Орлы или Вороны

Сокджин валится на грязный пол, не боясь испачкать взмокшую футболку в кровь и пыль. Тело уже на пределе, а адски болевший бок угрожает последним днем жизни. Он закрывает глаза, стуча по груди пятерней, где сердце на износе, а легкие не могут вытолкнуть воздух, готовясь взорваться. Почему сегодня никто не может передвигаться спокойно?! Джин еще не стар, но нормативы сдавать уже не в состоянии! Носился вначале за Юнги, потом к Хэри, а на последок и вовсе за Намджуном, у которого мотор в филейном месте! Незнакомый врач вороньей части сектора незамедлительно подлетел к бандиту, поднимая его и стараясь помочь. Но кто знает, может этот мужчина - ненавистник воссоединения, и порывы его были ни разу не добрыми. - Все в порядке. В порядке, - давясь одышкой, кивает Джин, вскидывая руку. – Работайте. Не отвлекайтесь. В филиале больницы, куда приехали бандиты сразу после того, как заскочили на поле боя, был такой же хаос и переполох, как и в главной больнице. Раненые, умирающие, мертвые, врачи – все одинаково. - Э-эи-их-х, - недовольно прорычал Джин, поднимая глаза и глядя на Намджуна, находившегося в паре метров от него. Они нашли Мики, и сейчас эта глупая детина, которая с мотором в филейной части, что есть мочи, прижимает к себе маленькое тельце избитой девушки, которая верещит не своим голосом, требует отпустить, отбивает, впервые показываясь такой активной и буйной. И вот тут-то у Джина появились сомнения. А не влюбился ли часом Намджун в своего надзирателя? Не то, чтобы он был против подобного, наоборот, был бы только рад, но время совсем не подходящее. Они, похоже, на пороге (а на пороге ли?) войны и дополнительные слабые места никому не нужны. Хватит Сокджина с его беременной невестой и взрывным характером амбициозных парней. Решительно выдохнув, старший вновь оказался на ногах, и теперь уже напористо разрывает кольцо окровавленных рук лидера. Они окрасились от черной футболки Мики. Джин даже забеспокоился, что это кровь девушки, но порезов на одежде не видно, так что можно предположить, что она чужая. - Все, Джун, хватит! – командует старший, кряхтя, ведь блондин сопротивляется, сильнее стискивает руки и прячет лицо где-то в изгибе женской шеи. – Ты раздавишь ее, перестань! А Мики-то все продолжает отпихивать Джуна, уже полностью повиснув у него на руках, так как парень чересчур сильно перегибается вперед, непроизвольно прогибая в пояснице. Намджун рад сейчас искренне и по-настоящему. Готов даже пустить одинокую слезу от этого счастья. Вдыхает естественный аромат кожи своего надзирателя, радуясь тому, что в этом заведении она, так же, как и Тэхён, просто помощница, а не пациентка. И да, он уверен в том, что просто рад, что девушка оказалась жива и… невредима? Потому так сильно обнимает ее и не желает отпускать, желает держать рядом, защищать и оберегать. Так же как и Джина. Еще лидер рад тому, что не ударил в грязь лицом перед Хиро и все еще исправно присматривает за его дочерью. Сейчас он и не думает о каком-то романтическом подтексте, даже не догадывается, что у Джина появились какие-то подозрения на его счет. - Ей больно! – вскрикивает друг, все еще совершая попытки по спасению, но последняя удачно подобранная фраза заставляет Джуна вздрогнуть, аккуратно расцепить руки, позаботившись о том, чтобы пара небольших ножек, надежно устоялись на земле. Намджун не может и не должен вредить ей, пообещал тогда, когда укусил ее в своем мягком карцере. Мики, не думая, наградила Намджуна пощечиной, пригвождая к земле и по живому отрывая крылья радости, норовившие вознести парня к небесам. Он в недоумении. Что не так? Он провинился? Впервые за все время знакомства лицо Мики выражает болезненность. Она хмурится и хватает маленькими ручками бока. Перегибается пополам, потом и вовсе садится на корточки, опуская голову к коленям. Бубнит что-то невнятно, пока Джун глядит на нее во все глаза, а Джин отчитывает, а затем резво вскакивает и тычет маленьким окровавленным пальчиком в грудь лидера испепеляюще глядя в глаза. Говорит много и быстро, с нескрываемой злостью и ненавистью. Блондин знает, что она сейчас материт его на чем свет стоит, ведь частенько это делает, а потом рычит утробно и уходит, наверное, чтобы продолжить помогать. Намджун порывается пойти следом, но старший останавливает, хватая за плечо. - Хватит! Не видишь что ли? Злится она! – на повышенных тонах разъясняет Джин, потому что у тонсена, кажется, разум заплывает глупостями. – И я, к слову, тоже! Не видишь? Не понимаешь? – Джун ведет плечом, скидывая чужую руку, но бежать следом за японкой - не бежит. Наверное, Сокджин заинтриговал, так как думать сейчас его мозг отказывается, боясь, что до конца дня может приключиться еще что-то. – У них с Тэхёном одно мнение на двоих! И да! Я с ними полностью согласен! Так как мы с вами облажались! По полной! Намджун молчит, всем своим видом показывая задумчивость. Они действительно облажались. Он вздохнул, еще раз устремив взгляд в направлении исчезнувшей из вида Мики, и со стальной холодностью заявил: - Пойдем. Давным-давно пора было начать головой думать. - Правильно. Мики жива – это все, что он хотел узнать сейчас. Теперь пора раскрыть глаза шире и посмотреть на ситуацию как лидер, а не как сопливый мальчишка.

***

Наверное, сходить с ума сейчас модно, иначе Хосок не знал, как объяснить поведение Юнги, который вопит на все здание офиса Воронов, что не намерен терпеть, что пристрелит Айро, что сдохнет, но сделает это, показывая себя не с лучшей стороны. Хотя, он же бандит. Это нормально, что после серьезного ущерба, который ну уж никак не может пройти бесследно, глава зол. Да, Хоуп понимает его, да, разделяет желание и мнение, но нет, он не намерен воплощать этот отстойный план в жизнь, о чем говорит прямо, в лоб, не стесняясь. Сейчас он намерен вбить в голову друга, что лидеру не подобает отдаваться эмоциям, так как это чревато своими последствиями, но куда там! Шуга уже все решил для себя, входя в то состояние, которое давеча именовалось, как «на эмоциях». Именно потому Чон так старается вразумить Мина, чтобы на этих «эмоциях» не произошло чего-то серьезного. Ведь потом они уже наверняка не взлетят. Остановить несущегося к оружейному складу лидера удалось только около самого склада, но не Хосоку. Это сделала Дженни, которая так не вовремя показалась в коридоре, беспечно заглядывая в небольшой бумажный пакет. - Что она здесь делает?! – рявкнул Юн, обращаясь к Хо, но тыча длинным пальцем в сторону девушки, которая застыла на месте, как вкопанная, и широко распахнула глаза, не зная, бежать ей, не оглядываясь, или же смело встретить личного дьявола с высоко поднятой головой и стоическим героизмом, который никто не оценит. А дела совсем плохи. От одного только вида вусмерть испуганной Дженни, Мин достиг апогея своей ярости. Наверное, если бы Чон не схватил Юнги за руки, заламывая их за спину, Ким сегодня не дожила бы до ночи. - Приветик, Дженни, - беззаботно цедит Хосок, но сквозь зубы, стараясь удерживать рвущегося на свободу Мина. – Как твои дела? Что нового? - Что за клоунада?! – остервенело орет Шуга, знатно запыхавшись, потому и дышит шумно, и рычит недовольно и устало, глядя себе под ноги, так как скручен пополам. - Н-нормально, - заикается Дженни, прижимая оранжевый пакет к груди слишком сильно из-за чего он перегнулся пополам и копна рыжих волос вывалилась наружу. - О, - удивляется Хоуп, сдувая прядь челки, упавшей на глаза, - что это? Парик? Девушка тушуется, быстро прячет, действительно, парик обратно, и лишь после несколько раз положительно кивает. - Тэхён попросил, - спешно объясняется она и вздрагивает, подскакивая на месте, слыша рык Юна. - Что ты здесь забыла, я тебя спрашиваю?! Ему все же удалось освободить одну из рук, потому, прорычав вопрос, он встал в пол-оборота к Хосоку, одним только взглядом требуя отпустить его, но Хо так по-детски машет головой и крепче сжимает бледное запястье в своей ладони. - Отвечай! – воскликнул лидер, так и не услышав ответа, а Шуге меньше всего сейчас хочется, чтобы какие-то девицы, которых он ни капельки не уважает, игнорировали его вопросы. Мин не плохой человек, просто сегодня его вынудили быть таким. Наверное, правильнее сказать, что сегодня он слабохарактерный, ведь не смог проявить крепкую волю и пошел на поводу мелодии крысолова по погибельной дорожке, поддаваясь злости и превращаясь в того, кого видели в нем подопечные – злого и жестокого бандита. - Разбираюсь с финансами, - испуганно вскрикивает Дженни, отступая назад и крепко закрывая глаза, - Юнги, одернув руку, сумел полностью освободиться и зашагал прямо на нее. Однако прошел мимо, бросив напоследок, чтобы она убиралась, и скрылся за мощной дверью оружейного склада, предварительно набрав код на электронном военном замке. - Прости, Дженни, - касается плеча девушки Чон, и лишь тогда она, сжавшаяся и дрожащая, боязно открывает глаза и видит перед собой устало-раздраженную улыбку Хо. – Он сам не свой сегодня, понимаешь? Нападения и все дела… Дженни кивает несколько раз, говоря тем самым, что все понимает, но ее сердечко сегодня вновь разорвется в приступе, так как на этом поток негатива от Юнги в ее сторону не окончен. А возобновился он с благих высказываний откровенной бранью все с того же склада. Считанные секунды и глава вновь появился в коридоре и, поверьте, до того, как он вошел туда, бандит был еще милым и безобидным котенком. Сейчас это дикий зверь, готовый разорвать своими острыми когтями все, что попадется под руку. Даже Хосок струхнул, на всякий случай, делая шаг вперед и вставая перед девушкой, тем самым скрывая ее за своей спиной. - Что? Что на этот раз? – старается он говорить как можно аккуратнее, чтобы не спровоцировать на рукоприкладство. - Его нет! – с ужасом, паникой и нескончаемой злобой вторит Юнги. Глаза огромные, лицо вытянуто, а все тело в напряжении и лучше Мин сейчас остервенело схватится за собственные волосы, начиная вырывать их, чем в кого-то другого. - Кого нет? – продолжает так же аккуратно спрашивать Хосок, боясь, что вопрос не уместен. И Юн, действительно, так думал, потому что смотрит на друга, который в его мыслях понял все только по первому слогу, в таком удивленно-агрессивном выражении, что Чон невольно сглотнул. - Оружия, бля, Хосок! – орет лидер. - Оружия нет! Ни одного вшивого патрона! Пусто все! - Чего? – протяжно вопит Хоуп, и, не веря в услышанное, мчится на склад, чтобы самолично убедиться в этом, потому что доверяй, но проверяй. Но это было зря. Ведь на глаза Юнги вновь попалась перепуганная Дженни, которая крепко прижимает все тот же бумажный пакет к груди и теперь уже медленно пятится назад, потому что прекрасно понимает, что обязательно окажется крайней, окажется виноватой. Единственной ошибкой ее было то, что нужно было сразу же сбегать, как только Хосок заградил своей грудью. Все неизбежно пришло к тому, что вся злоба лидера переметнулась к хрупкому тельцу Дженни, которое тот пригвоздил к стене, с силой сжимая шею. - Это ведь ты, - рычал он прямиком в маленькое перепуганное личико. - Нет! – бойко отвечала девчонка, хватаясь тонкими руками за мужское крепкое запястье. – Шуга-щи, это не я! Я не делала этого! – вот такие частые нападения и негатив от главы бандитов, видать, сказались на душевном благополучии Ким, так как девушка бросилась в слезы и мольбу о пощаде. Она напугана. До смерти напугана. – Пожалуйста, Шуга-щи! Это не я! Не я! - Что? – продолжает рычать Мин, явно не веря ни единому слову. Хосок, осознавший свою ошибку, принялся спасать подругу. Оттянуть лидера не составило большого труда, так как уместное напоминание про камеры видеонаблюдения и скорую поимку этого вора, а уж тем более скорую расплату, заставили отступить. - Исчезни! – бросил он напоследок, обращаясь к Дженни, у которой поджилки тряслись и если бы не стена позади, она бы наверняка распласталась на полу, ведь ноги не держат, а из глаз не останавливались падать слезы-градины. Хосок поднял пакет, протянул его девушке и несколько раз быстро поклонился, извиняясь за Юнги. - День такой, пойми, - торопливо повторяет он и бежит следом за парнем, который готов убить столько народу, сколько сделает шагов. – Хён, постой. Давай сначала успокоимся. - Давай сначала ты пойдешь нахер? Как же Хоуп сейчас зол, но стискивает зубы, скрепя ими, и злостно вздыхает. Продолжая гнуть свою линию, пока парни не скрываются в очередном коридоре.

***

Время уже позднее. Больница омрачена в тусклый свет, а в палатах и вовсе темно. Тэхён пока не хотел попасться на глаза доктору О, потому прихрамывая и болезненно морщась, взлетел по ступеням, направляясь в сторону вип-палат. Все тело не просто болит, оно словно разрывается изнутри. Словно под его ребрами сотни маленьких бомб, которые взрываются от каждого неосторожного движения и доставляют массу «удовольствия». Ким не обладал каменным телом, как у бандитов в фильмах, и каменных мускулов у него тоже не было. Потому не удивительно, что после нескольких ударов битой по ребрам, косточки треснули, а судя по тому, что парень носился целый день, то ничего их осколки не повредили. Он обязательно обратится за помощью, но это завтра. Сейчас он уже устал от этой помощи. Тошнит от нее. Хочется просто спрятаться. И выговориться. Подрагивающие пальцы припухших рук ухватились за тонкую дверную ручку, но телефон в кармане так противно завибрировал, пуская болезненные волны по телу, так что Тэ повременил с поздним визитом, и поспешил ответить на вызов. - Да, Гук-и, привет, - устало выдохнул он и сглотнул. - Привет, хён. Я разбудил тебя? Голос паршивый, - слышится не менее усталый голос младшего, а еще шум ночного города на фоне. - Нет, - качает головой Ви и облокачивается спиной на стену около двери. Стоять уже тяжело, - я просто устал, только закончил с работой. - А-а-а, - понимающе тянет Чонгук, - сектор на ушах стоит из-за сегодняшнего. Тэхён молчит. Не знает, что сказать. Опускает голову вниз и подминает губы, сразу болезненно хмурится и аккуратно ведет языком по нижней губе, чувствуя металлический привкус. Ну вот, опять лопнула. – Ты не пострадал? Ви хмыкает, полуулыбаясь, и смотрит, как одна из его ног пинает пустоту. Приятно слышать, что кто-то беспокоится о тебе. Юнги не в счет. Старший сейчас неистово бесит! - Ничего серьезного, - не соврал, но и правды не сказал. Смотря с чем сравнивать: кто-то до сих пор борется за жизнь, а Тэ просто сломал пару ребер и получил несколько ушибов. - Мордень, наверное, сейчас в три раза больше стала, - усмехнувшись, предполагает младший, а вот Тэхён наигранно подкатывает глаза и цокает так, чтобы Чонгук услышал. - Йя! Я что, по-твоему, драться не умею? Чон смеется звонко, но устало. - Прости-прости, - примирительно, но с нотками веселья, проговаривает он, - просто в последний раз, когда я видел тебя в деле, мы втроем отгребли по самое не хочу! - Да когда это было? – на таком же позитиве тянет Ким и тихо смеется вместе с младшим. Приятно вспоминать подобное. Смех закончился протяжным, взрослым и понимающим выдохом и породил тишину. Парни молчат, оба о чем-то думают. Тэхён съезжает по стене вниз и мостится на полу, выпрямляя вперед длинные ноги. Чувствует себя тряпичной куклой с тяжелым телом. - Что..? - неуверенно и как-то даже нехотя вставляет Чон, делая паузу, которая заставила Тэ навострить уши. Заинтриговал. - Что теперь будет? Это ведь война, да? Я слышал, как люди шептались, что это были бандиты Айро, а он… - Чонгук, - мягко и как-то по-отцовски перебивает порыв волнения Ким, - не беспокойся. Мы что-то придумаем. Просто, живи спокойно и будь аккуратен, хорошо? Чонгук вздыхает и вновь повисает тишина, но на какой-то тяжелой ноте и, чтобы хоть как-то ее заглушить, Ви берет ситуацию в свои руки. - Чем ты сейчас занимаешься? – вопрос прозвучал слишком беззаботно. - Иду домой, - предварительно хмыкнув, незамедлительно отвечает Чонгук. - Домой? – удивленно тянет бандит, словно этот паренек никогда и никуда не ходит. Такого ведь наверняка не может быть. - Да, - более оживленно отвечает Чон, - с работы. - Ты работаешь? – удивление только кроет сверху. Почему-то раньше Тэхён не задумывался о таком. Он-то и сам работает, но совсем не воспринимает свою работу работой. - Конечно, хён! – а младший все устало посмеивается. - А на что мне жить? Деньги ведь из воздуха не берутся. Действительно. Чтобы жить, нужны средства. У Тэхёна их хватает, да и запросы не так велики, потому он и не обращает внимания на убыль или прибыток. Кажется, он о многих вещах не задумывался, но сейчас ощутил болезненный укол, осознав, что мелкий стал намного дальше, чем был. Он многого уже и не знает о нем. Нужно чаще звонить. Чаще видится. - Я не знал. – с нескрываемым разочарованием едва ли не шепчет Ким. - Где ты работаешь? - Где придется: - вздыхает Гук, - доставка, водитель, официант, бариста… - он вновь тяжело вздыхает, а Тэхён прикидывает то, что сейчас этому парнишке приходится не сладко, раз спектр подработок настолько велик. - Хён, я чего вообще позвонил… - голос меняется, в нем появляются нотки неловкости. - Если ты уже закончил с работой, может, увидимся? Было бы не плохо, но куда Тэхён пойдет в таком состоянии? Ему только пить сейчас. И вот оно противоречие. Мелкий сам просит о встречи, а он сейчас нагло соскочит, сославшись на состояние. - Прости Чонгук-и, я немного устал и нужно еще кое-что сделать. – врет на выдохе и виновато закрывает глаза, сглатывая. – Прости. - М-м-м... Вот как… - голос звучит совсем расстроено. - Ну да, не лучшее время, чтобы отмечать что-то… - Отмечать? – хмурится Тэ, не находя поводов для празднований. - У-у-у, хён, совсем заработался? – пусть Чон и потешается над старшим, в голосе все еще присутствует окрас грусти. - Сентябрь начался, вернее, первый день почти закончен. Тэхён зачем-то взглянул на дисплей, морщась от того, что тот светится слишком ярко, и опустил шторку. В левом верхнем углу четко отображалось «23:57 Sept 1». Вот же действительно заработался! Всегда помнил про день рождения и Чонгука и Чимина, поздравлял их самым первым, придумывая какие-то несуразные вещи, от которых окружающим было совсем неловко, да и самим именинникам тоже, а тут – забыл… - Блин, Гук-и, прости! – тараторит он. - Я совсем забыл с этим гребаным нападением, если хочешь я сейчас же… - Ты чего, хён? – посмеивается Гук, перебивая сбивчивый поток виновника. – Все в порядке. Я ведь не маленький. Отметим, как только все успокоится. Я тоже немного устал. Целый день на ногах… Но в ушах Кима это звучит с совсем другим смыслом, пусть говорит он позитивно, в голове наверняка другое. - Давай на этих выходных? – звучит более чем серьезно и Тэхён хмурит брови, потирая лоб пальцами. - Посидим, попьем пива, закажем курочки… - Только если у тебя, - младший все еще смеется, что заметно расслабляет, отвлекая от дел грядущих, - ты ведь облажался. - Да, - кивает Тэхён, слабо улыбаясь, - облажался…

***

Намджун устало потирал белую макушку и плыл по своей квартире, пытаясь заставить себя забыть об усталости и потребности во сне. Он вымотался, голоден, грязен. Они с Джином решили взять паручасовой перерыв, выполнив намеченный план. Чем они занимались? Собирали урожай – раненных вражеских бандитов. Несколько из них скончались от нанесенных ранений, некоторые покончили с собой, но те, кто остался, надежно связаны и заперты, находятся под охраной. Парни допросят их на рассвете. Хосок и Юнги засели перед мониторами, просматривая записи и вычисляя вора. Шуга все еще лютует, а Хосок все еще скрипит зубами, терпя скотское поведение старшего. Намджун восхищался Чоном. Будь он на его месте, непременно врезал бы пару раз Юнги, даже Джин не выдержал бы, а он терпит. Что касается Сокджина, так у него серьезный мужской разговор с отцом Хэри. Девушка уже давно спит, сморенная днем, а папа не может глаз сомкнуть. Переживает, все прекрасно понимая. Да и сам Намджун переживает. Все вокруг в момент стало каким-то чужим. Все мгновенно окрасилось в серые и черные тона, превращая объединенный сектор в одну мрачную яму. Погруженный в свои мрачные мысли, прикидывая варианты для решения сложившейся проблемы, Намджун, без всякого, обыденно толкнул дверь в ванную. Там была Мики. Даже несмотря на то, что эти двое живут вместе уже какое-то время, подобных конфузов никогда не случалось. Бандит застыл в дверях, не собираясь ни уходить, ни заходить. Его ноги словно приклеились к полу, а взгляд – к Мики. Девушка стояла полу-боком к зеркалу спиной и, приспустив шелковый халат с плеч чуть ниже лопаток, аккурат до поясницы, просто рассматривала собственную спину. Ничего из прелестей женского тела, за исключением спины, плеч и ключиц, не выглядывало, все было прикрыто нежной тканью. Девушка растерялась, но моментально накинула халат на плечи, запахиваясь им до горла. - Джун? – едва слышно обращается она, а тот самый Джун взгляда оторвать не может и не потому, что увидел ее впервые в халате, нет, дело в другом. Он никогда не обращал внимания на ее внешний вид. Ему попросту было не интересно. Она не отличалась от всех девушек в секторе. Ничего особенного. Даже сегодня в больнице Джун придерживался этого мнения. Но сейчас, она тоже казалась чужой, нездешней, откуда-то из другого мира. Идеального? Худое, покрасневшее после душа, лицо с четкой линией подбородка, такой острой, что, наверное, можно порезаться. Она глядела своими темными бездонными глазами из-под полуопущенных век. Нос тонкий, маленький и такой аккуратный. А губы алые, пухлые, слегка приоткрыты. Намджун сглотнул – в горле пересохло. Даже несколько четкий царапин на щеке, припухшая скула и разбитый уголок губ, который все еще кровоточил и, наверное, жутко саднил, ничуть не омрачали картины, которая привлекла столько внимания. Мики что-то говорит, немного охрипшим и усталым голосом. Может, оправдывается, может, извиняется, а может, просит оставить ее одну и подождать пару минут за дверью, но Намджун с присущей ему заинтересованностью, наклоняет голову на бок, неосознанно закусывает губу, отпускает ее, а потом мягко выдыхает, слабо улыбаясь. Мики вздрагивает, когда Джун, в пару шагов, оказывается около нее и аккуратно берет за подбородок, рассматривая кровоточащую губу уже с близкого расстояния. Японка совсем не понимает его мягких вздохов, хоть бы слово сказал, она бы попыталась понять, но парень упорно молчит, словно герой из немого кино. В следующий раз она вздрагивает, когда Намджун аккуратно касается пальцем этой самой раны, нанося на нее мазь из аптечки, которую, еще до его прихода достала Мики. Девушка перехватывает руку, цепляясь за запястье, но бандит с невинностью котенка заглянул глаза, вновь слабо улыбнулся и кивнул. Рука сама по себе соскочила вниз, тогда как вторая крепко сжала халат в области шеи. Ощущение очень странные. Сердце заходится и стучит так, что мозг пульсирует. Воздуха не хватает, от чего она дышит глубоко и быстро, а вот Намджуну, кажется, вполне комфортно. Он не видит удивленно-испуганного взгляда, видит только рану на губе и царапины на щеке, отмечая, что такой мягкой и нежной кожи он еще никогда не видел. Ее хочется касаться постоянно. Джун отстраняется и вновь без слов, одним жестом, просит ее повернуться. Мики отрицательно машет головой, капризно протестуя, но Намджун снова слабо улыбается и легко кивает. Девушка сдается, опуская голову и поворачиваясь медленно, все еще сомневаясь, все еще думая. Парень и не заметил, как медленно съехал ее халат, оголяя спину, он рыскал в аптечке, ища еще одну мазь. И вновь он провалился куда-то в подпространство. Он знал, что Мики принадлежала к какому-то клану якудза, знал, что у нее есть тату, даже видел его небольшую часть, но японка тщательно скрывала ее, одевая такую одежду, которая наверняка спрячет эти рисунки. И теперь Намджун мог в полной мере рассмотреть каждую деталь. Начиная от середины плеча кожа словно разрывалась и из нее росли лозья деревьев с яркими зелеными листами и невероятно красивыми цветами. Эти лозья переплетались друг с другом, переходили на спину и, скорее всего на грудь (но это только предположение, Намджун не видел) покрывали вплоть до самой поясницы и даже ниже, скрываясь где-то под халатом. Нежно-розовые лепестки словно были живыми и сейчас улетят по одному дуновению ветра или даже дыхания, которое затаил бандит. Красиво, нежно, однако… вместе с этими лозьями, между листьями и цветами, выглядывали змеи, которые выглядели жутко и даже пугающе, а ближе к пояснице сплетались в одну змееподобную тварь, которая коварно улыбалась своими острыми клыками и пронзительно глядела в самую душу Намджуна, не пророча ничего положительного. Угрожая. Мрачная красота. Но любовался бандит не долго. Крепко стиснул зубы, сдерживая поток злости, и вновь полез в аптечку. Теперь ему стало понятно, почему Мики так бойко реагировала, когда он обнимал ее. Не через всю спину, но от нижних ребер с левой стороны и до середины правой лопатки кожа и немногочисленные мышцы были разрезаны одним ударом наотмашь. Из-за теплого душа капилляры расширились, и рана опять начала кровоточить. По-хорошему, ее нужно зашить, но Намджун не умеет, да и нет у него нужных инструментов и материалов. - Нужно было попросить, чтобы тебе помогли, - тихо, басисто, спокойно и мягко проговаривает он, вновь так же вздыхая. Мики ничего не ответила, лишь опустила голову ниже. Благо в аптечке оказался стрип пластырь. Аккуратно пройдясь по порезу, собрав кровь, Джун так же аккуратно соединил этим пластырем концы раны, думая, что все делает правильно. Наложив последнюю липкую полосу, в глаза бросилось еще кое-что помимо синяков и мелких ссадин. Это был шрам от его укуса на женской трапеции. Пальцы сами прошлись по коже, где не было тату, очерчивая отпечатки его зубов. Мики молчала, но ее тело было напряжено. Намджун это чувствовал, видел, как она вздрагивает и дрожит. Но вопреки всему, он поддался собственному желанию и как можно нежнее поцеловал шрам, которым наградил ее, надолго прикладываясь к нему губами. Девушка замирает, прекращая дышать, чувствуя жар, расходящийся от места поцелуя. - Прости, - шепчет Ким бархатом, извиняясь совершенно не за свою вольность, а все за тот же укус, за то, что по его милости тело девушки покрылось побоями, и аккуратно поднимает ее халат, накрывая плечи и бережно стискивая их в своих ладонях. - Я просто идиот… Самый настоящий…

***

Юнги устал злиться, устал проявлять хоть какие-либо эмоции, но он все равно ударил ладонью по столу и потер глаза. Они с Хосоком просидели до рассвета за мониторами, просмотрев все сегодняшние записи камер, но так и не нашли воришку. Чтобы просмотреть другие дни – нужно время, но парни предполагают, что оружие вынесли сегодня, так как с какого-то черта на руках бандитов лежал документ, заверенный Шугой, где черным по белому было дано разрешение от главы на отключение видео во всем здании на целый час! За этот час не только оружие можно вынести, можно целый зоопарк перевести! Документ был липой. Юнги его не подписывал. Роспись не его. Очень похожа, но не его. Верить в подобное не хотелось, но бандиты не откидывали вариант с братом Бьюти. Но в таком случае, пропажа оружия и нападение могли быть взаимосвязаны. А это значит, что они снова недооценили его. Более того, куда делось это оружие? Может, оно у Айро? Голова кипит. - Йя, Хосок, - толкает Юнги друга в бок, который устало покачивается в кресле и трет глаза. Голос спокоен, не на повышенных тонах, но он раздражен. Конечно, будешь тут спокоен, когда просматривал немое кино несколько часов подряд. Помимо этого хочется и спать, и есть, и по нужде. – Просто позвони Минни и попроси прислать ее еще оружия. Хосок вздыхает, перемещая руку на висок и подпирая ею голову. - Россия втянула в войну с Украиной, - устало хрипит он с закрытыми глазами. – Так что Вольдемар сможет послать только фотку своего… - Ты ей звонил? – перебивает Юнги, не желая слушать эти отговорки. Хо вновь вздыхает, с трудом разлепляет глаза и смотрит на Юнги умоляюще усталым взглядом. - Нет, но… - Позвони, - продолжает настаивать Юн. Хосок не хочет спорить. Он устал спорить за сегодня, потому кивает несколько раз, соглашаясь и говоря, что обязательно позвонит, только не сейчас, потом. Обязательно. Парни молчат. Чон, сморенный до смерти, уснул в кресле, все так же подпирая рукой голову в районе виска, и выпрямив ноги вперед, уткнувшись ими в стену. Юнги думает, задумчиво грызет губу, пальцы, ногти, прогоняя сотни, если не тысячи вариантов в голове. Ему, правда, нужно стараться спокойнее реагировать на все, но как это сделать, когда что не новость – сплошное расстройство! -Хэй, Хосок-а, - мягко и тихо проговаривает Юн, аккуратно касаясь плеча Чона. Он вздрагивает, просыпаясь, и звучно втягивает воздух через нос, садясь в кресле ровно. – Поехали домой. Приведем себя в порядок и поедем к парням. Хосок кивает положительно несколько раз и трет глаза. - Джин звонил мне, - хрипит парень, - сказал, что на рассвете поедут допрашивать людей Айро, которых удалось взять в плен. Подобные новости удивляют лидера Воронов, ведь насколько парням было известно, Орлы не допрашивают. Никогда. Они сторонники гуманизма. - Очень интересно, - открывая дверь и пропуская плывущего Хо первого, с сарказмом тянет Юнги. – Джин ведет милые беседы за чашечкой чая, а Монстр зубы заговаривает? Чон хмыкает, сонно улыбаясь. - Я подумал точно так же, когда он мне сказал об этом.

***

Все точно так же, как и полгода назад. Лола спит, не подавая никаких признаков жизни. Спокойная и умиротворенная. А Тэхён сидит около ее постели, смотрит внимательно, рассматривая девичий силуэт в темноте. Глаза уже привыкли, а рассвет нагло бьется в единственное окно, норовя пробраться сквозь плотные занавески. Все, как и полгода назад, с одной маленькой поправкой: от любого неосторожно движения или громкого звука девушка может проснуться, ведь она уже давно вышла из комы. Парню нужно выговорится. Его распирает от переизбытка чувств и мыслей, но он молчит. Мысленно рассказывая ей все, что беспокоит. Да только от этого не легче. Так кажется, что слова летят в пустоту, а все негативное только накаляется. Он жаждет, чтобы девушка проснулась, хочет рассказать ей все, уверен, что она поймет. Но Лола продолжала спать и тихо дышать уже самостоятельно. Это хорошо. Хорошо, что она уже не обвешана трубками, а значит идет на поправку. Чувство вины играет со сломанными ребрами, ведь после того, как девушка увиделась с Шугой, Тэ больше не навещал ее. Не потому, что разозлился, а это было, просто навалилась работа, которой он оправдался и отгородился, чтобы не приходить сюда и дать нервам остыть. Да вот только глупо это все. Ви сам понимает, но ничего поделать не может. Ему кажется, что он теряет подругу, к которой привязался за столько лет. Он болезненно сглотнул, чувствуя, как боль медленно пожирает изнутри, подбираясь к разуму. Доктор О уже несколько раз звонил на мобильный, но Тэхён отключил звук, чтобы вибрация не раздражала и не разбудила Лолу. Похоже, дела с больными обстоят не так критически, как было раньше, так что у врача появилось время на беспокойство за младшими. Что же, Киму, похоже, пора воспользоваться этим беспокойством и попросить о помощи. Не хватало еще умереть из-за какого-то пустяка! Подсветив тусклым свечением дисплея предметы на тумбочке, Тэхён отыскал красный фломастер и открыл альбомный блокнот на первой попавшейся странице. Даже такие телодвижения давались тяжело, и он не переставал морщиться и затаивать дыхание, потому что с каждым новым выдохом боль только усиливалась.

Я приходил… Но ты спала. Прости… Принесу тебе что-то в следующий раз. V

Руки дрожали, из-за чего дрожал и почерк. Тэхён вновь болезненно сглотнул, крепче стиснул зубы и поднялся на ноги. В глазах помутнение, в голове легкость, а в теле боль, но он упрямо плетется по больничным коридорам, перегнувшись едва ли не пополам и крепко прижимая предплечье к верхней половине живота, чувствуя, кажется, свои поломанные ребра. Дышит часто и неглубоко, а порой задерживает это дыхание, от которого становится только хуже. И вот долгожданный кабинет доктора О. Парень буквально валится на ручку и вместе с дверью проходит в кабинет. - Дядя, - из-под полуопущенных век устало улыбается он, видя смутный, размытый силуэт врача, вскочивший из-за стола, - подлатайте меня. Такое уже когда-то случалось. Мысли привели к событиям, надежно спрятанным в самых закромах памяти: не на шутку напуганный доктор О, что-то кричащий Тэхёну и одновременно не ему, забавно сменяющие друг друга плоские лампы на потолке, только вот на этот раз его не катают на каталке, несут на руках и во рту нет противной трубки, из-за которой жутко неудобно. Ви уже ничего не чувствует. Каменное тело растекается в мужских руках, а глаза медленно закрываются, впуская слабую совсем не заметную ироничную улыбку и последнюю мысль перед тем, как провалиться в темноту: и все же, пациентом быть очень даже весело.

***

Офис Орлов. Минус второй этаж. Подпарковочное пространство. Хосоку и Юнги кажется, что здания их сделаны под копирку. В основном, план строения схож, но некоторые детали отличались. Кто бы мог подумать, что они мыслят одинаково? Несмотря на то, что Орлы и Вороны так похожи друг на друга, способы ведения дел значительно разнились. Орлы, по натуре своей, всегда придерживались гуманизма и любую из ситуаций старались решить без жертв или смертей, не используя насилия, тогда как Вороны являлись их полной противоположностью. И вот отсюда назревает вопрос. Какой, к черту, допрос?! Орлы хоть слово такое знают?! Когда Юнги и Хосок прошли в просторное помещение, напоминающее склад, Намджун уже был там. Размеры этого пространства были, кажется, такие же, как и кабинеты лидеров, а внешне напоминало библиотеку. Уйма стеллажей, заполненные разными бумагами, уходящие в темноту, где свет не горел. Одна длинная лампа источала неестественный желтый свет прямиком над деревянным столом, за которым и сидел Джун. Он закинул скрещенные ноги на угол стола и сложил руки на животе, при этом запрокинул голову назад и с закрытыми глазами покачивался на задних ножках стула. Выглядел он паршиво, словно тоже был на поле боя. Усталые и сонные черты лица становились мрачнее из-за темных кругов под глазами, создавая впечатление болезненности. Хо и Юн сами выглядели не лучше, хоть и тоже смогли принять душ и перекусить. - Ну что там? – хрипит он, не открывая глаз. Юнги не отвечает до тех пор, пока не уселся на еще один такой же неудобный и жесткий стул и не распластался по столу. - Никак, - коротко бросает он, устало закрывая глаза. Не самое лучшее объяснение, потому Хосок спешит дополнить. - Камеры на час были отключены, - усаживаясь на стол, хрипит Чон и протяжно стонет, потирая лицо руками. – Вокруг какой-то обман и заговор. Намджун хмыкнул, натягивая уголки губ. Нечему улыбаться, но все кажется каким-то невероятным. Нереальным. Что вообще происходит? Это нормально? Наверное, нет. - Где Джин? – зевая, интересуется Юнги. Хосок, заразившись этим действием, тоже зевнул, а Джун качнул головой в сторону, по-прежнему держа глаза закрытыми. Шуга сонно взглянул в указанную сторону, но так и не понял, где Джин. Его взгляд уперся в пустую стену. Мин вновь зевнул, и на этот раз на его глазах проступила влага. Спать хочется неимоверно! Но еще не время. Как можно спать, когда столько вопросов и ни одного ответа? Где-то в глубине склада-библиотеки-хранилища раздался громкий гул закрывающейся железной двери, а после помещение стали раздирать тяжелые шаги и шуршание. Что-то волочили по полу. Намджун и клеточкой своего тела не пошевелил, тогда как вороны устремили взгляды в ту сторону, куда совсем недавно указывал их соратник. Секунды и из-за стеллажей появляется несколько парней. Первые двое, подхватив избитого мужчину без сознания, просто тащили его куда-то. Ноги его волочились по полу и издавали тот самый звук, который и слышали бандиты. Следом за ними показался следующий бандит, который, перекинув еще одно подобное тело через плечо, словно мешок с рисом, единственный из шестерок Орлов, взглянул на представителей Воронов и уважительно кивнул им. Последний допрашиваемый шел своими ногами, но с трудом. Его за связанные руки тащил за собой еще один бандит. Наконец, в конце этой делегации показался Джин. Злой и взвинченный, он старался снять со своих рук черные кожаные перчатки, но те никак не поддавались. - А остальные? – интересуется Намджун, приоткрывая один глаз и наблюдая за хёном. - Удоб.рение, - разделив слово на две части, ответил старший. Причиной послужило напряжение и сила, с которой парню удалось снять одну из перчаток. От второй избавиться уже не составило большого труда, за нее было удобнее ухватиться пальцами. – Поехали, - строго, холодно и серьезно кинул он. Джун резко выдохнул, распахивая глаза и ударяя ладонями по столешнице, когда вставал на свои две. Хосок с Юнги переглянулись. - И что это за хрень? – произносит мысли Шуги Хоуп. – Куда поехали? Джин нахмурился, казалось, еще сильнее. Мышцы напряжены, а голова пуста. Раньше, в детстве и подростковый период, они видели его несколько раз в подобном состоянии, во время драк. Кимом полностью овладевали эмоции, застилая глаза только гневной пеленой, даруя силы и выносливость. Второе дыхание, можно сказать. Только вот чтобы парень оказался в подобном состоянии, должна быть веская причина, такая, которая смогла бы встряхнуть его. Сокджин не ответил ничего. Кивнул Намджуну, последний по-детски улыбнулся и кивнул несколько раз в ответ. Эта ментальная связь вызвала у Юнги очередной приступ усталой ярости. Были бы силы – он уже развязал бы драку, но нехватка сил заставила просто исказить лицо и оскалиться в непонимании. - Пойдемте, что-то классное покажу, - со смешком проговаривает Намджун, почему-то понижая голос до границы между шепотом. От усталости осталось только помятое лицо. Парень возбужден чем-то, в нетерпении. - Что это за говно? – не выдерживает Юнги. Протерев лицо руками, он зарычал и поднялся на ноги. – У нас нет времени на какие-то игры. Вы говорили, что допросите… - Просто заткнись, – так неуместно паясничает Нам. – Джин этим как раз занимается. - Без обид, Намджун, - сползает со стола Хо, - но Джин… Ким отмахивается, не желая говорить больше, направляется к выходу. Парни вздыхают, но шагают следом, подавляя раздражение. - Хоть скажи куда мы? - бросает в спину Чон. - В сад. - хмыкает Джун, не оборачиваясь. - За букетиком. - Обдолбался? - выдыхает Юнги, мысленно уговаривая себя успокоиться. Поводов злиться нет, но и времени на игры и тупые разговоры тоже нет. А с другой стороны, куда теперьь торопиться? Они уже погрязли по самые уши, куда еще хуже? - Считай, как хочешь, - лучезарно улыбается Намджун, пропуская парней на парковку первыми.