минами хотела все объяснить. С Ойкавой же все было случайно. Глупо. Ошибка. Только Иваидзуми не нужны были ее неловкие объяснения. Ему нужна была Минами. Минами, которая любила его, а не придурка Дерьмокаву. Иваидзуми все еще оставался Иваидзуми. Взрослым не по годам, рассудительным. Влюбленность его нисколько не ослепляла. Он и так верил Минами. И верил, что Ойкава просто идиот. Теперь Минами уже без всяких осторожностей подлетает к Хаджиме и целует в губы. Трепетно, нежно. Только когда никого поблизости нет. Минами с недавнего времени ненавидит слухи. — Ты ведь придешь на мое выступление? — девушке даже не нужно спрашивать. Но все равно Акисава хочет увидеть эту короткую любимую улыбку. — Если ты придешь на наш последний матч с Карасуно. Минами широко улыбается. Разница между ее и его «выступлениями» была всего в два дня. Она сама ждала этого матча, наверное, даже больше самого Иваидзуми. Слишком уж она была впечатлена их противостоянием. Слишком уж она ждала их долгожданной победы. Ее команда заслужила.

***

Минами не думала, что будет плакать. Не думала, что будет больно. Это же всего лишь игра, всего лишь внешкольное соревнование. Минами чувствовала, как ее тело безвольно подрагивало, а взгляд все не отрывался от таблоида со счетом не в пользу своей команды. В голове все еще гудел финальный свисток. В голове все еще гудела мертвая тишина после. Она боялась смотреть на своих ребят. Боялась увидеть их разбитые надежды. Боялась увидеть разбитого Иваидзуми. Минами проваливалась в пустоту вместе с ними. У Минами все разом смешалось. Она уже не слышала радостные крики ребят из Карасуно, не видела, как команды снова построились, чтобы поблагодарить за игру. Минами теперь смотрела только на Иваидзуми. Девушке хотелось сорваться. Сорваться к нему, вырвать его отсюда, убежать вместе. Но Минами знала, Иваидзуми останется до конца. Он же вице-капитан. Он же лучший друг капитана. Минами уже не помнила, чем все закончилось. Все было как в бреду. Для всех. Очнулась она только в автобусе. Девушка машинально сжимала руку Иваидзуми, который все это время сидел рядом и задумчиво смотрел в окно. За все время их возвращения в школу никто не произнес ни слова. Минами не знала, что вообще сейчас можно было сказать. И нужно ли. Всем все еще не верилось в конец. Не верилось очередное поражение. Контрольное. Минами прижалась к Хаджиме. Сердцебиение у него было тихое, спокойное. Иваидзуми и внешне казался привычно невозмутимым. Но Минами знала: это маска. Маска, которую Иваидзуми впервые позволил надеть на себя. Настоящий Иваидзуми был отрешен и опустошен. Минами не могла закрыть на это глаза. И при этом не могла ничего исправить. Матч ведь не переиграть. В этот вечер Минами впервые за долгое время отправилась домой одна. Иваидзуми остался с командой. С Ойкавой. Минами понимала, что так даже лучше. Правильных слов она так и не придумала. Единственное, что девушка сделала на эмоциях — сильно, крепко обняла Иваидзуми, когда они только вернулись в школу, в спортзал. Сегодня был его последний официальный матч в качестве вице-капитана Сейджо. — Это не конец, Иваидзуми-сан. У тебя еще будут победы, ты еще сможешь… — Но не с ними, — Иваидзуми перебил Минами, только крепче прижал к себе и посмотрел на непривычно задумчивых Матсукаву и Ханамаки. На душе был ледяной мертвящий холод. Минами была теплая. В этот вечер Минами вернулась домой раньше обычного. Мама нахмурилась, завидев явные перемены в настроении дочери. Давно она не видела ее такой мрачной и поникшей. — Что случилось? Что-то на репетиции? Или с твоим волейболистом, Хаджиме, поссорилась? Минами удивленно посмотрела на мать. От мыслей об Иваидзуми снова захотелось раствориться в пустоте. Браться за скрипку совершенно не хотелось. Пусть выступление было уже послезавтра. — Мам, они проиграли. Ханако Акисава в непонимании в ответ посмотрела на дочь. И это все? Из-за этого правда стоило убиваться? Дети, ей богу. Впечатлительные ранимые дети. — Это всего лишь школьное соревнование, милая. Ты же сама говорила когда-то: «Главное не место, которое ты займешь, а то, как ты выложишься ради этого места». Твои ребята ведь выложились на полную, верно? — Они были потрясающими, мама… — губы девушки дрогнули в печальной улыбке, а в глазах блеснули непрошенные слезы, которые она весь день тщетно пыталась сдержать. Мама была права. Она еще не видела такими Сейджо. Матч был настолько эмоциональным, что даже болельщики срывали голос и замолкали пораженные. Подачи Ойкавы завораживали своей убийственностью. Иваидзуми удивлял своей невозмутимой сдержанностью — даже на финале, на многочисленных сэт-поинтах он был абсолютно спокоен, не позволял до самого конца брать верх эмоциям, постоянно просчитывал каждую атаку, каждый финт. «Они потрясающие, мама…» — Иди сюда, — Ханако обняла дочь, успокаивая поглаживая по рыжеволосой макушке. — У твоих мальчиков еще будут победы — какие ваши годы. С каких это пор ты у меня такая сентиментальная, а, Минами? Правильно говорят, влюбленность меняет человека. Кстати, когда ты меня познакомишь со своим Хаджиме? — Мам!.. — Минами вспыхнула, но даже не подумала вырваться из объятий матери. Впервые за сегодняшний день ей было тепло. Спокойно. — Не знаю, — уже тише пробормотала девушка, смущенно пряча лицо, утыкаясь Ханако в плечо. — Он обещал прийти ко мне на конкурс. — Вот и отлично. Обещаю, сильно на него давить не буду. Минами подняла голову и слабо улыбнулась. В своей маме она уж точно не сомневается. И в Иваидзуми — тоже. Они точно друг другу понравятся. — Иди спать. И не вздумай сегодня браться за скрипку, на тебе лица нет. Перед конкурсом нужно выспаться. Сегодня Минами с мамой спорить не стала. Сознание все равно расплывалось — слишком много всего произошло за день. Единственное, что еще хотелось сделать перед долгожданным сном — написать Иваидзуми. Убедиться, что с ним все в порядке. Что с Ойкавой все в порядке. Минами тогда на площадке так и не смогла взглянуть на капитана Сейджо. Боялась встретиться с пустым отсутствующим взглядом. Боялась в его глазах увидеть поражение. Свое собственное поражение. Минами знала, что этот матч значил для Ойкавы. Что для него значило противостояние с связующим другой команды. Минами знала, что Ойкава сейчас сломан. Но Минами также знала, что это временно. Ойкава обязательно поднимется. Ойкава обязательно добьется своего. В иное Минами не верила. Получив от Иваидзуми сухое, но обнадеживающее «все хорошо, спокойной ночи», Минами выдохнула. Сегодня ее ждали беспокойные сны. О талантах, пробившихся через бетон и сожженных гениях.