Огонек

Леса страны огня были настоящим чудом света. По легенде, они были выращены самим Хаширамой Сенжу для защиты скрытой деревни. Первый хокагэ, высаживая лес, преследовал две цели: первая - эстетическая, вторая – практическая. Эстетическая функция заключалась в том, что лес был приятен глазу и успокаивал душу. Защитная же функция была намного шире: леса простирались на десятки километров с тысячами переплетающихся между собой тропинок. Клан Абурамэ поселил в нем множество видов ядовитых и плотоядных насекомых. Торговцы, которые вели дела в Конохе, нанимали шиноби из деревни, которые проводил их через тропинку к главной дороге. Сейчас все защитные функции леса проверяла на себе девочка. У нее были длинные темно-багровые волосы, заплетенные в два хвоста, вдоль висков на плечи опускались две длинные прядки, косая челка прикрывала лоб. Лицо овальной формы с правильными чертами лица, меленький нос, аккуратный рот, волевой подбородок. И что особенно выделялось на лице, так это большие, миндалевидные глаза бирюзового цвета с вертикальным зрачком. Вверху они были очерчены темно-фиолетовыми пятнами, еще более подчеркивающими глаза. Одета она была в белое боевое кимоно с коротким рукавом, под ним виднелась кольчужная сетка, на руках были надеты браслеты, которые закрывали руку от запястья до локтя, на ногах у нее были одеты синие сандалии. - Молодец, Мика. Просто умница! - ворчала на себя она. - Говорил мне сенсей, «не используй пространственные техники, рано». Но нет, я же умная… как утка… Не послушала и вот результат: второй день шляюсь по лесу, - сказала Мика. Вот уже второй день она пыталась выбраться из леса. Из страны рисовых полей, откуда она вышла, до Конохи было три дня пути, но Мика решила, что это слишком долго и, несмотря на предостережения учителя, применила технику. Она ей удалась, только оказалась она посреди леса. Сенсей часто говорил, что чакры у нее хватит на любые техники. Проблема заключалась только в том, что после применения сильных техник на нее накатывала усталость. Причина этого была проста: тело ребенка не справлялось с нагрузками на организм и СЦЧ. И вот сейчас, уставшая от дороги, в порванном кимоно, со следами грязи на лице, репейником, веточками и листьями в волосах она пробиралась через лес. Смеркалось. И наша героиня решила остановиться на ночлег. Забравшись на большую, толстую ветку она положила руки за голову, прикрыла глаза и заснула. На следующее утро над лесом разнесся душераздирающий вопль. Орала Мика, которая проснувшись, увидела, что ночью на ее дерево забралась гигантская сколопендра. Девочка ненавидела насекомых и лягушек, боялась их до жути. Поэтому проснувшись утром и увидев перед собой гигантскую морду сколопендры, чуть не упала с ветки. - Катон: великий огненный шар! - выкрикнула она. Она смотрела, как сколопендра корчилась сгорая, и думала. - Так, так спокойно. Надо успокоиться и, наконец-то, выбраться отсюда, - говорила она сама себе. Девочка выдохнула и решила осмотреться. Вокруг нее везде, куда падал взгляд, тянулся лес. Она нахмурилась и, потирая подбородок указательным пальцем, погрузилась в раздумья. Она простояла около десяти минут прикидывая варианты. Потом, что-то решив для себя, кивнула головой. - Ладно, была, ни была, - сказала Мика. Она подошла к дереву, возле которого стояла, одну руку положила на ствол, где лежала тень, а вторую сложила в знаке концентрации. - Нинпо: око теней, - прошептала она, закрывая глаза. Девочка простояла так две минуты, затем, открыв глаза, улыбнулась и прошептала. - Нашла… наконец, нашла, - сказала она. Техника, которую применила Мика, была разработана для разведки местности и не раз доказала свою эффективность. Минус техники был в том, что приходилось стоять на месте и тратить много чакры. Вытерев пот со лба, девочка повернулась на северо-запад и пошла по маленькой еле заметной тропинке. Два часа дня. Коноха. Изумо и Котетсу были вечными вахтерами на воротах деревни и занимались своим любимым делом: играли в карты. - Итак, Изумо, ты должен мне уже половину своей заплаты. Не боишься больше проиграть? – спросил Котетсу, перетасовывая карты. - Тасуй лучше, шулер. Еще посмотрим, кто проиграет на этот раз, - буркнул Изумо, вперяя глаза в колоду карт. - Ну-ну, смотри потом не ной, что я тебя обобрал, - сказал Котетсу с усмешкой. Напарник раздал карты и игра началась. Через два часа Изумо сидел, держась за голову, и только что на луну не выл, он проиграл еще три своих зарплаты. На все уговоры напарника остановится Котетсу отвечал, что отыграется, обязательно. Обнищавший чуунин рванулся в сторожку. Звуки падающих на пол посуды и вещей говорили о том, что он что-то ищет. - Дружище, не надо! Успокойся, ты еще отыграешься, я тебя даже с долгом торопить не буду! - орал Котетсу в дверной проем. - Неее! Я отыграюсь! Даже если мне придется проиграть всю деревню! – донеслось из сторожки. Что-то очень громко упало. Котетсу подумал, что это был посудный шкаф. Затем наступила тишина. - Нашел!!! - раздался вопль Изумо. Вслед за этим из сторожки показался сам источник вопля. На голове у него была кастрюля, которая прикрыла ему один глаз. В руке он сжимал какой-то предмет. - Вот, - сказал он, ложа вещь на стол. Котетсу пригляделся и понял, что это был фамильный перстень друга. Его брови поползли вверх. - Но это же твоего отца? - недоуменно спросил чуунин. - Ничего, с ним я не проиграю, - начал Изумо, но был прерван на полуслове. Их диалог прервал звук шелеста листвы и падающего тела. Напарники выглянули за ворота и увидели, что на дороге лежит человек. Подойдя ближе, они увидели, что лежащий на дороге человек на самом деле девочка одиннадцати лет. На ней было белое, в пятнах грязи, кое-где порванное кимоно. В темно багряных волосах застряли веточки, листья и репей. Ребенок не подавал признаков жизни. - Твою мать! - вырвалось у вахтеров. Они подбежали к девочке, и перевернули ее на спину. Она была очень красива для своих лет. Ребята даже на пару секунд залюбовались, но быстро подхватились. Котетсу взял ее на руки, и напарники побежали к сторожке. И только сейчас, когда напарник нес ее на руках, Изумо заметил, что девушка не мертва - она спит. Мика открыла глаза и увидела потолок. Зажмурив глаза, сладко потянувшись и зевнув, села на кровати. Тряхнув головой, она снова открыла глаза и увидела, что на нее смотрят двое шиноби листа. Так и застыв с поднятыми руками, девочка недоуменно хлопала своими бирюзовыми глазищами. Поняв, что пауза затягивается, один из шиноби начал разговор. - Добрый вечер, юная леди. Как вы себя чувствуете? - спросил Котетсу. - Д-добрый в-в-вечер. Норм-мально, - пролепетала Мика. Она всегда заикалась, когда стеснялась чего-то. - Вот и хорошо. Как тебя зовут? - спросил Изумо. - М-Мика, - представилась она. - Очень приятно! - Хором сказали вахтеры с улыбками от уха до уха. - Я – Изумо, - представился первый. - Я – Котетсу, - представился второй. - Приятно познакомится, - сказала девушка, уже без запинки. - Итак, Мика, с какой целью ты пришла в Коноху? - спросил Изумо, заученную фразу. На пару секунд сторожку поглотила тишина, но затем раздался крик. - Ураааа!!! - вопила девочка, прыгая на кровати. Напарники стояли в ступоре. Он еще больше усилился, когда Мика опершись о стену, сползала по ней, шепча. - Получилось, получилось, - повторяла она. Котетсу протянул руку и потряс ее за плече. Девочка вздрогнула и посмотрела на напарников. - Ой, простите, - смутилась она. – Я пришла в деревню к родителям, - сказала Мика. - Твои родители живут здесь? Может, мы проводим тебя? - спросил Котетсу. - А вы можете? Пожалуйста, проводите, я деревни не знаю, - сказала девочка. - Как так? - хохотнул Изумо. – Родители тут, а ты сама не местная? - спросил он. Девочка смутилась. - Я с дядей путешествовала, - соврала она - Ладно, а как зовут твоих маму и папу? - спросил Котетсу - На... - начала она, но была перебита Изумо. - Уже поздно. Давай отведем ее в резиденцию к Хокагэ. Там и узнаем адрес, а таскаться средь ночи по домам не дело, - сказал он. - Хм, и то верно. Ну что, пойдем к главе деревни? - предложил Котетсу. - Хорошо, - коротко ответила Мика. Они вышли из сторожки и не торопясь пошли по главной улице к резиденции с эмблемой огня. Было одиннадцать часов вечера, уже стемнело, только в окнах домов и резиденции горел свет. На смену дневному зною пришла ночная прохлада и некоторые жители деревни вышли на улицу, чтоб подышать свежим ночным воздухом и отдохнуть от жары и суеты дня. Наша команда тоже решила насладиться воздухом: Изумо шел впереди, а Котетсу рассказывал девочке о деревне. - Очень жаль, что сейчас ночь и ты не видишь всей красоты деревни, - рассказывал он. - Ну, еще завтра будет день, - сказала Мика. - Ага. И я согласен провести для тебя экскурсию по деревне, - предложил чуунин. - Это вряд ли, мама с папой покажут мне ее. Но за предложение спасибо, - ответила она. - Как хочешь. Мое дело предложить, ваше отказаться, – сказал Котетсу. Мике показалось, что в голосе чуунина промелькнула досада. Изумо, находясь недалеко и увидев эту сцену, подозвал напарника к себе. - Ты что, с ума сошел? - спросил он друга. - Не понял? - ответил он, вопросительно подняв бровь. - Я про твои заигрывания. А вдруг она, из какого-нибудь влиятельного клана? И что потом ты делать будешь, когда ее отец придет с тобой разбираться! - разразился тирадой Изумо. - Поумерь фантазию, я всего лишь помогаю ребенку. Не более. И планов на нее у меня нет. К тому же, ты знаешь, что у меня есть девушка, - смеясь, сказал Котетсу. И покосившись на девочку, добавил. – Хотя признаю, она настоящая красавица. А в будущем станет настоящей богиней, - сказал он - Грех не согласится, - поддакнул Изумо. – Но, мы уже пришли, - добавил он. Наша троица стояла возле большого овального здания с плоской крышей и знаком огня наверху. Подойдя к двустворчатой двери, напарники синхронно отворили ее, пропуская Мика. Войдя внутрь девочка оказалась в огромном холе. Стены его были отделаны темным деревом, пол дорогим паркетом, через каждые два метра под потолком были подвешены светильники ручной работы. Мика удивленно смотрела на все это убранство. Она почувствовала, как ее взяли за руку и повели вверх по широкой деревянной лестнице. Поднявшись на третий этаж, они остановились возле дверей в кабинет хокагэ. У Минато Намиказе, хокагэ деревни Коноха, был очень тяжелый день: с самого утра он разгребал те бумажные завалы, которые скопились на столе за ночь. Новые декреты, законопроекты, задания от клиентов, распоряжения на постройку новых домов, даже учебный план академии. Все это должно было быть заверено им. Еще одним поводом для мигрени было то, что какой-то идиот применяет техники в лесу возле сигнального барьера деревни. Вот уже два дня он отправляет АНБУ на место сигнала и два дня они никого не могут поймать. Вначале все думали, что это нападение, но не найдя никого немного успокоились. Была усилена охрана деревни на случай атаки, но когда сигналы тревоги начали поступать по десять раз на дню, многие решили, что это прикалываются генины и сняли чрезвычайный режим. Минато хотел уже сам отправиться в лес и найти шутника, но советники категорически запретили ему делать это. «Это работа для АНБУ» сказали они и все, а воз и ныне там. Тяжело вздохнув, Хокагэ облокотился на спинку своего кресла и посмотрел на свой стол, вернее, на две фотографии в рамочках. На первой была изображена девушка девятнадцати лет с длинными огненно-рыжими волосами и зелеными глазами. Одета она была в сарафан и приветливо улыбалась с фотографии. Это была Кушина Намиказе. Минато печально улыбнулся и у него по щеке покатилась одинокая слезинка. Флэшбек На следующий день после возвращения, Кушина пошла в больницу на медосмотр. Слова лечащего врача для нее стали приговором, Кушина больше не могла иметь детей. Вследствие извлечения Кьюби развилось воспаление матки, которое привело к бесплодию. Для жены это стало ударом, ведь она так хотела иметь еще детей. Минато делал все, что в его силах, лишь бы она не впала в депрессию. В итоге жену спасла мысль о том, что где-то жива ее девочка. Когда через год на деревню напал Сачиби, она сама вызвалась запечатать демона с помощью Шикифуджина. Он пытался отговорить ее, но Кушина была непреклонна. Сосудом для демона выбрали дочь Хиаши Хьюго, Хинату. Бой состоялся за пределами деревни, в нескольких километрах от нее. После завершения ритуала, Минато сам отнес тело жены в Коноху. Конец Флэшбека Минато перевел взгляд на другую рамку. На ней была изображена девочка в возрасте трех лет. У нее были длинные до плеч темно-багряные волосы, одета она были в красное платьице, в ручках держала розового кролика. Она с любопытством натуралиста смотрела в объектив своими бирюзовыми большими глазенками и от усердия прикусила нижнюю губу. Это была Мика Намиказе. Хокагэ улыбнулся, ей наверняка сказали, что сейчас вылетит птичка и она пытается рассмотреть, где та прячется. Минато взял фотографию дочери. Знала бы она, как спасла его, помогла справиться с потерей любимой, помогла выйти из запоя. Флешбек После похорон он замкнулся в себе: перестал улыбаться, ходил, как в воду опущенный, начал пить. По началу друзья и коллеги не трогали его, сочувствуя его горю. Но через полгода увидели, что Минато не может прийти в себя. Он все больше прикладывался к бутылке. Друзья пытались ему помочь: Какаши, звал на шашлыки, Джирайя куда-нибудь развеяться, но вдовец отказывался. Сначала сдержанно, потом все резче, пока однажды открыто не послал их по адресу, который обычно пишут на заборе. Его оставили в покое, дошло даже до того, что его едва не сняли с поста хокагэ за несоответствие должности и аморальное поведение. Но ему было плевать. Пока однажды на его имя не пришло письмо, в котором не было ничего, кроме фотографии. Это была та самая фотография, которую он позже вставит в рамку. На обороте была приписка: «Ну, посмотри на нее, разве не прелесть?» гласила она. Минато посмотрел в эти кристально чистые глаза и его как током дернуло. - Что я творю? - сказал он сам себе. С этого дня Минато взял себя в руки: снова стал тренироваться, появлялся на работе, перестал пить. У него была единственная цель - дочь. Он должен дождаться ее, во что бы то ни стало. Конец флешбека Смотря на фотографию, хокагэ провел большим пальцем руки, в которой держал фотографию по щеке девочки. - Золото мое, доченька. Где ты сейчас? - шептал он. От сентиментальных мыслей его отвлек стук в дверь. - Войдите, - крикнул Минато. Дверь открылась и в нее вошли Изумо и Котетсу - Добрый вечер, хокагэ-сама! - сказали они хором. - Добрый. Что-то случилось? - спросил Минато. - Да вот, к вам посетитель, хокагэ-сама, - доложил Изумо. - Посетитель? В такое время? - изумился хокагэ. - Проходи, - коротко сказал Котетсу. Из-за спины Котетсу вышла Мика, следующие ее слова ошеломили всех. - Привет, папа, - пролепетала она, глядя в пол и теребя краюшек кимоно в руках. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Минато с минуту смотрел на нее, не отводя взгляда. Затем он подтвердил свое прозвище, в мгновение оказавшись возле дочери. Одного взгляда в эти глаза хватило, чтоб узнать ее. - Вернулась! Ты вернулась! - шептал хокагэ, обняв свою дочь. Он улыбался, улыбался по настоящему, впервые со дня смерти жены и плакал, но теперь это были слезы счастья. Мика прижалась к отцу и грелась в его объятьях. Все это время, стоя за спиной чуунина, она страшно переживала: как отнесется к ней отец? А вдруг он ее не узнает? А вдруг она ему больше не нужна? Ждал ли он ее? Но сейчас, когда она обнимала отца, все страхи прошли. Узнал! Ждал! Нужна! Любит! Минато сжимал дочь в объятьях, пока не услышал приглушенный писк. - Пап, я понимаю, что ты скучал, но если ты сейчас не расслабишь хватку, у тебя на одну дочь станет меньше, - пропищала задушенная - Ой, прости, - сказал отец, ослабляя хватку. – Просто, я очень скучал, - сказал он. - Я знаю, - прошептала, уставшим голосом Мика. У Минато были тысячи вопросов, но увидев чумазое и очень уставшее лицо дочери, он понял, что все вопросы будут завтра. - Пойдем-ка, - сказал он. И подхватив дочку на руки, прошествовал мимо остолбеневших сторожей к двери. Мика помахала ручкой напарникам, дверь за ними захлопнулась. - Вот это да! - сказал Изумо, почесывая лоб. - А я все думал, на кого же она похожа, - сказал Котетсу. - И на кого же? - спросил напарник. - Не узнал? Да она же вылетая Кушина-сама, только подбородок, как у Минато-сама, - ответил тот. - Что за день! Ну что, пойдем спать? - предложил Изумо. - Пошли. Тем более наша смена кончилась, - сказал Котетсу. И оба чуунина вышли из кабинета. Минато нес дочку по коридору. Его служебная спальня находилась недалеко от кабинета. Открыв дверь и нащупав свободной рукой выключатель, он нажал на тумблер и под потолком зажглась лампочка с обычным пластмассовым абажуром. Затем он подошел к шкафу, открыл и достал оттуда полотенце. - Мика, доченька, сходи в душ. Он вон там, - сказал Минато, ставя дочь на пол и указывая на стеклянную дверь в левом углу комнаты. Девочка взяла полотенце, кивнула и, отчаянно зевая, поплелась в душ. Пока дочь мылась в душе, отец подошел к шкафу открыл ящик и достал оттуда пижаму. Эту пижаму Кушина купила за год до смерти. Она была розового цвета с изображениями сюрикенов и свитков. На резонное замечание, что эта пижама подошла бы больше мальчику, он получил ответ: «тебя не спрашиваю». Положив пижаму на кровать, он вышел из спальни и направился в свой рабочий кабинет. Когда он зашел в него и увидел, что чуунины уже ушли, хокагэ сел за рабочий стол, рассортировал бумаги по стопкам, выключил свет, вышел в коридор и закрыл дверь на ключ. Зайдя в спальню, он увидел, что Мика уже спит, потушил свет и на цыпочках, чтоб не разбудить подошел к кровати, снял, обувь и не раздеваясь, лег рядом с дочерью. Посмотрев на спящую девочку, Минато поразился. - Как они похожи, - прошептал он. Улыбнувшись, отец погладил ребенка по волосам и сказал. - Оясуми, золотце, - прошептал он - Оясуми, папа, - сказала Мика, сквозь сон. Девочка прижалась к отцу, и Минато уснул под мирное сопение дочери.