Dieu et Paris

Эр и вправду приходит, сливается с толпой и высматривает своего бога: золотистые кудри, ярко-красный камзол и твердая уверенность на лице. Грантер всегда знал, что пытаться отговорить Лидера в Красном от революции сложнее, чем научить собаку говорить по-французски. Его слабостью была наивность: он верил, что будут и другие баррикады, что им будет достаточно амуниции и солдат, чтобы победить королевскую гвардию в случае стычки. Друзьям Азбуки так сильно нравится красивая сказка, которой их так долго кормил юноша, что, понимая насколько мал шанс остаться в живых, не отказывались от участия в восстании. Эр говорил с ними, просил отказать лидеру, чтобы тот наконец осознал бедность своего положения. Как бы Грантер не надеялся на разумность Анжольраса, он понимал: останься тот один, все равно вышел бы на баррикады. Он хочет умереть, чтобы стать свободным. Грантер мельком оглядывает остальных присутствующих. На другой стороне дороги стоит Мариус, пытающийся не затеряться в мыслях о прекрасной незнакомке. Получается у него скверно: юноша то замирает, глядя в одну точку и почти не моргая, то оглядывается по сторонам, ожидая призыва к действию. После конфликта двух главных активистов в «Мюзене» Грантер серьезно задумался о словах местного Дон Жуана. Он не ощущал того, о чем говорил Мариус: ни глобальных изменений в мировоззрении, ни готовности оставить все, чем он жил и дышал до этого. Связано ли это с тем, что Эр всегда отличался более сильным и стойким характером чем Понмерси. Что не дало ему так сильно изменяться? Или с тем, что у Грантера отсутствует какой-либо шанс на успех, в отличие от приятеля? Это все потому, что он попросту не помнит жизнь до того, как появились Друзья, как в его жизнь вошел Анжольрас? Кажется, он влюблен в лидера революции с их первой встречи. Неподалеку от него — печальная Эпонина, не спускающая глаз со страдальца. Уже давно все знают о невзаимных чувствах девушки, кроме, кажется, Мариуса. Он не замечает очевидного, будучи ослепленным сначала идеей революции, а потом — незнакомой красавицей. Интересно, она тоже участвует во всем этом не ради дела, а ради человека? Они никогда не разговаривали, чтобы знать друг о друге больше, чем только имена. Грантер злится, ведь она довольно близка с Анжольрасом, ведь (два раза ведь) лидер не прогоняет ее из кабинета и не смотрит с осуждением всякий раз проходя мимо. Грантер недоумевает, почему Эпонин предпочла одному лидеру другого, но и радуется по той же причине. Трое несчастных влюбленных. Студенты переглядываются между собой, но чаще всего смотрят на Анжольраса, ожидая его команды. Тот, в свою очередь, смотрит лишь на проезжающих мимо всадников. — Ты слышишь, как люди поют? — звучит из его уст, после чего революционеры напрягаются. — Поют песню разозленного народа. Это песня тех, кто больше не хочет быть рабами. С каждой строкой количество поющих увеличивается в геометрической прогрессии. — Кто проявит силу и встанет со мной по одну сторону баррикад? — поют уже все Друзья. Процессия не останавливается, даже не замедляется, но ее участники выглядят встревоженно, с опаской поглядывают на собравшихся по обе стороны дороги. — Новая жизнь начнется с наступлением завтрашнего дня. Революционеры выбегают на дорогу. Останавливают коней, забираются на карету, везущую покойного Ламарка, размахивают красными флагами, — символами республики — отбиваются от препятствующих им гвардейцев. Лидеры, как и в старые добрые, стоят спиной друг к другу, будто бы не было никаких разногласий. Жители Парижа следуют примеру: с воодушевлением смотрят на студентов, и Грантер начинает сомневается в своем предположении. Все происходящее кажется невероятным настолько, что можно предположить, что этим все и кончится. Король отступит, передаст власть тому, кого выберут люди. Будет ли этим человеком Анжольрас? Карета останавливается перед перекрывшей дорогу конницей. Песня затихает, люди ждут, что будет дальше. Никто не собирается отступать. Гремит выстрел, поражающий кого-то в толпе, и начинается паника. Люди бегают по улице, суетятся, погибают от пуль и клинков начавших атаку гвардейцев. — К баррикаде! — спрыгивая с кареты кричит Лидер в Красном, и толпа стремительно направляется в сторону «Мюзена». Теперь соратников станет меньше, чем было до этого. Грантер всегда был прав. Армия пока не решается напасть на Сен-Мерри и отступает. Дает время на передышку и построение баррикады. Из окон на улицу валится мебель, притаскивается все, из чего можно соорудить укрытие. Все произойдет в ближайшие сутки, но у Эра все еще есть шанс попытаться отговорить Анжольраса, или хотя бы поговорить с ним, чтобы потом встать рядом, плечо к плечу, навстречу пулям. Если они умрут сегодня, то чего терять?