Орлы или Вороны

Чимин уже и не помнил, когда его мучало похмелье поутру. Это было достаточно давно, чтобы он успел позабыть каково это. Утро кажется прежним: голова раскалывается, в желудке пусто, в горле пересохло, он утопает в мягкости белых простыней и к его обнаженному телу жмется такая же обнажённая девица, тихо посапывая на плече, а в голове пусто и легко. Пак ничего не понимает. Глядит на неизвестную ему особу, чье лицо прикрыто каштановыми прядями, и хмурится. Он аккуратно ведет подушечками пальцев по мягкой коже, убирая это препятствие, и обнаруживает привлекательную девушку с немного потекшей тушью под глазами. Мышцы на ее лице дрогнули, но черты лица продолжали оставаться расслабленными и умиротворенными. Зеленое платье, – промелькнуло в голове. Это была вчерашняя девушка из клуба, но Чимин не помнил, как разговаривал с ней, не помнил, как добрался домой и уж тем более не помнил, как спал с ней. Похоже, он перебрал с виски вчера. Сильно перебрал. Чимин не собирался идти в клуб. Не собирался напиваться до потери пульса. Единственное, что он хотел сделать, так это жертву из себя. Сегодня у Намджун-хёна день рождения. Пак знал, что ни о каких празднованиях речи быть не может, но ему хотелось хоть как-то отблагодарить его, что, несмотря на все плохое, что уже успело произойти, Намджун всегда старался присматривать, беспокоился и был рядом. Чимину хотелось хоть как-то взбодрить его, потому и решил купить банальный торт. Выходить на улицу все еще было страшно. Было страшно вновь нарваться на Шугу, и стыдно показываться кому-то на глаза. А еще не хотелось увидеть Тэхёна, потому что Чимин зол на него. Он узнал его слабости и воспользовался этим. Как бы старый друг не был зол, что бы ни думал, и в чем бы ни заблуждался, то, что он сделал, не имело прощения. Пак не был до конца уверен в причинах, по которым он приходил иногда, но надеялся, что Ким осознал свою вину и сейчас страдает из-за необдуманных поступков. Но это все дела минувших лет. От того поворотного дня, который заставил закрыться в себе, спрятаться от мира, остался только затянувшийся послеоперационный рубец на коже, хромота в ноге, которая обязана пройти, когда конечность полностью восстановится, и разбитая вдребезги душа. У Чимина было достаточно этого времени, чтобы, как уже говорилось, переосмыслить многое. Понять, кто для него кто, чего он хочет, а главное, как ему жить дальше, хотя с последним были проблемы. Он не хотел жить, хотел умереть, но покончить со всем не хватало смелости. Он успокаивал себя тем, что у судьбы, наверное, на него есть какие-то планы, у него есть какое-то предназначение, раз его несколько раз возвращали к жизни. Хочется верить, что его просто делают сильнее, ломая раз за разом, и случившееся просто очередное препятствие, через которое Пак споткнулся, упал и свез коленку. Все, что ему нужно сделать, так это встать, струсить с себя грязь и хромая, вновь начать бежать. Так что план обстоял в следующем: выйти из квартиры и никакие отговорки про современный мир, где можно совершать покупки не выходя из дома – не котируются! Сложного – ничего, но заставить себя это сделать заняло не малых усилий и параноидальных мыслей. И пусть потребовалось много времени, но Чимин захлопнул дверь за собой и скорее поковылял к лифту, а там – на подземную парковку. По пути ему попались несколько жителей дома: кто-то не узнал его (Чимин надежно замаскировал себя под темной кепкой, очками и маской), проигнорировав, а кто-то приветливо кивнул, обращая внимание на ногу, но не удивляясь подобному, ведь Чимин бандит, в секторе война и его вполне могли ранить в ходе какой-то стычки. Никто не знал, что с ним произошло. Намджун позаботился об этом. Но Паку было это неведомо, потому в каждом взгляде он видел то, что хотел видеть: отвращение, презрение, ненависть, осуждение, и самое мерзкое, жалость. Его машина не была на ходу пару месяцев точно, потому не удивительно, что салон покрылся пылью. Раньше Пак заботился об автомобиле с предельной дотошностью, но сейчас быстро протер все поверхности, по факту просто смахнув пыль. В салоне было куда комфортнее, потому что его никто не видел. Складывалось такое ощущение, что Чима кто-то преследует, но это, правда, только игры его разума. А главные претенденты на роль сталкеров (Юнги и Тэхён) заняты сейчас своими делами. Даже Минсоль куда-то запропастилась. Она больше не шлет сообщения и не звонит, а так же не требует открыть дверь и впустить ее. Похоже, в секторе действительно много дел. В кондитерской людей было немного. И, опять же, на Чимина никто не обратил внимание. Разве что продавец. Вместе с ним Пак выбрал шоколадный торт с ягодами и был на полпути к дому, когда пришло осознание, что домой-то и вовсе возвращаться не хочется. Пару часов он бездумно колесил по сектору, отмечая последствия прошедших нападений, выезжал за его пределы, а затем вновь возвращался. А потом захотелось выпить. Чимин, конечно, пил дома в одиночестве, но не искал спасения на дне стакана. Он пил – голова очищалась, способствуя какому-никакому, но спокойствию и крепкому сну. Но сейчас захотелось просто выпить, без какой-либо цели. Выпить где-то, но не дома. В баре или пабе слишком тихо. Эта тишина не сможет заглушить голоса в его голове, потому он и поехал в клуб, где гудят басы, и музыка въедается прямо в воспаленный мозг. Дресс код бандита был не подходящим, но, стоило ему немного распаковать лицо и показать кто он, охрана без проблем пропустила внутрь здания. Прошло столько времени, а здесь ничего не меняется: переливающийся в холодных тонах неон, скачущая по макушкам посетителей цветная подсветка, диджей, который мастерски заводит толпу, и уставше-эйфорийно-потные люди, старающиеся двигаться в такт музыке. Удивительно! В секторе не пойми что, а клуб переполнен. Каждый лжет, особенно самому себе. Эти люди пришли сюда с одной целью: обмануть себя, убедить, что все хорошо, что на улице не отвратная погода и не идет дождь с порывистым ветром, что Айро не нападал и жизнь течет в обычном русле. Голоса в голове действительно были не слышны, а виски, который он пил за барной стойкой, приятно ласкал внутренности, словно волны берег. Он не может сказать, сколько просидел вот так, сколько выпил, но за все это время к нему никто не подошел, никто не старался склеить, что было очень даже хорошо, потому что тогда, Чим разозлился бы. Однако сейчас появились мысли, что он выглядит настолько ужасно, что никого не привлекает. Девушка в зеленом платье подошла к стойке и попросила шот. Чимин лишь мимолетно бросил на нее свой взгляд, а затем продолжил пить дальше. Почему Чимин ее запомнил? Потому что выпив, девушка уже собиралась уходить, но какой-то парень, который уже на ногах не стоял, случайно толкнул ее и эта особа в зеленом, не устояв на ногах, повалилась в сторону Пака. Чтобы не упасть, она выставила руки и одна из них уперлась в больное бедро бандита, где кость еще не пришла в норму. Было адски больно, от чего Чим грубо ухватил ее за запястье и кинул пару ругательств. Незнакомка испуганно глядела на него большими карими глазами, виновато кивнула, извинилась и ушла. Больше Чимин ее не видел. Разве что сегодня утром. Последнее, что он помнил, так это то, как виски дало в голову и картинка перед глазами начала плыть. Все смазалось, а откуда-то издалека доносились громкие басы. Попытки напрячь извилины, вызвали только резкую боль, которую срочно требовалось заглушить шипящей таблеткой. Выбравшись из-под одеяла, оставляя неожиданную гостью совсем одну, Чим, обходя разбросанные вещи, среди которых было и то самое зеленое платье, добрался до шкафа и одел темно-синий махровый халат и лишь после отправился на кухню. Опираясь на стол, и мерно отпивая небольшими глотками спасительную жидкость, он усмехнулся. Словно не было прошедших ужасных месяцев. Словно время вернулось обратно, к его ненавистному сценарию: сейчас он грубо разбудит девушку, она будет недовольно пыхтеть, затем либо попытается его соблазнить, либо оставит номер телефона и с пошлой улыбкой попросит позвонить, но, в конце концов, она все равно окажется полуголая на лестничной клетке. В постели у него всегда оказывались такие стервы. Они всегда соглашались на подобное, с надеждой на будущее, в котором будут держать партнера под каблуком. Чимин задумчиво усмехнулся. Телефон точно показывал «Sep 12, 2019 8:11», а значит списать все плохое на ночной кошмар – глупо. Легкие нотки облегченной радости, прокрались в голову. Сегодняшнее утро такое же, как и прежде. Значит, и жизнь прежняя. Состояние, словно небеса дают второй шанс. Душ и кофе взбодрил, а девушка, по традиции, все еще продолжала спать. – Эй! – грубо окликает Чимин, копошась в шкафу в поисках подходящей одежды. Торт вчера он до дома донес, так что теперь хотелось лично доставить его Намджуну и показать ему, что теперь все в порядке и ему больше не нужно беспокоиться. – Вставай давай! Тебе уже пора! Девушка вздрогнула, расфокусировано пробежала взглядом по незнакомому ей помещению, часто моргая, и, по всей видимости, попыталась вспомнить события прошлой ночи и как она очутилась здесь. – Не слышишь меня? – вновь грубит парень, застегивая ремень на узких джинсах. Он похудел за время его добровольной ссылки, о чем говорит не только резко увеличившаяся одежда, но и впавшие щеки и четко контурирующиеся мышцы, выгодно подчеркнутые чернилами тату. Однако вопреки ожиданиям, девица встрепенулась. Резко села, кутаясь в одеяло и придерживая его на груди, и пробежала взглядом по комнате, находя свои вещи все так же валяющимися на полу. Выглядела она испуганной и крайне смущенной. За что-то и зачем-то принялась извиняться, чем заставила обратить на себя больше внимания, чем изначально планировал хозяин квартиры. Чимин мог бы сказать, что ничего между ними не было. Потому что за всю свою жизнь наутро он всегда помнил как все прошло, а сейчас… Сейчас на то, что он переспал с этой девицей указывали багровые синяки на тонкой шее, спускающиеся вниз, до ключиц, а у него – саднящая расцарапанная спина. – Извините, – неустанно повторяла она, подхватив свою одежду. – Простите! Я сейчас же уйду! Простите! Я не хотела! Я… Мне очень жаль..! Чимин нахмурился, собрав руки на груди. Не этого он ожидал, совсем не этого. Не бесконечных извинений и поклонов. Было в новинку, потому он не знал как себя повести в подобной ситуации. Растерялся. Но не нашлось лучше решения, чем продолжать быть грубым. – Одеяло оставь, – крикнул он, когда девушка оказалась в дверном проеме, а он продолжил копошиться в шкафу в поисках подходящей футболки или рубашки. Хотя это действие было больше для отвода глаз. – Да, конечно, извините, – суетливо тараторила незнакомка и старалась смотреть куда угодно, только не на бандита. – Я просто… можно..? Здесь его… – на этих словах она завернула в коридор, спрятавшись от напускного раздраженного взгляда парня за стеной, а одеяло оставила в проходе. Чимину хотелось рассмеяться, но он воздержался. Слышалась какая-то возня, а после звонко вжикнула молния. Похоже, девушка одевалась. Шлепанье босых ног, которые через пару шагов превратились в быстрое цоканье каблуков и неудачная попытка открыть входную дверь. Бандит вышел в коридор, прихрамывая и переступая через одеяло, но уже заиграл звуковой сигнал открывшейся двери, а в проеме мелькнула только спина зеленого платья. Хлопок и вновь появился звук, но на этот раз закрывшейся двери. Чим хмыкнул, улыбнувшись, и зачесал назад влажные волосы, а после и вновь тихо рассмеялся. Забавно это все. Может, это и вправду предзнаменует начало новой жизни? Не такой мрачной, а, возможно, даже светлой. Хотелось бы…

***

Джин сидел неподвижной статуей и смотрел только лишь на документы, разбросанные по столу, открытые на ноутбуке, лежащие на его коленях. С обеих сторон, на краях стола, возвышаются стопки таких же документов в папках. Сокджин сейчас похож на офисную пчелку, полностью погрузившуюся в свою работу. Оторваться от всего и вернуться в мир заставило что-то небольшое и прохладное, что прикоснулось к складке между бровями. – Хён, не делай так, уже морщины появились, – насмешливо-мило тянет Чимин и улыбается широко и тепло, убирая палец от лица старшего. У Джина спектр эмоций переливается подобно калейдоскопу. Он искренне рад видеть младшего, счастлив, что он выбрался из убежища, выглядит не так плохо, как раньше, даже свежо, но взгляд все равно вначале падает за его спину, на закрытую дверь, потому что боится, как бы здесь не оказался Мин Юнги, и только потом сконфуженно задает вопрос. – Что ты здесь делаешь? Пак наигранно шипит, показывая недовольство, но продолжает придерживаться роли беззаботно-беспечного мальчишки. – Не рад меня видеть? – отвечает вопросом на вопрос и вновь улыбается широко и чисто, а затем приподнимает руку, в которой коробка с тортом, и добавляет. – Хочу поздравить Намджун-хёна. Ким отчетливо услышал, как громко и с укором ударило его сердце. Он не знает, как оправдать себя, но, если бы не Чимин, он вряд ли вспомнил бы, что у Джуна сегодня день рождение. Как он мог забыть? Что с ним вообще происходит? Чимин задорно вспоминал прошлые года, не спеша перекладывая документы в одну сторону, расчищая место, обращая внимание на их содержание. Джин не собранно отвечал, поддакивал и сам занимался тем же. У Пака, наверное, какая-то своя особая аура. Его энергетика в подавляющем большинстве, способна на многое. Сегодня у него не было намерений как-то помочь Сокджину и вывести его из дебрей депрессии. Чимин ведь и сам оставался в ней. Просто нашел окно, в которое выставил голову, и жадно ловил ртом воздух, тогда как тело обвивали колючие лозья терновника. Джин не заметил как повеселел. Было глупо покупать торт, вставлять в него свечи и уж тем более будет глупо просить Намджуна задуть их и загадать желание, а потом еще и обмазать его этим тортом. Но от этой глупости на душе становилось легко и все проблемы и терзания расслабляли когти и выпускали из своих объятий. Все, действительно, как и раньше. – Думаю, что пора заканчивать с больничным и возвращаться в строй, – вроде как невзначай оповестил Чимин, хлопоча над свечами и переставляя одну и ту же восковую палочку в новое и новое место. – Ты стареешь без меня, Сокджин-а. Джин недовольно раздул ноздри и легко толкнул в плечо сидевшего на краю стола младшего. – Йя! Это кто тут еще стареет?! – на повышенных воскликнул он. – Сегодня это точно не я! – парни рассмеялись. Ну, да. Такие шутки полагаются сегодня только Намджуну, который с минуты на минуту должен появиться. – Но ты уверен? – переспрашивает Ким. – Все же твоя нога… – Неделя постоянных передвижений и все, как прежде, – небрежно отмахивается Пак, не теряя легкой улыбки. – А что поглубже? – намного тише, но более обеспокоенно интересуется Джин, намекая уже на душевное состояние. Чимин не отвечает. Переводит взгляд на торт, подминает губы, теряя уверенность и улыбку, а затем сползает вниз и перемещается со сладким подарком на пол, прячась за столом. – Все пройдет, – тихо выдыхает Чимин, стараясь не лгать, но и не отвечать прямо, а после переводит тему, начиная поджигать свечи. – Намджун-хён должен быть уже где-то рядом. Джин вздыхает тяжело, кивает несколько раз и треплет волосы младшего, приободряя. Чимин поднимает глаза и, видя отцовскую улыбку Джина и жизнерадостный взгляд, и сам улыбается и кивает. Несколько секунд они сидели в напряженной тишине, пока дверь, наконец, не распахнулась, впуская раздраженного Намджуна. – Нашел что-то стоящее в документах Грома? – с порога бросается младший, засучивая рукава рубашки. Сегодня Джун и Юнги вновь встречались с председателем Кан, чтобы обговорить детали их «сотрудничества». Мужчина явно дал понять, что сложившаяся ситуация его забавляет. Он воспринимает все как игру, потому будет наблюдать до тех пор, пока одна из банд не потерпит тотального поражения. У кого от такого будет настроение? Верно, не у Намджуна, оттого он хмур и серьезен. Но Джин встречает улыбкой, что говорит о каком-то подвохе. Мысли разлетаются в разных направлениях, но, подойдя ближе к столу, раздались первые слова поздравительной песенки и тут же Чимин стал подниматься, словно из-под земли. Сокджин подхватил его дух авантюризма и сам принялся подпевать. Джун же прирос к полу. Странное чувство радости и спокойствия внутри, его не должно быть в эти тяжелые времена. Следом появилось и смущение. – Блин, парни, вы чего? – тянет он, смущенно опускает взгляд в пол и прикрывая рот с улыбкой до ушей ладонью. А на руке-то серебряное кольцо-печатка с орлом. Такие же и у Чимина с Джином. – Задувай быстрее, – торопливо приказывает Пак, потому что воск уже начинает капать на шоколад и ягоды. – И про желание не забудь! – по-ребячески напоминает Джин. – Это ведь глупо, – сквозь счастливую улыбку тянет лидер. Однако глупо или нет, но он закрывает глаза, загадывая желание, и задувает свечи. Джин, смеясь, вымазывает его щеку в крем. Чимин вручает радостному имениннику торт и тут же кормит какой-то относительно большой, круглой и красной ягодой. Намджун кривится, потому что она оказалась кислой и продолжает смеяться вместе с парнями. Признаться, этого не хватало Кимам. Хотелось почувствовать себя беззаботно. Хотелось всего на часок отступить от края пропасти и перестать балансировать у ее обрыва. И Чимину удалось оттащить старших подальше от проблем. Повернуться к ним спиной и увидеть яркий солнечный свет, поднять глаза на небо. Они забыли о работе всего на этот час, расположившись на полу за столом, который отгораживал их от остального кабинета лидера Орлов. Они смеялись и шутили, вспоминая что-то свое. Пару раз притворялись, что в помещении пусто, когда заглядывал Бэм (парень с повязкой на глазу), а после хохотали со своего ребячества. Торт был почти съеден, когда в кабинет вошли те, кого ни за что не удалось бы одурачить. Дверь открылась без стука или скрипа, но вместе с вопросом Хосока. – Нет, ну, правда, что это? – Ничего, – раздраженно отмахивался Юнги. Надоели ему эти расспросы. После встречи, Мин куда-то отправился, и это «куда-то» не дает покоя Хоупу, ведь старший вернулся из этого места уже со странной коробкой, похожей на подарочную. Чон сразу прикинул что к чему, но Шуга не хотел признаваться, что это подарок Джуну, и уж тем более не говорил, что внутри. Намджун переглянулся с Сокджином. Союз союзом, но они готовы были защищать Пака в случае чего, потому что в то, что Мин больше не причинит ему вреда, веры не было. Чимин помрачнел и оцепенел, огромными глазами глядя перед собой. Его руки затряслись и, чтобы это было не так заметно, он накрыл ладонью тыл другой руки и прижал кисти к животу. Предательски заныла нога, небрежно выставленная в сторону, потому что в согнутом состоянии ее еще было больно держать, да и сердечко заколотило, прося бежать. Можно в окно. Куда угодно, только подальше от этого человека. Подальше от Мин Юнги. Вообще, Чимин мысленно готовил себя, знал ведь, что старшие работают плечом к плечу с Воронами, так что вероятность не встретить Шугу была мизерной. Мысленно он был готов к этой встречи, а вот морально, как оказалось, не очень. Пак сглотнул, и его кадык подскочил вверх, а затем медленно вернулся на место. Джун выглянул из-за стола, а Джин вскочил на ноги, вставая так, чтобы заслонить Чимина. Оба напряжены, а от былого веселья не осталось и следа. – О? – удивился Хосок, увидев весьма странное месторасположение союзников. – Вы чего там? Это был больше риторический вопрос, так как Чон, ведомый любопытством, ускорил шаг и в пару прыжков оказался около стола. Он по-ребячески улегся животом на широкий стол, сверху на закрытый ноутбук и все те же документы, и взглянул на маленькое убежище, как оказалось, троих бандитов. – О, – вновь удивился он, ведь черноволосого паренька не заметить было трудно. – Привет, – дружелюбно здоровается Хо и улыбается, позволяя понять, что у него нет мыслей навредить. – У нас пополнение? Вот такой добро-милый Хосок подсластил пилюлю, но страх от этого не ушел. Чимин наклонил корпус в сторону, ухватившись за штанину Джина, который по-прежнему стоял перед ним и закрывал, и натянуто улыбнулся, а затем уже и кивнул, предпочтя пока не говорить ничего. Пак не имел ничего против Хосока. Более того, из троицы Воронов, он импонировал больше всех. Вероятно, потому что ничего не сделал, а может, остаточное впечатление из прошлого. Чон всегда был компанейский, даже мог помочь, если обратиться, но Чимин все равно не общался с ним. Просто их интересы разнились. Тем временем пока Пак отвлекся на Хоупа, Юнги обогнул стол и остановился около Намджуна, который, встав на ноги, выпрямился подобно струне и расправил плечи, принимая агрессивную позу и не позволяя подходить к младшему ближе, чем на пару метров. – Что с лицом? – недовольно кидает Юнги, с которого Джин глаз не сводит. Мин полностью игнорирует Пака, по крайней мере, сейчас. Только увидев его, он мимолетно взглянул на свою некогда жертву и едва уловимо хмыкнул, а уголок губ дернулся в сторону полуулыбки. Чимин боялся его, это было видно, и ему нравилось то, что хоть кому-то в секторе он все еще внушает ужас, потому что Минсоль уже начинает точить клыки. Кому такое понравится? Точно не Мин Юнги. – Да брось, серьезно? – раздраженно подкатывает глаза Шуга и грубо передает коробку Джуну, обходит его и садится на корточки. Чимин жмется в противоположную сторону и крепче сжимает штанину Джина. Последний сжимается и набычивается, готовясь наброситься на угрозу. Мин видит это, потому и злится сильнее и кидает раздраженно. – Смотреть даже на него не буду! – рычит на Джина. – Идет? А после отламывает кусочек от торта и быстро помещает его в рот, не забывая облизать пальцы. Шуга хмурится и мычит, а после тянет довольное «вкусно, блин» и падает на задницу, ерзает по полу, пока в конечном итоге не садится спиной к оробевшему Чимину, превратившегося в элемент декора помещения, в статую, и глядит на РМа снизу вверх, продолжая есть торт. Хосок, опустившийся на присядки около Чимина, ткнул его пальцем в плечо, призывая ожить и перестать переживать. Джин немного расслабился, Намджун тоже, а после уже и Пак понемногу стал приходить в себя, заерзал на полу и с помощью Джина стал подниматься на ноги. – Открывай уже! – с набитым ртом кинул Юнги Намджуну, который вопросительно рассматривал коробку в своих руках. – Что это? – трусит подарок Нам, прислушиваясь. – Снова презервативы? Шуга хмыкает, улыбаясь. Если в коробке и вправду контрацептивы, то в таком случае Мин решил снабдить ими именинника до конца жизни. Выдохнув, Ким аккуратно приоткрыл крышку, заглядывая внутрь, а после распахнул глаза, непонимающе уставившись на Юна и, поставив презент на стол, избавился от крышки. В коробке находился самый обычный темно-синий строгий костюм из плотного материала. – Костюм? – удивленно переспросил Хосок, наблюдая за тем, как Намджун примеряет на себя пиджак. – Зачем он ему? – так же удивленно переспрашивает Джин. Чимин лишь думает, что у старшего несколько пар похожих, которые он надевает пару раз в год и то только на встречу к базе или на похороны подопечных. – Отлично! – восклицает Джун, осматривая себя. – Надеюсь, я в нем не умру, – добавляет с насмешкой. Юнги цокает, подкатывая глаза, и вновь облизывает пальцы, собирая шоколадный крем. Наелся уже, не хочется больше. – Только попробуй в нем умереть, – раздраженно угрожает Мин. – На рожон не лезь и каску на голову надень. – Очень смешно, – саркастически вставляет РМ, снимая пиджак. Мин разводит руки в стороны и пожимает плечами, играя с мимикой лица. Была ли это шутка, связанная с какой-то историей, или прямая угроза – никто из присутствующих (кроме Намджуна и Юнги) не поняли. Они так часто говорили, что пристрелят друг друга при любой удачной возможности, что теперь все эти слова не воспринимаются всерьез. Чимин стал чувствовать себя значительно лучше, пока его мучитель смотрит на него затылком. Но все равно находиться со старшими не хотелось, тем более они вновь скатились к работе, став обсуждать какие-то старые договоры, которые были заключены еще Громом. – Я пойду, – шепнул Чимин Джину, и последний одобрительно кивнул. Чим хотел бы попрощаться еще и с Намджуном, но сейчас он вел дискуссию с Хосоком и Юнги, потому решил, что хён не обидится, ели Пак не скажет банальное «пока». Однако у Шуги, наверное, глаза на затылке, потому что как только Чим стал прихрамывать к выходу, на него обратили внимание. – Пусть и он поговорит с Лолой, – качает головой в сторону Пака Юнги, но глядит на Джуна с собранными на груди руками. – Может, у него получится напомнить, – делает акцент на это слово, – заключал ли Гром сделки с Айро, или нет. Ему все равно делать нечего, – а вот теперь появляется возмущение. – Хоть польза от него будет какая-то. Это обидно, ведь именно благодаря Чимину, парни узнали, что Айро вел какие-то дела с Громом. Однако по слуху это не режет, потому что резануло другое. – Чего? – удивленно и хрипло тянет Пак. Голос дрогнул, от того он прочистил горло и продолжил. – С кем поговорить? Она же… – он хмурится и качает головой. – Она же умерла! Ее Бьюти столкнула с крыши и… – Видишь? – обращается вновь к Намджуну Юнги. Интонация от чего-то недовольная. Взбесился, не пойми из-за чего. А Чимин-то не видел еще девушку. Он-то и на люди не появлялся, потому и не знает, как повернулась ее история. – Я ничего ему не говорю. А очень хочется. – Мне тебя за ушком почесать? – вскидывает бровь Намджун. – Лола жива, Чимин, – любезно объясняет Хосок. – Тогда она не умерла. Лежала в коме. Тэхён ухаживал за ней, и вот не так давно она очнулась. Чимин шокирован. Тэхён знал? Как давно? Почему Чимин не знал? Почему никто не знал? Или все знали, а один он оставался в неведении? – Тебе бы тоже не помешало сходить, – советует Юнги Намджуну. – Уверен, вам есть о чем поговорить.

***

Чонгук уселся в белую иномарку на пассажирское кресло около водителя и аккуратно прикрыл дверь за собой. В секторе вновь ливень, как и вчера. Вода стеной стоит, и складывается такое впечатление, что улицы скоро затопит. – Прежде, чем ты начнешь задавать свои глупые вопросы, – начинает разговор девушка, – скажи, какое имя мне сейчас больше подходит: Эмили или Кристина? Она повернулась в пол-оборота и несильно расставила руки в стороны ладошками кверху. На ее голове был белый платок, немного открывающий волосы впереди, и аккуратно завязан под челюстью. На глазах – большие темные очки, которые никак не подходят под погоду, а из одежды – черная водолазка с высоким воротом и джинсовая юбка. А губы ее ярко-красного цвета. Похожа не пойми на кого. Чонгук вздыхает тяжело. Он уже устал обращаться к ней каждый раз по-новому. – Когда это уже закончится? – незаинтересованно выдает парень. – Мне надоело. Девушка фыркает, прикидываясь недовольной, но Гук достаточно давно ее знает, чтобы начать различать подлинные эмоции и поддельные. В большинстве своем эта девица красивый сухарь, о который легко поломать зуб. – Тогда буду Джулия. – легкомысленно решает она и выезжает на улицу из подземной парковки. Дворники быстро освобождают лобовое от упавшей на него воды, резина не спеша скользит по мокрому асфальту, поднимая лужи красивыми волнами. Чон решает, что пора уже к ней никак не обращаться. «Эй, ты» вполне подходит. При каждой новой встрече она придумывает новые имена. Чонгук надеется, что скоро они закончатся, но в мире имен не перечесть. – И все же, думаю, они что-то задумали, – через несколько минут тишины, выдает девушка. Спутник молчит. – У Чимина хорошие связи, я и не думала, что он так быстро откопает то, что мы искали... – Он знал, где искать, – перебил Гук, наблюдая за дорогой, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь водяную стену. – Все равно им не найти тот договор. – Уверен? – переспрашивает спутница. Гук переводит свой безжизненный и усталый взгляд на нее. – Уверен, что тот договор был настоящим, а не хорошей подделкой? Чонгук не отвечает. Сейчас он вообще ни в чем не уверен. Он не планировал, что сектор продержится так долго. Одно, максимум два нападения. Но этот Айро подвел, дав бандитам время поразмыслить. – В любом случае, – продолжает девушка, – Айро уверен в том, что бумага подлинная. Чон задумчиво кивает. Договор, который хранился в документах отца, действительно, мог оказаться отличной копией. Чонгук случайно наткнулся на него совсем недавно, когда заезжал в свой старый дом и собирал то, что может косвенно или прямо указать на его личность. Сперва он хотел подкупить Айро, оставив документ, а потом уже шантажировать его этой бумагой, но мужчина не хотел идти на контакт. Тогда-то он попросил по-плохому: либо помощь, либо документ обнародуют. Сейчас эта бумага уже у Айро, ведь бандит и сам не собирался оставлять дело незаконченным. – Что говорят наши шпионы? – задает вопрос Гук, когда машина остановилась около больницы. – Юнги и Намджун стали подозрительно близки, все четверо проседают над найденными документами в доме Грома и никому не доверяют. – Гук хмыкнул. – И знаешь, – интонация становится задумчивой, – они еще кого-то навещают в больнице. Не только Хиро и того парня-предателя из прибрежников. – Кто это? – заинтересованно, но девушка пожимает плечами. – Так узнай! – повышает он тон. – И не забывай про наш план и свою роль! – а после выходит из машины и громко хлопает дверью. Девица ничего не крикнула ему в спину, не попыталась сбить, наехать или подрезать, хотя она могла. Скорее всего, показала фак, который не было заметно сквозь тонированное окно и сказала пару ласковых. Гук скорее поспешил в больницу, где его уже ожидал дядя Хиро. У него шрам от выстрела на бедре вздулся и появились неприятные ощущения, когда этого места что-то касается. Аж до дрожи! Так мерзко и противно, что терпеть уже больше нет сил. – Это все потому, что ты, придурок, мне сразу не показал! – отчитывал доктор О, разглядывая рубец вдоль и поперек, пока Чонгук стоял перед ним со спущенными штанами, хмуро глядя куда-то в сторону. Он чувствовал себя снова маленьким, а еще было немного неловко. – Что это за дрянь? – с надутыми губами ведет диалог Чон. В конце концов, сколько ему лет? Не пора ли перестать его отчитывать и воспитывать? – Келоид, – сквозь зубы выдохнул Хиро, – рубец не так затянулся. – объясняет он. – Купишь мазь и бинтуй туго, если не будет улучшений – ляжешь ко мне на стол. Чон хмыкнул. В первый раз что ли? На самом деле он ожидал чего похуже, но хоть что-то не идет по одному месту. Джинсы, наконец, закрепились на талии и подкрепились черным кожаным ремнем. Дядя Хиро чиркал на листке название мази. Повисла тишина. Чонгук не знал, что сказать или спросить. Его шрам – это просто предлог. Парень соскучился по единственному оставшемуся близкому. Хотелось вновь, как раньше, засесть на кухне под рамен и пиво и слушать ужасы, которые рассказывал старший. А вот у доктора О было множество фраз наготове, вот только с какой начать он не знал. – Как долго это будет продолжаться? – выдохнул якудза, протягивая бумагу с названием мази, зажатую между средним и указательным. Чон сразу понял о чем он, но данная тема была последней, которую ему хотелось бы обсудить со старшим. Он насупил брови, притворяясь непонимающим, и опустил глаза на листок, оказавшийся в его руках. – Брось, Чонгук, – раздраженно цокает Хиро, откидываясь на спинку черного кожаного кресла. – Я, конечно, обещал не вмешиваться, но из-за твоей мести мозг поворачивается, больше всего, пока только у меня. Дядя никогда не жаловался по пустякам. Следовательно, Чонгук ему, действительно, подкинул много работенки. Стало стыдно и неловко. Он не хотел усложнять жизнь доктору. – Такое ощущение, что ты один врач на весь сектор. – неуверенно бубнит Гук, все так же глядя на бумагу. Не знает, как оправдать себя. – Паясничаешь еще? – с отцовским укором восклицает якудза, и, на удивление, Чонгуку это нравится. Нравится, что для кого-то он еще не безразличен, что кто-то еще заботится о нем, а не использует для собственной выгоды. – Это я так защищаюсь, - сквозь улыбку язвит он. – О, господи! – уже наигранно, но так забавно восклицает Хиро. – Хью, ты видишь, что творит твой отпрыск? Чон рассмеялся. Дядя Хиро улыбнулся. Не понятно, что у него в голове. Совсем. Чонгук даже не до конца понимал смысла некоторых его фраз, который старший частенько говорил во время телефонных разговоров. А Втанабэ был уже на грани. Он полностью понимал мотивы сына друга, возможно, если бы он был моложе и не так опытен, сам бы начал мстить всем своим обидчикам и обидчикам друзей, но за прожитое время он понял одну простую истину – жизнь просто обожает бумеранги. Все зло, которое когда-то совершал Хиро, вернулось к нему в таком же размере. Наверное, поэтому он старается делать добро, чтобы и оно вернулось. Поэтому он ненавязчиво науськивает Чонгука отказаться от своей мести, потому что, похоже, жизнь уже начала запускать первую партий злодеяний этого паренька в обратном направлении, к Чону. Но этот парнишка такой же твердолобый, как и его папаша! Вот же наградили характером… Их веселье быстро оборвалось за секунду, принимая деловую серьезность, и пациентское непонимание происходящего, когда за дверью послышался дуэт из знакомого смеха, а вскоре появились и его обладатели. Тэхён ввалился в кабинет, держа Мики на спине. Это был первый раз, когда Чонгук увидел дочь дяди Хиро так близко. Она выглядела совсем еще юной. Парень не помнил, сколько ей. Столько же, сколько и ему? Или младше? А, может, старше? Эти двое выглядели не как коллеги по работе. Были намного ближе друг другу. – О? – удивился Тэ, обнаружив старого друга в кабинете доктора О. – Гук-и? Ты что здесь делаешь? – он слегка подкинул тельце девушки, удобнее перехватываясь руками под ее бедрами. – Хён? – с таким же удивлением произнес Чонгук. Он, правда, не ожидал, что встретит Кима, но не считал, что следует сопровождать свои слова подобной ложью. – Не знал, что ты себе девушку нашел? – мастерски соскочил с темы. Ви распахнул глаза так широко, как только мог. Мики, похоже, уловила смысл фразы Гука, потому нахмурилась и сильнее стиснула шею парня, но не доставляя ему дискомфорта и неудобства. Ее смутило подобное, но реакция была другой, без смущенной улыбки и отведенного взгляда. Хиро беззвучно хмыкнул, слабо улыбнувшись. Мики сильно изменилась за последнее время. Похоже, наказать ее присмотром за Намджуном, было верным решением. – Кто? – удивленно-возмущенно тянет бандит. – Она? – кивает в сторону умостившей на плече головы. – Нет, Гук-и, это моя сестра! – посмеивается Ви и добавляет. – Мики – дочь доктора О. – У вас есть дочь? – да уж, с такими навыками актерского мастерства Гуку только в кино сниматься! Он распахивает глаза, поворачиваясь к доктору, а тот вздыхает, держа раздражение в себе. Ему не нравится эта клоунада, но разоблачать младшего желания нет. Он и так ходит по лезвию. Рано или поздно его равновесие пошатнется и, когда это случится, якудза просто надеется, что Чон останется жив. Мики уже несколько раз осмотрела Чонгука с ног до головы, и это плохо. Эта девчушка унаследовала от Хиро самую ужасную способность, которая только может быть – видеть людей насквозь. Именно по этой причине Гук не хотел встречаться с ней, боялся, что она что-то заподозрит, ведь из всей шайки этих недобандитов у нее у одной голова заточена на поиск подвохов и примечание незначительных деталей. – Какие у тебя планы на сейчас? – интересуется Ким, давя хитрую улыбку. Задумал уже что-то. – Не шевели мозгами, я отвечу, - он даже подумать не дал, но Гук и не собирался, – едешь ко мне пить пиво и есть курочку! У парней так и не получилось отметить день рождение Чонгука, хотя то его предложение было формальностью. Поводом, чтобы узнать суть обстоящих дел. Сейчас же глаза загорелись, ведь это очередной шанс выпытать информацию, которая так необходима. И он практически безоговорочно соглашается, но тормозит с ответом в самый последний момент. – Острую курочку? – с акцентом интересуется Мики, заглядывая в глаза Тэхёну. – Ага! – одобрительно кивает он. – Хочешь с нами? В ответ девушка быстро кивает. Э, нет. В таком случае, у горе-мстителя есть какие-то очень важные дела. Нельзя пить с этим детектором лжи. Слишком велик риск. Не хочется так подставляться, но разве это кого-то волнует? – Тогда, Чонгук-а, поехали ко мне отмечать твое день рождение! – задорно продолжает Ким. – Оу, хён, я не думаю, что… – пытается отказаться Гук, но Тэхён даже слушать не желает, потому что отказы не принимаются. Мики спрыгивает с его спины, собирает руки за спиной и невинно улыбается, наблюдая за тем, как Тэ ретировал за спину младшего, положил ладони на его плечи и стал подталкивать к выходу, бросая через плечо: – Доктор О, у вас работа, вас не зовем! – Не очень то и хотелось, – вздыхает Хиро и утопает в кресле. Как он устал!