5 стадий принятия неизбежного

Им нравилось пить вместе. Ей — его кровь, ему — её душу.

      В глубине души Орихиме понимала, что ничего плохого с ней не произойдет. Её никто не убьёт и она не покончит с собой. И что однажды наступит день, когда всё это закончится, и она вновь станет счастливой и отчиститься от иллюзии необходимости Шифферу. Необходимо было только дождаться этого дня.       Прошло три дня как три вечности. Оставляя засечки на стене каждый раз, когда констебль приходил её проведать, Орихиме хранила обет молчания, до сих пор благой верой отрицая происходящее, несмотря на то, что несказанные слова из неё лились стаей бешеных птиц. Женщина по-прежнему находилась в прострации.       — Я вхожу, — ещё одна новая полоска на бетонной стене. — Что ты делаешь? Слишком много засечек на три дня, не находишь?       — Они отображают не дни моего заточения, — решила нарушить свое трехдневное молчание Орихиме.       — Вот как?       — Я оставляла по одной каждый раз, когда ты приходил ко мне. Четырнадцать за три дня, многовато, не находишь?       Бровь арранкара дрогнула в дугу от подобного зеркального поведения женщины.       — Моя обязанность следить за тобой. Что если ты решишься убить себя. Твоё психическое состояние нестабильно. За тобой глаз да глаз нужен. На сей раз я пришел сюда в последний раз, — в глазах женщины загорелись на всех берегах огни надежды. Неужели всё, неужели она сейчас проснется?       — Ты меня отпускаешь? — радостно и огорченно одновременно прозвучал её вопрос.       — Ты переезжаешь в другую комнату. Её подготовили. Идём.       — Почему? Разве я хорошо вела себя? — Орихиме смутилась подобной привилегией, ничем не заслуженную.       — Эта комната не пригодна для тебя. Ты не пленница и не гостья, а равная нам, одна из нас. Ты не должна жить в этом убогом месте. Для тебя приготовлены покои, подобающие твоему статусу.       Орихиме было безразлично, где коротать заточение. Но Квадро Эспада явно не оставлял выбора. Закатив глаза, Принцесса молча пошла за своим провожатым вдоль белых сводов замка. Вернее, того что от него осталось. Всюду носились нумеросы, пытаясь залатать разрушенные помещения. Несмотря на царившую разруху, не глядя на происходящую антиутопию, невзирая на военное положение, они занимались несуразными для Орихиме вещами. И, глядя на проходящую мимо Принцессу, они смеялись, бросая в неё змеиные оскалы.       — Мы сейчас спустимся вниз по лестнице. Осторожно, она местами разрушена, — твердил Улькиорра безучастной к происходящему Женщине, но его голос выражал беспокойство за неё. — Осторожно.       «Что они все делают? Зачем восстанавливать? Почему они смеются? Надо мной? Я их забавлю? Они чинят из-за меня? Разве я того стою?! У них осталось мало запасов пропитания, практически нет воды, а они занимаются не пойми чем! Как они все мне противны. Всё неподходящее: ни время, ни место — ничего!»       Но именно неподходящее лучше всего подходит.       Долго не думая, девушка замедлила шаг, пропуская Улькиорру вперед. Развернувшись, Орихиме побежала в противоположную сторону, к дыре в стене. Удивительно, что Улькиорра не стал останавливать Принцессу, хоть с легкостью мог сделать это, запросто мог перехватить запястье, прижать к стене за шею, но он молча наблюдал за действиями пленницы.       — Нет, все равно высоко, — отчаявшись, бросила Орихиме себе под нос. Было похоже, что они спустились на высоту третьего этажа. Не страшно прыгать, если бы был снег, как в детстве, прыгая с крыши заброшенного склада. Но песок не будет столь снисходителен. Для возврата решимости своего поступка Орихиме кинула взгляд на безучастно стоявшего Улькиорру. Своим безразличием он толкал девушку вниз, выпинывал пинками, выбивая опору из-под рук. О чем думает человек, когда стоит вниз над пропастью, что в тот момент происходит у него в голове? Страшен не факт прыжка, а те мысли, которые довели человека до подобного поступка. И, когда ты летишь вниз, оказывается, не такое и страшное заточение, оказывается, принесенный завтрак был вкусен, оказывается, все проблемы решаемы, кроме одной — ты прыгнул. Орихиме прыгнула. И когда она упала, окончательно убедилась, что песок — не снег. Она подвернула ногу. Ужасно больно. Но Принцесса стиснула боль меж зубов, продолжая делать каждый шаг по раскаленным углям. Дорогу к мнимому спасению перекрыл Улькиорра.       — Что это сейчас было?       — Пропусти меня! Отойди! — маленькими кулачками била Орихиме «препятствие» по груди.       — Что ты только что сделала?! — Улькиорра впервые за всё своё несуществование повысил голос.       — Почему я?! Улькиорра? За что ты жесток со мной? Зачем вы чините дворец? Как вы, как ты не понимаешь, что сейчас идет война, что мои друзья придут и разрушат всё, что вы тщетно восстанавливаете?! Зачем? Ради меня? Ты хочешь сделать меня Принцессой руин, повелительницей ничего? Почему вы все против меня? Почему смеетесь? Разве это мой выбор? Мне все равно, мне это не нужно! Мне плевать на тебя, на твои старания! Айзен вскоре проиграет. Выпусти меня, отпусти домой! Я ненавижу тебя, слышишь?! Ты — бесчувственный. Бесчувственность не что иное, как неразборчивый серп, срезающий сорняки вместе с цветами. Чувства мои к тебе никогда не изменятся! Ты — монстр! Не-на-ви-жу! Твоя душа мне встала поперек моей души! Мусор!       Неожиданно раздался хлопок. Улькиорра дал пощечину своей Женщине, вырывая с костями этим поступком свою несуществующую душу.       — Утихомирь свой пыл! Ты — ужасна. Омерзительна! Мы — не твои слуги. Мы — чудовища, выживающие в силу животных инстинктов. Мы восстанавливаем своё место обитания. С чего ты решила, что это всё ради тебя? Кто ты такая? Никакая ты не Принцесса. Ты — раба нашего Властителя, которой уготована смерть от моей руки, если он распорядится. Раз ты ненавидишь меня, значит, я тебя победил. Если опять войны захочешь — мы повторим мою победу. Хоть твоё войско и будет больше моего: целая рать сомнений и страхов.       — Ты ударил меня? Как ты смеешь прикасаться ко мне?! Миллиметры близости добиваются годами! У тебя нет никакого права касаться моего пространства! Я — Принцесса! А ты — раб! Я такую устрою войну, что имя твоё все забудут! Я приказываю, пропусти меня!       Улькиорра перехватил горло Принцессе, которая захрипела от нехватки воздуха. Должно быть, в тот момент Женщина впервые его испугалась.       — Ты продолжаешь ждать, когда начнутся сбываться твои детские мечты, в то время как мир ждёт, когда начнешься сбываться ты. Ты бессознательно создаешь внутренний конфликт внутри себя. Успокойся.       Гнев Женщины поглотили неуклюжие, неумелые объятия арранкара, едва касаясь её тела. Орихиме не ожидала такого от Улькиорры. Принцесса поубавила свой пыл.       — Зачем ты сделала это? Почему захотела умереть? — вдыхая аромат абрикосовых волос Улькиорра, с трудом отстранился он от неудачливой беглянки.       — Умереть? Я не хотела умирать. Я хотела сбежать… — удивленными глазами посмотрела женщина на Улькиорру. Изумрудные глаза были пропитаны еле заметной влагой, но Орихиме решила, что ей показалось. В самом деле, не мог же Квардо Эспада проливать по ней слёзы! И с чего ей убивать себя? Неужели он подумал, что она готова распрощаться со своей жизнью, лишь бы не видеть его?..       — Вы, люди, странные создания: хотите одно, а делаете другое. Я… — слова заглатывались, проваливаясь и пытаясь выбраться из пустоты, которая вдруг стала заполняться запахом женщины. — Я приношу свои извинения. Не знаю, зачем ударил тебя.       — Ты испытал гнев.       — Я не способен испытывать какие-либо чувства. Мне за тебя было… ты не должна была прыгать, Женщина. Больше не совершай подобных действий.       — Меня это не остановит. Пока я жива, пока бьётся сердце моё, я не перестану предпринимать попытки к бегству. Я буду бежать от тебя весь срок своего побега.       — Можешь тешиться ложными надеждами, раз они доставляют тебе удовольствие. Но бежишь ты не от меня, а от себя. А сейчас не сопротивляйся, ты не можешь идти, я отнесу тебя в лазарет.       Не успела та возразить, как Улькиорра взял Орихиме на руки, не выпуская из объятий (понимал ли он, что обнимал женщину?). На удивление Орихиме, омозоленные грубостью ледяные, колючие руки арранкара с ней были нежны, Улькиорра сам перебинтовывал увеченную ногу, смазывая лечебной мазью, попутно называя Орихиме глупой женщиной.       — Скоро заживет, — арранкар закончил лечебные манипуляции и аккуратно отпустил из рук женскую ногу, ставя на пол.       — Спасибо, Улькиорра-кун.       — Не называй меня так, — Орихиме показалось, что хоть Улькиорра был недоволен подобным обращением, но интонация в голосе выдавала его удовлетворение.       — Постараюсь, если будешь почаще им напоминать об этом. Ай, ссс, — тёрла свои глаза Принцесса.       — В чем дело?       — Песок в глаза попал, когда я упала. Никак не выходит, — продолжала растирать свои глаза Иноуэ, которые и без того были слишком красны.       — Дай посмотрю, — потянув за руку к себе женщину, всматривался он в её глаза. — Как космос с млечным путём. Глаза цвета моей жизни — серые, пустые, бездыханные… Только не песок попал, а я. В обоих глазах… Хмм, нужно промыть водой.       — Что? Какой космос, о чём ты?.. — растеряно моргала Орихиме, покрывшись пунцовым румянцем. — Эмм, не стоит, воды очень мало, не нужно тратить её понапрасну. Она может пригодиться раненым.       — Не шевелись, — после этих слов Улькиорра взял в руки женское лицо и, высунув язык, облизал глаза Орихиме, отплевывая песчинки. — Вот, теперь не будет болеть.       Глаза Орихиме стали похожи на две бесконечных планеты. Девушку шокировал поступок арранкара.       «Он мне только что облизал глаза?!»       До сегодняшнего дня в жизни девушки не было столь интимного момента. Если подумать, вылизывание глаз более сближает, нежели поцелуи. До нынешнего момента Улькиорра не был настолько нежен ни с кем.       — Ты что, поцеловал мне глаза? — звучно рассмеялась девушка, наполняя громким смехом не столь лазарет, не столь всё арранкарское пристанище, сколь окно в грудине одного из арранкаров.       — Глупая Женщина. Я помогаю тебе, а ты издеваешься.       Каждый раз, говоря с ней, Улькиорра выпивал солнце. И сам начинал быть тёплым, сам светился.       — Видимо, теперь я остаюсь в старой комнате, — придя в себя, уточняла Принцесса.       Улькиорра сделал глубокий вдох, выдержав натяжную паузу:       — Нет, — четко, ясно и решительно, без права выбора. Эти качества и привлекали Орихиме в Шиффере.       — То есть я перееду в новые покои?       — Нет. Сегодня я лично убедился, что тебя нельзя оставлять одну. Отныне будешь жить со мной.