Мой дорогой друг

       Первое ощущение Гоголя при пробуждении- боль. Болело все. Голова, ноги, руки и сердце, но больше всего ощущался осадок на душе, будто вчера случилось что-то ужасное. - Проснулись, голубчик?        Над ним стоял Яков Петрович уже одетый в свой любимый костюм. Он держал в руках поднос, на котором обычно Настя подавала завтрак, и будто ждал, когда Николай, наконец, проснется. - Яков Петрович? - рассеянно спросил Гоголь. - Что? - Вчера что-то случилось?       Гуро заметно расстерялся. Было видно, что эта тема для разговоров ему не по душе. - Вы сами что-то помните?        Николай напрягся, пытаясь вспомнить. - Наталья, -неуверенно начал он, - кажется, я был где-то далеко. Как я там оказался? - Мой дорогой друг, вы ходите во сне, - мягко улыбнулся Яков Петрович. - Я? Нет. - Гоголь нервно сглотнул. - Это был не вопрос, - Гуро снова попытался мило улыбнуться.        Николай опустил голову. Он увидел порезы, покрывающие его ладони. - Я что-то натворил? - нашел он в себе силы спросить. - Еще неизвестно,- Яков Петрович театрально выждал паузу, - возможно, ничего и не натворили, а, возможно, вы вытащили это дело!

***

- Я собираюсь расспросить мачеху. Вы со мной? - спросил Яков Петрович уже после того, как Гоголь вышел из душа. - Вы возьмете? - стыдливо спросил Николай.        Прошедшая ночь представлялась ему размытой, словно сон. Лишь по коротким рассказам следователя он узнал, что вчера неизвестным никому способом оказался на другом конце города, а затем Гуро пришлось забирать его, в невменяемом состоянии, домой. Сам Яков Петрович говорил об этом спокойно, будто это обычное явление в их жизни, но Гоголь был готов провалиться под землю от невозможного стыда и карих глаз мужчины. - Конечно возьму, - заверил Гуро, - знаете, я был бы рад оставить отдыхать и больше не впутывать вас во все это, но, знаете, я уже не могу без вас, - добавил следователь с грустью. - Спасибо, - сбивчиво произнес Николай, не найдя в себе сил даже поднять глаза на лицо детектива.

***

       Атмосфера

***

       В больнице их встретила уже знакомая суматоха. Больные гуляли по коридорам и угрюмо поглядывали на непрошенных гостей. Гоголь старался не отставать от стремительно идущего Гуро. Молодая медсестра коротко на них взглянула и без слов кивнула на дверь, увидя удостоверение следователя.        Уже около двери их встретили Бинх и Тесак. Они были одеты в ту же одежду, что и вчера и, в целом, выглядели замученными. Они встали с кресел, стоило Якову приблизиться и встали у входа в палату. - Здравствуйте, - поздоровался Андрей Христофорович, преувеличенно показав, что обращается лишь к детективу.        Гуро лишь кивнул. Они стояли в до жути смешном положении. Тесак, стоящий по правое плечо от Бинха и, смотря на мужчин из-за своего начальника, и Гоголь, стоящий слегка поодаль от Гуро, поглядывающий опасливо. - Снова со своим помощником ? - последнее слова Андрей Христофорович произнес сквозь зубы и с презрением. - Разве вчера мы уже не разрешили этот вопрос? - в голосе Гуро слышался жуткий холод, от этого даже Гоголь стушевался, - Прошу разрешить нам пройти к подозреваемой или будем дальше заниматься ерундой? - Я добьюсь рассмотрения вопроса о вашей профпригодности, - Бинх отошел от двери, давая пройти Гуро и Гоголю.

***

       Палата была явно рассчитана на несколько больных, но сейчас все койки, кроме одной пустовали. На самой крайней, у окна, лежала женщина, накрытая уже давно не белоснежной простынкой. Она спала, ее грудь ровно поднималась и опускалась. Тишину в палате нарушали лишь шаги Якова Петровича, который явно не испытывал страх разбудить больную. - Необходимо поговорить, - произнес он громко, женщина не пошевелилась. - Вы не спите, так что поднимайтесь.        Гоголь удивленно посмотрел на следователя, тот же в упор рассматривал женщину, поставив руки на нижний борт кровати. Женщина в постели на общий вид не больше 30, но мелкие детали выдавали ее настоящий возраст. Она была средней комплекции, у нее были правильные пропорции лица и волосы выглядели шикарно, но ее при этом все равно нельзя было назвать ее красавицей. В ней было что-то отталкивающее и при этом почти не зримое.        Спустя несколько мгновений после слов Гуро, она открыла глаза и театрально потянулась, пытаясь всеми силами показать, что только проснулась. - Зачем вы убили падчерицу? - резко спросил Яков Петрович.        В карих глазах женщины даже Гоголь успел прочитать испуг, который вскоре сменился напускным непониманием. - Что? Я? - Не играйте дурочку, мне не вы нужны, - легко отрезал Гуро, - давно вы сделали ремонт в доме? - Около года назад, - оторопело ответила подозреваемая. - Как часто проверяли газ? - Э, - протянула она, - кажется, весной. - Вам сказали, что ваша мать умерла?        Женщина резко втянула воздух. Она поднесла руку к губам. В ее глазах отразился ужас. Она издала звук чем-то напоминающий всхлип, Гоголь похолодел. В ее голосе он слышал искреннюю боль. - Мои сожаления, - равнодушно сказал Гуро, - Николай Васильевич, пойдемте.        Детектив стремительно зашагал из палаты, Николай же смотрел на женщину, пытаясь проследить ее взгляд, ведущий будто в никуда. - Идем, - снова произнес Гуро уже более тихо.        Они вышли из палаты.

***

      Бинх и Тесак встретили их точно также, уже с интересом глядя на их задумчивые лица. - Она убила падчерицу, не наш маньяк. Дожмите ее сами, труда не составит. Утечку устроила не она, - быстро изложил Гуро и зашагал прочь.        Кивнув Тесаку, Николай пошел следом. - Знаете, я до сих пор удивляюсь. Мы на самом первом курсе изучали психотипы и основные признаки лжи. И за все годы работы я не нашел ни одного человека, который бы идеально им соответствовал. А эта женщина будто вышла оттуда, - рассказывал детектив, по пути из больницы. - Почему утечку организовала не она? - Она не глупа, отнюдь. Она бы не стала убивать собственную мать. Но теперь перед нами встал вопрос - кто виновен? Хотя это может быть и обычной неисправностью. - Мне почему-то так не кажется, - тихо произнес Гоголь. - Почему же? Расскажете? - Яков Петрович выглядел по настоящему заинтересованным. - Не знаю, - Николай пожал плечами, - Просто кажется. - Креститься, голубчик, надо, - легко улыбнулся следователь.

***

       Они уже были на полпути к остановке, когда неожиданно раздался телефонный звонок. - Странно, - лишь проговорил Яков Петрович и произнес в трубку, - Что, Василий Афанасьевич?        Гуро не мог услышать, что говорил отец. Он видел лишь задумчивое лицо Якова Петровича, который слушал молча, лишь изредка кивая. Разговор длился около минуты, но Гоголь успел известись смотря в напряженное лицо следователя. - Все. Понял, - Гуро закончил разговор и убрал мобильник, - Николай Васильевич, срочно возвращаемся в больницу.