tie the knot

Чимин просыпается от уведомления в окне его браузера, оповещающего о том, что соединение потеряно. После нескольких попыток перезагрузить страницу он понимает, что не может так просто с этим справиться. — Вы, должно быть, шутите, — стонет Чим, закрывая лицо руками. Так как сегодня у парня выходной, он позволил себе поспать подольше и перекусить бискотти, которые взял вчера с прилавка в кафе. Он планировал засесть за поиск дополнительной работы. Работы в кафе было недостаточно, чтобы прожить, даже если зарплата была не за горами. Чимин проверяет соединение и перезагружает модем в очередной раз, прежде чем взять мобильный и позвонить своему провайдеру. У него не было какого-то достойного интернет-пакета для телефона, он пользовался самым дешёвым тарифом, который мог позволить. С дешевизной пришла и низкая скорость. — Здравствуйте, у меня не работает интернет, и я хотел бы узнать, почему вы отключили меня, — вежливо говорит Пак, когда кто-то всё же поднимает трубку спустя полчаса. Девушка спрашивает его данные, которые он даёт с осторожностью, в глубине души зная ответ. Парень понятия не имеет, зачем всё же решил позвонить сюда. — Мистер Пак, вы были отключены от нашей сети за задолженность, поскольку мы не получили платежа как за этот, так и за прошлые месяцы. А срок истёк вчера. Мы подключим вас обратно, как только вы всё погасите, — информирует его голос, на что Чим только тяжело вздыхает. Они договариваются о временном решении этой проблемы. Окончив разговор, Чим заходит на свой аккаунт в интернет-банкинге и морщится, увидев растущий в минус баланс. Деньги у него закончились давно, и с тех пор он застрял в состоянии превышения кредитного лимита. Даже скорой зарплаты не будет достаточно, чтобы покрыть задолженность в следующем месяце. К тому же, у него был ещё один счёт за электричество, который ожидал в каком-то кухонном ящике. Ты получишь миллион долларов, если просто поживёшь с Чон Чонгуком один год. Внутренний голос уже не в первый раз напоминает об этом. На самом деле, Чимин думал о дурацком предложении Чонгука с конца смены. Мысли об этом мелькали в голове время от времени. Миллион не только избавил бы его от огромного долга, но ещё и позволил бы купить уютную квартирку в Сеуле и получить место в Сеульском Институте Искусств. После обучения в Американской академии Пак хотел углубиться в изучение танцев, но его старшая школа даже не дала бы ему допуска, не то что стипендию. Всё может измениться, если он потеряет год своей жизни. И веру. И, судя по вчерашнему столкновению, ещё и способность здраво мыслить. Если быть честным, Чим всё ещё находит младшего довольно привлекательным, несмотря на его характер. И он сомневается, что эта увлечённость может пропасть за год. Чонгук не упоминал никаких интимных подробностей, предлагая это, но, судя по его вчерашнему возбуждению, можно было легко сказать, что Гук не особо хочет исполнять роль правильного мужа. Как не хочет и Чимин. Всё это неправильно. Во-первых, они даже не были любовниками. Чёрт, они даже не могли дружески поболтать. К тому же, Чонгук будет платить за все его счета и всё это далеко не правильно. Проще говоря, такое чувство, что вся эта ситуация на уровне проституции. Ну, правда какая-то элитная — с дорогим кольцом и временной фамилией. Но огонёк в глазах Пака гаснет, если он думает об этом в таком ключе. Конечно, он бы хотел получить деньги. Они бы сделали его жизнь проще, но он не настолько отчаялся. Парень вновь берёт телефон в руки, но на этот раз с другой целью. — Хён, привет. Могу я сегодня поработать?

***

Полчаса спустя Чимин протирает столы в кафе. Время слегка за полдень, поэтому ожидается наплыв посетителей. Плюсы обеденного времени — хорошие чаевые. За какую бы работу Пак не взялся, она неплохо помогала забыть о двух навязчивых мыслях: Чонгук и просроченные счета. Его настроение ухудшается, когда парень замечает мужчину, который стоит на пороге кафе, взглядом сканируя людей внутри. Выражение его лица становится светлее, как только он замечает Чимина. Ким Хёншик — партнёр одной из лучших юридических фирм Сеула. Несмотря на то, что ему далеко за тридцать, он известен своими зрелыми, привлекательными чертами, состоящими из тёмной шевелюры, всегда ухоженной и уложенной, и сверкающих глаз, но даже с этим набором он всё равно кажется подозрительным. Всегда более чем дружелюбен с работниками — особенно с официантками и некоторыми, уже уволившимися, официантами, — но он целеустремленно пытается добиться внимания Чимина. В последний раз, как оказалось, Чимин был единственным, у кого Хёншик спрашивал подробности о детстве и подростковых годах. За последние месяцы Хёншик увеличил количество и время своих визитов, и, что удивительно, во все его приходы начиналась смена Пака. Адвокат мог подкупить кого угодно, лишь бы Чимин обслуживал его. Хоть это и сильно напрягало Пака, он не жаловался, поскольку Ким давал чаевые… Очень хорошие чаевые. Он оставлял от пятидесяти до сотни долларов, что не могло не навести на мысль о том, что мужчина хочет какого-то «особенного» обслуживания. Чимин поворачивается спиной к стойке, но это не помогает уменьшить дискомфорт. Он слегка оборачивается, чтобы посмотреть, выбрал ли Хёншик столик, и старается не вздрогнуть, когда обнаруживает, что мужчина бессовестно уставился на его зад. У него нет выбора, кроме как натянуть улыбку и кивнуть по направлению столика, за которым устроился Ким. Просто сделай это. Если отшутишься, он может дать достаточно, чтобы закрыть счета за воду. Чимина тошнит. Несмотря на его вчерашнюю пламенную речь о внезапном предложении Чонгука и заманчивой взятке, вот он собственной персоной переходит черту, позволяя незнакомцам оскорблять себя и домогаться за прибавку к чаевым. — Здравствуйте, господин Хёншик, — здоровается Чимин, подойдя к столику, держа блокнот наготове. — Как дела? — Лучше, раз ты здесь, — глаза мужчины задерживаются дольше чем нужно на бедрах парня, уже подняв глаза, он улыбается. — Ты потрясающе сегодня выглядишь, Минни. Твоя задница отлично выглядит в этих шортиках. Чимин одергивает себя от мысли о побеге и, кое-как сдерживаясь, слегка поднимает уголки губ. — Спасибо. Вы бы хотели заказать из сегодняшнего меню или что-то другое? — Ммм, кое-что другое, — отвечает Ким, сжимая бедро официанта. Это была последняя капля, но Пак заставляет себя успокоиться и вместо побега прижимается к руке посетителя. — Дай мне самый острый бульдак* и ттокбоки**, которые у вас есть. И ещё имбирного эля со льдом. Здесь немного жарко. — Конечно, — Чим оставляет закатывание глаз на потом, а пока спокойно записывает заказ и наконец отчаливает от стола. — Я вернусь с элем через минуту. Сказать, что Чимин избегает Хёншика — ничего не сказать. Парень пытался увернуться от любой просьбы, поступавшей от Кима. Сразу понятно, что тому не нужны ни дополнительные салфетки, ни новая порция эля: он использует такие предлоги, лишь бы откровенно пялиться и трогать Чимина. К тому времени, как Пак возвращается из кухни с чьим-то заказом и подходит к хёншиковскому столу, он обнаруживает, что мужчина уже ушёл и к меню прикреплена пятидесятидолларовая купюра. Это того стоит. Пак осторожно забирает купюру, запихивая оную в задний карман брюк. Это того стоит, так что заткнись и перестань выёбываться. Обеденное время подошло к концу, так что парень говорит Чжину, что выйдет подышать. После дозволения коллеги Чимин выходит на задний двор, где обычно выбрасывают мусор. Официант спускается, таща за собой мусорное ведро, чтобы опустошить его. Он отпускает ведро и слегка потягивается, когда слышит чьи-то шаги сзади, отчего испуганно оборачивается. — Хёншик. Господин Ким, — бледнеет Чимин, как мужчина подходит ближе, выходя на улицу через дверь, полагающуюся только для персонала. — Что Вас сюда привело? — Я только вышел из туалета, как ты закончил убирать с моего стола, — спокойно объясняет Хёншик. — Не хотел уходить не попрощавшись. Мужчина приближается, на что официант делает шаг назад. Но, во-первых, его словно парализовало от страха. И во-вторых, оставалось не так много до того, как он столкнётся с мусорным баком. Чимин издаёт нервный смешок, поглядывая на дверь. — Ну… Спасибо, что зашли. Я должен вернуться к работе. — Да ладно тебе, Минни, — хрипит Хёншик, искривляя губы в усмешке. Каждый чиминовский шаг назад компенсируется двумя кимовскими вперёд. — Что изменит пара минут? Ты же уделишь немного внимания своему щедрому клиенту, не так ли? — Короче, если Вы хотите получить свои деньги назад, то пожалуйста, — рука Чима опускается в карман. — Просто держитесь от меня подальше. Вера в самоконтроль ситуации испаряется с похотливым блеском глаз Хёншика. Он подходит так близко, что Чимин упирается в холодный металл бака. В этот момент Пак достаёт из кармана деньги и бросает их в Кима. — Окей, вот. Получите, — купюра опадает на землю, Хёншик ничего не предпринимает. — Если то, что ты хочешь — деньги, Минни, то будет исполнено. Я буду платить тебе, сколько ты захочешь, если это значит, что я буду трахать тебя до потери сознания. — Отъебись, Хёншик. Я не собираюсь заниматься такой хуйнёй, — Чимин ударяет Кима кулаком в грудь. Отличительные черты их элитных клиентов заключались в том, что они были сильнее, выше, шире по всем параметрам. То есть полная противоположность росту и телосложению Чимина. Удар, направленный мужчине, делает не особо много, на что тот смеётся и в ответ хватает Пака за плечо. — Ты просто не понимаешь, но однажды узнаешь, когда я заполучу твои прелестные губки, мальчик, — рычит Ким, как официант открывает рот, собираясь звать на помощь. — Посмотрим… Сколько я должен заплатить, чтобы заполучить эти губы на своём члене? Тысяча? Две? Назови свою цену. — Ничего из этого, — официанту трудно уйти от этого мудака. — Отпусти меня, отпусти, отпусти. — Не волнуйся, Минни, я сделаю тебе хорошо, — рука адвоката скользит вниз по торсу парнишки, пальцы останавливаются рядом со ширинкой. — Я же превращу тебя в ёбанное мясо, ублюдок! Что-то в Чимине щёлкает и он со всей силы бьёт адвоката коленом по промежности. Но Хёншик быстрее. Ким легко хватает лодыжку Пака, сгибает его ногу и прижимает к металлу бака, прижимаясь своими губами к чужим. Большая часть криков официанта скрыта за мокрыми поцелуями старшего. Пак толкает адвоката в грудь, но это не помогает. Ким одной рукой хватает Чимина за затылок, больно оттягивая волосы, а другой лапает за зад. Слёзы застилают глаза Пака, из-за чего он закрывает глаза, не имея выбора кроме как терпеть и думать, выживет ли вообще. Господи, я не могу так опуститься. В одно мгновение на него перестаёт давить вес чужого тела, и, открыв глаза, Чимин видит драку, происходящую прямо перед ним. — Ты должен был держать ебаную дистанцию, когда я тебе это сказал, уёбок, — рычит Чонгук, впечатывая кулак в скулу Кима с такой силой, что тот в следующее мгновение оказывается на земле. — Чон! — рявкает Хёншик. Он пытается встать, но встречается с ботинком Чонгука. Вскоре Гук садится на адвоката, заводя руки последнего наверх. — Это не твоё дело. У нас здесь всё взаимно. — Мне показалось, что не так уж тут всё и взаимно, — выдавливает Гук, держа захват одной рукой, чтобы второй разбить лицо адвоката до кровавого месива. — Это твоё первое и последнее предупреждение, Ким. Имей в виду и оставайся подальше от всех, кому ты не нравишься. В особенности от Чимина. Как будто он уже не был на грани, дыхание спирает от того, как Чонгук произнёс его имя. Оу, это странно. Он делает это, чтобы выглядеть лучше. Хёншик усмехается, выкашливая кровавый зуб в сторону Гука. — Не говори мне, что он уже обернул тебя вокруг пальца, Чон. Он выглядит как хороший любовник, но не думал, что он в твоём вкусе. Чонгук толкает его голову обратно к земле, вызывая у адвоката болезненный стон. — Он мой блядский жених, Ким. Не думаю, что это твоё дело. Ещё слово о нём — и я глотку тебе порву. Ты знаешь, что могу. Секундочку. Чимин бледнеет от внезапного заявления. — Я не- Но быстро затыкается от пронзительного взгляда Чона. — Заткнись, детка. Я всё ещё разговариваю с твоим дружком. Вместо того, чтобы притянуть Чона за воротник и узнать, в чём его чёртова проблема, Чимин должен отметить, что был рад увидеть панику на лице Хёншика, когда тот понял, что к чему. — Хорошо, — вздыхает Чим, — подними его, чтобы успел убраться до приезда копов. Не думаю, что господин Ким хочет провести остаток недели за решёткой. Нечто на подобие улыбки появляется на лице Чонгука, прежде чем превратиться в тяжёлый взгляд, направленный Хёншику. — Понял, Ким? — Просто отпусти меня, ладно? — сдаётся мужчина, заикаясь под взглядом Гука. — Я не знал. Извините меня. Отпусти — и вы больше никогда меня не увидите. — Звучит неплохо, — парень встаёт, не забывая сдерживать Хёншика за запястье. — А теперь сваливай. Не прошло и секунды, а Ким Хёншик бежит к выходу из переулка, оставляя парней в неловкой тишине. Чимин слышит, как громко стучит сердце, а плечи дрожат от воспоминаний о скользких прикосновениях Хёншика. — Ты в порядке? — первым подаёт голос Чонгук, окидывая взглядом тело Пака, проверяя на наличие травм, но Чимин лишь качает головой в ответ. — Я в порядке. Просто в шоке, наверное. Сбит с толку. — Нельзя всё так оставить, — лицо Чона темнеет, когда он достаёт льняной платок из кармана куртки. — И я не собираюсь приукрашивать это для тебя. Это не первый раз, когда Ким пристаёт к людям. Его уже несколько раз обвиняли в изнасиловании как мужчин, так и женщин, но об этом не говорят СМИ, поскольку он заставил своих жертв молчать. Он бы не отстал после прикосновений и поцелуя. Ты мог быть следующей жертвой в его списке, если бы не я. — Как… Как ты узнал, где меня искать? — дрожащим голосом спрашивает Чимин. — Я только хотел поговорить о вчерашнем, — пожимает плечами Чонгук, встряхивая платок. — Твой коллега сказал, что ты здесь. К тому времени, как я подошёл, Ким прижимал тебя к баку, засовывая язык тебе в глотку. Чимин собирался что-то сказать, но был остановлен Чоном, внезапно прижавшим платок к его челюсти, почти сразу же отстранившимся и поднявшим запятнанную ткань. — Что за херня, — официант хватает платок, осматривая кровь, не веря происходящему. — Откуда кровь? Ткань была молча отобрана и снова прижата к челюсти. — Успокойся. Это всего лишь царапина. Ким, должно быть, пытался тебя укусить. Не то чтобы я удивлён, — добавляет брюнет, — ублюдок выглядел так, словно хотел сожрать тебя заживо. Чимин не может не вздрогнуть от воспоминаний о руках и рте Хёншика, изучающих его тело. — Я не знаю, почему он пошёл за мной. Обычно я позволял себе немного пофлиртовать с ним, но он никогда не пересекал черту. Взгляд Чонгука падает вниз и цепляется за одинокую купюру. — Думаю, он хотел, чтобы ты отработал это, — парень протягивает поднятую купюру Чимину. Пак сомкнул раздражённо губы, но купюру взял, запихнув её на своё место. — Ну да, так я и выживаю. Думаю, оставлю её, раз она досталась мне таким трудом. В тёмных глазах напротив плещется одно смятение. — Слушай, я здесь не для того, чтобы осуждать тебя, ясно? Я был не прав. Мне плевать, откуда ты берёшь деньги и каким способом ты зарабатываешь на жизнь. Всё, чего я хочу, — твоё сотрудничество в сделке, которая гарантирует тебе безопасность во время её осуществления, и после — награда, с которой твоя жизнь наладится. — Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, Чон, я не собираюсь продавать себя тебе. — Но продал бы таким, как Ким? — парень вопросительно приподнимает бровь. — Я не шлюха! — выкрикивает Чимин, и, прежде чем они могут понять, слышится звук удара и, как результат, Чон прикладывает руку к своей покрасневшей щеке в немом гневе. Челюсть Пака почти встретилась с землёй. Он быстро опускает руку и заставляет себя посмотреть Гуку прямо в глаза. Они стоят так около минуты, пялясь друг на друга в накалившейся тишине. Извинение на губах Чимина испарилось практически мгновенно. — Если тебя волнует супружеский долг — советую тебе забыть об этом. Я не собираюсь спать с тобой. С другой стороны, раз уж я плачу тебе за игру моего любящего мужа, то я ожидаю абсолютной верности с твоей стороны, — наконец провозглашает Чонгук. — И, бьюсь об заклад, ты ожидаешь от себя противоположного поведения, — закатывает глаза Чим. — Конечно, — в тон ему отвечает Гук, — но я буду скромен. Не хочу унижать тебя в этом плане. Как не хочу шокировать отца и усложнять всё в процессе. — Ясно. Как мило с твоей стороны, — бормочет официант, качая головой, раздражаясь. — Но это не моя проблема, раз я не выхожу за тебя, Чон. Ты и твой миллион могут гореть в Аду. Пак направляется ко входу в кафе. — Деньги могут сделать Ад похожим на Рай, Пак. Уверен, ты был бы первым человеком, испробовавшим это, — Чимин останавливается. — Тебе бы стоило принять моё предложение, раз ты уже прочувствовал Ад на себе и шанса на спасение нет. Чонгук подходит ближе, становясь перед ним, доставая папку из куртки. — Это контракт, — пару раз стучит по обложке пальцем, — он удовлетворяет обеим сторонам. Если тебе нужен адвокат — звони моему, номер найдешь на обратной стороне, и денег с тебя не возьмут. Ты также получишь соглашение о неразглашении, которое защитит меня, если один из них попытается открыть свою пасть. Чим без слов принимает бумаги, почти на них не смотря. — На решение у тебя есть время до четверга. Мы встретимся здесь ещё раз, в десять. — Ты тратишь своё время, — скалится Пак. — Думаешь, что весь такой хитрый и убедительный, но это не сработает. Чонгук обезоруживающе улыбается, и эта улыбка застигает Чимина врасплох. — Ты ещё не видел насколько я убедителен, Пак, — его глаза озорно блестят, когда он направляется к выходу. — И имей в виду, я люблю грязную игру. Без лишних слов, Чон поворачивается на каблуках и исчезает за дверным проёмом. Чимин бормочет все вариации нецензурных слов, которые может вспомнить, прежде чем взглянуть на папку, которую отдал ему Чонгук. Я должен тупо сжечь это, чтобы сделать заявление. Пинает камень ногой. А дальше что? Работать, пока не умру, и сталкиваться с такими же мудаками, как Хёншик, которые смогут окончить начатое? Парень вздыхает и подбирает мусорное ведро. Плата, которую предлагает Чон, безусловно, сказывалась на нём, особенно после того, что случилось с адвокатом. Чимин был не настолько глуп, чтобы отрицать, что жить с вычурным, высокомерным хуем, как Чонгук, было немногим безопаснее и предпочтительнее, чем иметь дело с неудачниками, которые захотят лапать его за лишний цент. Вот тогда-то гнев и одерживает верх. Ничего бы не случилось, если бы его старик делал то, что ему надо, несколько лет назад. Сейчас, когда он глубоко под землёй вместе с его матерью, которая так же мертва, Чимин решает, что обстоятельства сложны и, несмотря на то, что он никогда не представлял себя, опускающимся так низко, но у него нет выбора, кроме как принять предложение Гука. Единственный выход из всех его проблем — предложение Чонгука. Единственное, почему он боится, — побег из этой жизни, чтобы начать совершенно другую, которая может так же сковать его. В которой он снова будет неудачником.