Мой дорогой друг

      На следующий день Николая будит Гуро. Следователь уже успел привычно уложить волосы и стоит перед Гоголем в белой, мешковатой рубашке. - Доброе утро, - вежливо здоровается он, - Я собираюсь в участок, составите компанию?       Гоголь с трудом открывает глаза, тело ломит, а во рту стоит отвратительная горечь, а ведь Николай уже почти забыл, что такое недостаток сна. - Да, конечно, - ломанным голосом произносит он. - только подождете, пожалуйста. - У вас 15 минут на сборы, - с этими словами Яков Петрович выходит из комнаты.       Николай в спешке хватает чистые вещи и идет в душ, краем глаза он замечает свой блокнот, над которым корпел прошлой ночью. Времени в обрез, но Гоголь все же успевает спрятать его в ящик.

***

       Ровно через 15 минут он уже стоит на веранде вместе с Яковом Петровичем, ожидая отца, который и должен их отвести. Стоят молча, Гуро в своих мыслях и явно не собирается сегодня вести беседы.        В машине ситуация не меняется, лишь отец, пытаясь заполнить тишину, начинает говорить обо всем подряд, заставляя краснеть сына. - А то, что ты берешь его с собой - это хорошо, ему полезно, - обращается он к Гуро. - ты только смотри, чтобы он где-нибудь в обморок не грохнулся. Он у нас чувствительный.        Василий Афанасьевич говорит это со смехом, который заставляет Николая сжать губы от обиды. Яков Петрович бросает на него взгляд через зеркало заднего вида. - Он здорово помогает. Я бы на твоем месте тоже попробовал привлечь свежий ум, - говорит следователь будто безо всякого участия, - а то у вас уже давно висячих дел даже больше чем любовниц.        Это сказано в той же дружеской манере, как и слова Гоголя старшего до этого, но в этих словах чувствуется сила. Николай впервые осознает, насколько Яков Петрович "выше" его отца.        Всю последующую поездку они молчат.

***

       Сразу по приеду к участку, Василий Афанасьевич попрощался и покинул их. - В этой глуши его мозг превратился в желе, - огорченно сказал Гуро. - Я не оскорбил тебя подобными словами? - Да нет, я его только таким и знаю. - Ох, поверь мне, - Яков Петрович даже остановился. - это был прекрасный молодой человек. Все предрекали ему прекрасную карьеру. Мы были хорошими напарниками среди состарившихся пенсионеров, способных думать лишь о пончиках и футболе. Не думал я, что и он станет таким. - Разве ты не был его учеником? - Нет, мы всегда были на равных, - в голосе Гуро слышалась та интонация, которой рассказывают о тех приятных, но уже давно ничего не значащих воспоминаниях, составляющих нашу жизнь.       Николаю казалось кощунством такое прерывать. - Ну что ж, пойдем на новые свершения, - позвал следователь спустя некоторое время и уверенно зашел в участок.

***

       Весь день они просто занимались сбором информации, касающейся дела о убийствах девушек и Ани Меликовой. В архиве все было максимально неорганизованно и запутано, так что в основном они занимались просмотром старых похожих дел, пытаясь найти хотя бы еще какую-то связь.        Информации выходило много, но она не имела особого значения. В маленькой комнате, которую им выделили для работы, они так и просидели весь день, лишь два раза отвлекаясь на кофе и обед.        Периодически к ним заходили служащие, интересовались не нужна ли помощь и мгновенно уходили, получив отрицательный ответ. На Якова Петровича смотрели с опаской, Гоголя просто не замечали. - Я для них высший чин, который обязательно приехал сюда ради проверки, - ответил Гуро на недоумевающий взгляд Николая после того, как очередной служащий испарился за дверью.

***

      Когда они выходили из кабинета, участок был уже пуст.       Гоголь тащил тяжелую папку с найденной информацией по загадочной девочке из его видения. У Гуро в сумке были все остальные дела. В основном, это были крупицы информации, но Яков Петрович не терял надежды найти там что-то стоящее.        Идя на остановку, они продолжают обсуждать детали дела. На улице стоит приятная, после жаркого дня, прохлада, а на небе уже появляются первые звезды. Дороги пустые, все уже давно сидят по домам. Гоголь даже жалеет, когда в поле зрения появляется козырек остановки.        Их разговор сразу прерывается, стоит только зайти в автобус. - За проезд передаем, - требует подходящий кондуктор. - Да, сейчас, - Гоголь начинает копошиться в карманах, в поисках заветных рублей.       Яков Петрович же достает свой кошелек и неожиданно застывает на месте. - Николай Васильевич, сколько стоит проезд, - спрашивает он шепотом.       Гоголь ухмыляется и кивает головой на стенд, где написана цена. Он передает найденную мелочь кондуктору. В то время как кондуктор передает билеты, Яков Петрович продолжает оцепенело стоять, уже смотря на стенд. - Пойдемте, сядем, - предлагает Гоголь. - Знаете, Николай Васильевич, я не ездил в общественном транспорте уже лет двадцать. - Оно и видно, - улыбается молодой человек. - Знаете, мне иногда начинает казаться, что я уже забыл как просто жить.       Николай лишь кивает, на такое никак не ответишь. Автобус полупуст. Все, кто едут - лишь уставшие после работы люди и местная шпана. На Якова Петровича периодически кидают удивленные взгляды. То ли его рубашка слишком приметна, то ли он сам.        Под раскачивание автобуса и спокойный, плавный голос Якова Петровича, глаза у Николая начинают слипаться и даже нет сил этому мешать.        Сквозь сон он чувствует как голова бьется об оконное стекло, но спустя время ощущение пропадает, оставляя место лишь теплу чужого плеча.        Мягкие касания чужой руки будят его на нужной остановке.

***

       Дома их ждет лишь оставленный уже спящими родителями ужин. Гуро первый идет в душ и почти сразу же идет спать. - Николай Васильевич, решим все вопросы завтра - сейчас лишь спать.        Гоголь согласно кивает, но спать не идет. Он достает свою вчерашнюю работу и принимается за ее редактирование. Это его традиция. Николай пересматривает любую работу не меньше пяти раз и лишь затем считает возможном дать ее кому-нибудь прочитать. За всю свою жизнь он так не показал ни одну свою работу.        Он сидит за работой долго и кропотливо, высматривая любую возможную ошибку, ни час и ни два. Так продолжалось бы дальше, если бы не звонок. Звонил телефон отца. Послышалась суета, и через некоторое время дверь Якова Петровича распахнулась. - Новое убийство. Жду на крыльце через 5 минут.        Дверь закрылась и послышались стремительно отдаляющиеся шаги. Николай прошел через смежную ванную и постучался. - Яков Петрович, я все слышал. Возьмите меня с собой. - Николай, не стоит, - Гуро стоял в брюках и пижамной футболке. - Но я могу вам пригодиться, - решительно произнес Гоголь. - Оставайтесь дома, так будет спокойнее и мне, и вам, - следователь говорит тоном, которому было невозможно перечить.        Николай вышел. Спустя две минуты он услышал как за Гуро хлопнула дверь.

***

       Николай сидел у себя на кровати. Спать абсолютно не хотелось. В безнадежной попытке хоть как-то отвлечься, он взял мяч и принялся кидать его об стену, но быстро перестал, испугавшись разбудить маму. - Можно? - постучались к нему, спустя некоторое время. - Заходи.       Мария Ивановна вошла в своей спальной ночнушке и остановилась в дверях. - Не спится? - спросила она. - От слова "совсем". А тебе? - Я не могу спать, когда твой отец на работе.        Мария села у изголовья кровати. Мама была единственным членом семьи, в общении с котором Гоголь не испытывал стеснения, и сейчас Николая был счастлив, разделить с ней эту напряженную ночь. - Снова что-то написал, - кивнула Мария на блокнот, который Николай так и не убрал со стола. - Ну, вроде как, - странно пожал плечами парень. - Ты же знаешь, что никак не станешь лучше, если не позволить хоть раз себя раскритиковать? - Когда-нибудь дам, - ухмыльнулся Николай. - Возможно.        Гоголь подвинулся на кровати, освобождая женщине место. Раньше они часто так лежали, когда Мария рассказывала сыновьям сказки. - Ты же знаешь, что отец тебя любит, - неожиданно произнесла она. - Просто не всегда знает, как это показать. - Не всегда? - Не стоит, Коль, об этом сейчас говорить, - мама провела рукой по его волосам. - Тебе бы уже давно пора подстричься.        Николай лишь продолжал молчать. - Вася не умеет показывать свою любовь. От слова "совсем". Я тоже от этого страдаю, но ты должен всегда помнить, что он всегда будет твоим отцом и этого ничего не изменит. - Мам, - начал было Гоголь, но замолчал.        Молодой человек почти почувствовал, как внутри порвался какой-то стержень. Ему захотелось заплакать и замолчать навсегда, но больше всего на свете захотелось наконец открыться. - Мам, я гей.        Николай вздохнул и закрыл глаза. Ему не хотелось видеть сейчас лицо матери. - Я знаю, сынок, - теплая рука снова коснулась его волос.        Николай смог снова вздохнуть. Мама заплакала, но теплая рука продолжала гладить его по волосам и все проблемы будто отходили на второй план.