Орлы или Вороны

«Город засыпает – просыпается мафия» – фраза из игры, которая так и называется «Мафия». Интересно, почему именно ночь стала временем бандитов? Разве они не такие же люди, как и все? Разве нет у них больше дел ночью, кроме как слоняться по городу и искать свою жертву, надеясь, что убьют комиссара и получат безграничную власть? Наверное, все было бы так, если бы в секторе существовал этот комиссар, жители были настроены против них, а бандиты не ломали головы целыми днями, чтобы найти выход из сложившейся ситуации. Они жутко устают, потому ночью отдыхают точно так же, как и все.

***

Хосок потер шею справа и наклонил голову туда же, болезненно поморщившись. Пару дней назад она начала неприятно ныть. Было больно наклонять голову вправо. Он старался самостоятельно размять мышцы, но ничего не выходило. Шея как болела, так и продолжает болеть. Время было уже позднее, перевалило за полночь. Чон оказался в своей квартире не так давно. Он успел только принять душ. Кушать не хотелось – кусок не лез в горло. Все тело в напряжении, как и мысли. Единственная пища, которая попадет к нему перед сном, так это красное полусладкое и писанина документов, которые, кажется, уже выучены наизусть вплоть до знака препинания. Хоуп чувствовал, что они что-то пропускают, был уверен, что среди бумаг есть что-то ценное и важное, потому неустанно пробегал по каждому пункту, сравнивал разные документы, но ничего не менялось. То, что могло бы им помочь, пусть не избавиться от всех проблем, но хоть как-то отдалить последнее нападение, которое состоится всего через пару часов, отсутствовало. Его просто не было. Пустота. Хосок тяжело выдохнул, потирая лицо руками. Время перевалило за четыре утра. Глаза закрываются, жгут, просят отдых. Каждая клеточка его тела просит отдыха. А мозг упрямо просит смириться. Перед смертью не надышишься. Да и никто не оценит его жертвы, синие мешки, которые будут скрывать глаза и попыток до последнего найти правильное решение и желанный выход. И, если честно, никто и осуждать не будет. Все смирились с тем, что трагический конец неизбежен, потому и хотели получить от этой жизни все, что только могли получить. Потому что завтра может и не настать. Если честно, Хоби и сам так уже думает. Думает, что сейчас настали его последние сутки. Он уже принял решение, что вместо Тэхёна будет возглавлять армию (хотя какая это армия? Жалкие остатки самооборонительного отряда) со стороны Воронов и первым встретит врага. Ему как никогда нужны силы завтра. Поэтому, отложив все документы, собрав их скрупулёзно в стопку на краю стола, отправляется спать. Лежит долго, бездумно всматриваясь в темный потолок и слушая как тяжелые капли ударяют в стекло. Из всей каши в голове, удается выудить воспоминание: когда Хосок уходил сегодня домой и искал Юнги, чтобы уехать вместе, он нашел его на парковке около Намджуна и его машины. Парни разговаривали о чем-то и, кажется, ругались. Но разве это удивительно? Удивляло больше то, что с ними была Минсоль, и она бойко отстаивала свою точку зрения, немного ёжась от того, что Юнги порой шипел на нее в перерывах между шипением на Джуна. Занятная компания. – …заткнись уже! Надоел! – не так уж и громко, но раздраженно шикнул Ким на Шугу, когда Хосок подошел ближе и оказался в поле видимости и слышимости. – Хоби! – приветливо воскликнула девушка и помахала рукой, улыбаясь во весь рот. Только сейчас к Чону пришло осознание того, что на вопрос «о чем разговариваете?» он так и не услышал ответа. Хотя, вроде, Намджун сказал что-то про документы, или про доктора О, а, может, про Лолу? Хосок не может вспомнить. Он не может даже вспомнить, о чем говорил с Минсоль, а они разговаривали довольно долго. Скорее всего, это неважно. Девушка вновь оказалась не в том месте и не в то время, потому и разразилась перепалка, в которую по неволе был втянут и Джун. Такое уже случалось и не один раз. Не стоит искать подвох или скрытый смысл. Так и свихнуться можно. Что за жизнь такая, раз Хосок во всем сомневается? Будет ли то, в чем он уверен на все сто процентов? Наверное, нет.

***

У Чимина не выходит из головы фраза, которую сказала сегодня Лола. Он уже уходил, когда девушка окликнула: «Чимин-а, поражение – это не конец. Оно ничего не значит. Можно быть счастливым, даже когда ты сломлен». Он не понимал, почему школьная подруга сказала это, ведь весь их диалог был построен на восторженных речах бандита, в которых он не мог поверить, что Лола выжила после падения и сейчас очнулась. Она не спрашивала, почему Чимин хромает, почему пришел к ней только и именно сейчас, как дела с Тэхёном и как у него обстоят дела среди других бандитов. Не говорила ничего и о Юнги. Дело в том, что как бы Пак не обманывал себя, что с ним уже все хорошо, как бы не затыкал внутренние голоса в голове, душа от этого не поменяется. Ей как было больно, так и остается. Лола поняла это по взгляду. В школьные года он был лучистым, светлым, добрым, сейчас же говорил о вселенской печали и крайней степени задумчивости. И это правда. Мысли начинают душить с наступлением темноты. Но сегодня они не такие ужасные. Сегодня в них закралась маленькая надежда. Возможно ли, что когда Чимин проснется утром, все будет по-другому? Деревья зеленее, люди веселее, близкие лишатся проблем, а вместо дождя будет солнце? Порывистый ветер ударил в окно, заставляя Чимина вздрогнуть испугавшись. Первые капли дождя стали тарабанить в стекло. Прошло несколько часов с тех пор, как ужасный ливень прекратился и вот он снова начинается. Он навевает грусть и тоску по чему-то такому далекому, чего Чимин уже и не помнит, но помнит, что это что-то приятное. Он с головой укутывается в одеяло и слышит, как на улице раздался раскат грома. Небо раскалывается на кусочки. Ему не страшно. Острый нюх улавливает слабый, приторно-сладкий запах. Картотека памяти быстро отыскала воспоминание, связанное с матерью. Она рассказывала, что чувствовала сладкий запах перед тем, как умер отец. Возможно, это совпадение, но перед тем, как умерла его мама, и как пропал отец Тэхёна, он чувствовал такой же запах. Приторно-сладкий. В интернете пишут, что это запах смерти. Что кто-то из окружения умрет, и Смерть дает время попрощаться с этим человеком. Пак насторожился, ведь это вполне может оказаться правдой, тогда, кто же может быть этим человеком? Глупость. Это все суеверие и не больше. Он уткнулся носом в простынь и вдохнул полной грудью. Запах не исчез и не стал другим, все такой же приторно-сладкий. Это парфюм той девушки в зеленом платье, тонкие нотки которого сохранила его постель. Ничего больше. Чимин перевернулся на спину, не стягивая с лица одеяла. За окнами вновь разразился громовой удар. Ему не страшно. Ему одиноко.

***

Юнги планировал провести вечер не так, но, восседая за столом на кухне, он перебирал пистолет, который давным-давно подарила на день рождение Лола, чистя его как изнутри, так и снаружи. Он дотошно начищал и перепроверял каждую деталь, отмечая, что за прошедшие года оружие все еще не потеряло боевой готовности. Еще бы пару патронов на него и можно будет всадить кому-то пулю в глаз. Все идет не так, как ему хочется. Даже чувствуется не так, как хочется. Юнги запутался. Он поставил все на кон, надеясь, что завтра удастся пережить. Но в таком случае союзу никогда не разрушится. Люди, которые прошли вместе через огонь, воду и медные трубы, редко разбегаются по разным сторонам. Их все время тянет друг к другу, и началось подобное влечение не пару месяцев назад. Началось это тогда, когда трое парней, как один, встали на защиту четвертого. Все началось в приюте, когда четверка бандитов была детьми. Шуга осознал это и, наконец, принял. Он не хочет вновь терять друзей, и эта мысль пугала. Пугало то, что Мин готов отдать жизнь не только за Хосока или Тэхёна, но и за Намджуна с Сокджином. А еще проснулось то, что у бандитов вообще быть не должно – совесть. Увидев сегодня Пак Чимина, она неприятно кольнула тогда, когда он ушел, а потом появилась и обида. Джин и Джун не доверяют ему, иначе не заступались бы так за этого парнишку. Он, значит, жизнь свою вверяет в их руки, а эти два балбеса не доверяют ему?! Как же бесит! Пистолет щелкнул воздухом, когда Юнги нажал на курок. Работает! Оружие в руке словно было создано для его ладони. Пальцы обхватывают рукоятку, помещая один на курок. Прицелиться, снять с предохранителя, выстрелить – по этой схеме жил Юнги последние годы. Только эти три заповеди были в голове, когда он восседал на крыше здания, готовый провести операцию по ликвидации кого-то, кого видел через прицел. И не было никакого сожаления, не было мыслей о семье убитого, о чувствах тех, кто наверняка будет скучать по нему. Просто туша, за которую заплатят. Так почему он сожалеет о том, что сделал с Чимином? Почему из головы не выходит странное поведение Тэхёна, появившегося после того случая? Почему он винит себя в этом? Тэ хотел отомстить, Юн ему помог. Так в чем его вина? В чем его проблема? Бесит еще сильнее! А еще эта Лола… Какие чувства одолевают Мина, когда он думает о ней? Она больше не будоражит сознание, как раньше, но, увидев как Хосок держит ее за руки, как смотрит, и как она смотрит на него… В этих взглядах не было ничего, но они, почему-то заставили приревновать друга к девушке. А ревность уже вынудила вспылить и повести себя грубо, что, тоже, не ушло от совести. Она коробит и грызет, заставляя извиниться, и это так бесит, что Юнги готов выть на луну, если только это поможет. Единственное, за что совесть его пока не ест, так это мысль, которая говорит, что сейчас Юнги было абсолютно плевать на сектор, лишь бы грядущий шторм не забрал с собой его окружение. Черт, сейчас ему даже хочется защитить Хэри и Мики, даже этого раздражающего якудза – доктора О! И есть еще кое-кто, кого не хочется защитить, но хочется, чтобы у нее все тоже было хорошо. Это Ли Минсоль. Юнги все еще ненавидит ее. Ненавидит за ее прошлое. Ненавидит за то, что шпионила за ним и бандой и за то, что сблизилась с Хосоком только поэтому. Он не верит, что симпатия ее искренняя. Она просто заставила себя поверить в то, что ей нравится Чон, чтобы было легче втереться к нему в доверие. Это ведь видно. Юнги ведь не слепой. Сейчас она абсолютно холодна к другу, а если бы ее симпатия не была ложной, просто так она бы отказ Хосока не приняла, попыталась бороться. Единственный плюс, который Шуге пришлось принять, хотелось ему этого или нет, так это то, что барышня была умна. В ее голове много идей, она многое знает. Но ее безрассудство… Вот это снова бесит. – Да кем она себя возомнила! – хлопнул ладонью по столу Мин. Нет. Он не будет о ней думать, не будет думать о завтрашнем дне, не будет думать об успехах и провалах, не будет думать о друзьях, о девушках, он просто пойдет спать, ведь время уже позднее.

***

Даже несмотря на то, что Джин вернулся домой поздно, Хэри все еще его ждала. Она сонно куняла, пытаясь смотреть историческую дораму. Тело и разум вымаливали отдых, но эта упрямая приказала держаться, пока Сокджин не окажется рядом. Обошлись без позднего ужина. Сразу после того, как парень принял душ, легли спать. Беременная быстро уснула на его плече, а вот бандит продолжал буравить потолок, аккуратно оглаживая кожу на тонком девичьем плече и накручивать на пальцы локоны отросших каштановых волос. Сегодня был хороший день. Определенно. А все благодаря Чимину. Без сомнения, он смог напомнить о былых временах, когда незначительные проблемы казались катастрофой. Джин надеется, что и через пару десятков лет все проблемы, которые сейчас их окружают, тоже окажутся незначительными. Очередным препятствием, которое нужно перешагнуть. Он аккуратно вытянул руку из-под шеи девушки, стараясь не тревожить ее сон. Хэри что-то невнятно промычала, выдохнула тяжело и продолжительно, но глаз не открыла, продолжала спать. Джин повернулся на бок, подперев голову рукой. Вот она, такая умиротворенная и беспечная, сладко сопит и даже не хмурится. Наверное, ей снится что-то хорошее. Сокджин завидует. Ему тоже хочется такого спокойствия. Глаза в темноте видят отлично. Каждое очертание. Они спускаются вниз, по томно поднимающейся и опускающейся груди и цепляются за большой живот. Сколько уже ребенку, который там живет? 30 недель, кажется. Семь с половиной месяца. Уже такой большой. Доктор сказал, что появление на свет планируется на начало ноября. Если сравнить с тем, сколько времени прошло, совсем скоро. Джин хочет быть не просто хорошим отцом, он хочет быть лучшим. Он хочет полноценную семью, куда будет спешить каждый день после работы. Наверное, все, кто прошли через детские дома мечтают об этом. Он ничего не помнил о своих родителях, не знал, были ли у него когда-то братья или сестры, но фантазировать на эту тему любил. Он оказался в приюте Хоры, когда ему было четыре. Сокджин не помнил этот момент, воспоминания стерлись. Ему абсолютно неважно то, что ребенок не от него. Он всегда будет любить его и Хэри, несмотря ни на что, хотя вопрос про то, стоит ли рассказывать ему, когда подрастет, что по факту, у него два отца, вместо привычного одного, еще не нашел однозначного ответа. Джин хочет поговорить об этом с Юнги, хочет узнать, что он думает по этому поводу, что чувствует, помнит ли вообще о существовании Хэри и ее положении? Тема не выходит из головы, но подходящего момента не находится. Ким вздохнул тяжело, но тихо и аккуратно положил руку на большой животик. Он уже не такой отец, которым хотел бы быть. Он думал, что, когда они с Хэри начнут жить вместе, он сможет присматривать за ней, помогать, наблюдать за тем, как она меняется. Но все вышло немного иначе: Джин работал, впал в кому, провалялся в больнице, чуть не распрощавшись с жизнью, а когда очнулся сразу же погрузился все в ту же работу. А что Хэри? Она очень хорошая, правда. У нее скверный и вспыльчивый характер, она очень сильная и волевая, она ценит свои желания, ценит зону комфорта и любит Ким Сокджина такого, какой он есть. Он хочет спасти всех и сразу, хочет отгородить ее от опасностей, хочет сделать навсегда своей. Она терпит и ждет, когда же все наладится, надеясь на то будущее, где она будет сидеть в обнимку со своим мужем, а между ними – их ребенок. Но Хэри ни в коем случае не винит Джина в том, что он ни разу не сходил с ней за покупками, к врачу или просто прогуляться в парк внизу, чтобы размяться и не быть отечной на следующий день. Она все понимает. И чтобы быть с ним на равных, она так по-детски попросила не говорить пол ребенка. Пусть они узнают вместе, когда он родится. Бандит легко улыбается, мягко ведя ладонью по животу. Невесомо касается его губами, посылая тепло даже сквозь одеяло и пижаму, и оставляет такой же поцелуй на плече возлюбленной. Подожди еще немного. Скоро все наладится. Обещаю.

***

Обычно, вечерами Тэхён сходит с ума. Ему нечем заняться, от того и спать он ложиться сразу же, как только Мики оставляет его одного и уходит к своему Намджуну. Нет, Тэ не ревнует. Просто с ней весело, комфортно и не скучно. Попытки примирения с Чимином встали. Ким боится, а совет Дженни, которая почему-то резко вновь стала Минсоль, просто попробовать поговорить с ним, требовали большой отваги. Тэхёну стыдно смотреть Паку в глаза. Единственное, на что его хватает, так это постоять перед дверью его квартиры, максимум позвонить в звонок, а потом, словно маленький хулиган, спрятаться за угол, надеясь увидеть Чима. Но он всегда только приоткрывает дверь, либо не открывает ее вовсе, и носа не показывает из квартиры. Все мысли крутятся только вокруг Пак Чимина, ну еще немножечко и вокруг хёнов и подходящего момента, когда Тэ вновь вернется к работе. С Хосоком он уже разговаривает, а вот с Юнги пока нет. С Юнги он в контрах. А вот о Лоле, почему-то, думает уже не так часто, как раньше, но это не мешает ему раз в пару дней навещать ее. Однако сегодня особенный вечер. Сегодня Тэ-Тэ веселится. Сегодня он пьет пиво и кушает острую курочку вместе с Чонгуком и Мики. Тэхён не перестает смеяться, шутить и пить. Это не редкость и не секрет, но пить Ким отнюдь не умеет. Потому не удивительно, что из всей троицы он был самый хороший. Тянуло на подвиги, но друзья смогли удержать от этого. Чонгук и Мики, кажется, поладили. Разговаривали о всяком. Гук даже обучил ее новым словам и изъявил желание выучить японский, но на аригатогодзаймасу обучение его и закончилось. Мики тоже немного перебрала, развеселела и стала более эмоциональной, хотя с Тэхёном ей не всегда удавалось скрывать свои эмоции, он словно безболезненно клешнями вытягивал их, заставляя быть не фарфоровой куклой, а живым человеком. Девушка на корейско-японском что-то вещала, причем слов на родном языке было гораздо больше, и активно жестикулировала руками, пока не зацепила банку с пивом и не перелила ее на джинсы Чонгука. Было смешно. Тэхён смеялся до слез, так же, как и его гости. На предложение остаться с ночевкой согласился только Гук. Девушка же долго упиралась, а потом вновь сослалась на Намджуна и ушла, отказавшись на предложение проводить ее. Она пришлет фотку себя дома, в противном случае – Тэ с Гуком найдут ее и потащат кутить дальше. Парни еще немного выпили, а потом, забравшись под одно одеяло, просто болтали в темноте. Говорили обо всем и ни о чем. Вспоминали прошлое, говорили о настоящем, планировали будущее. С Чоном тоже весело и комфортно, только обидно, что из-за работы они не так часто общаются, а Ви тонсена не хватает. В отличие от старших, Тэхён не думает о завтра. Завтра будет завтра. Зачем думать о нем сейчас? Решать проблемы по мере их поступления – по такому принципу живет Тэ, потому он веселится, наслаждается моментом, забывается, как и все в секторе, потому что боится. Он боится этого завтра. Ему не нравится, в каком положении он, в конечном итоге, оказался. Оглядываясь назад, Ким жалеет о многих принятых решениях. Если бы он хотя бы немножко подумал, все было бы иначе. Но он не жалеет. Парадокс, да? Да, положение ему не нравится, он с удовольствием поменял бы его, поступил бы иначе, если бы мог путешествовать во времени, но он не может. Что сделано, то сделано, так зачем жалеть? И, наверное, нужно поменяться. Стать серьезней, начать воспринимать все не как какую-то компьютерную игру. Но Ким Тэхён не хочет меняться. Он хочет оставаться красноволосым дьяволом Ви. Он хочет быть собой.

***

А вот Чонгука вечер не расслабил. Напротив, он прошел в напряжении, так что парень только притворялся естественно счастливым и расслабленным. Тэхён слишком наивен и ничего не заподозрил, но вот эта шельма… Мики тоже притворялась. Может, это паранойя Чонгука так говорила, ведь повода подумать так девушка не давала. Все, действительно, выглядело так, будто она весело проводила время. Так же, как и хён. И этот инцидент с пивом... Гук думает, что это не была случайность. После того, как его джинсы промокли, Ким выделил свои домашние шорты. Они были длинными, но все же его шрам-келоид попался на глаза Тэхёну, и старший не мог корректно промолчать. Лез, расспрашивал, пытался потрогать. Чонгук солгал про то, что понятие не имеет что это такое. Раньше на этом месте был шрам после аварии, а теперь вот. – Похож на шрам от выстрела, правда, Мики? – выдал Тэхён. Девушка не ответила, рассмеялась, сказав что-то по-японски. Чонгук тоже рассмеялся и отмахнулся. Не так давно Хосок собирал информацию по больницам о пациентах с огнестрельным в ногу. Значит, он что-то вспомнил. Или Джин. Хорошо, что Гук не ходил никуда, даже к дяде Хиро. Было слишком опасно. – Так что говори всем, что словил шальную пулю! – приказал Ким. Пока была Мики, расспросить о положении дел Гуку не удалось, но вот когда она ушла, Тэхён сам выложил все, по старой дружбе, по секрету. Чонгук ведь никакого отношения к бандам не имеет, да и рассказывать ему некому. Только вот и рассказывать было нечего: четверка бандитов штудирует документы, не собираясь нападать на Айро, продумывая как лучше всего избавиться от противника, чтобы снизить потери к минимуму, как защитить людей и бесконечно проклинают брата Бьюти, который и наслал это несчастье. Тэхён не сказал того, чего бы Гук не знал. Не так-то и легко в одиночку идти против всего мира, и вообще-то Чон Чонгук в розыске. Правда, настоящего имени его не знают, но путь в сектора, где есть органы законной власти, ему заказан. Папа оставил наследство, но на осуществление уже появившегося плана не хватало. Та девушка предложила красть деньги с электронных счетов председателей. Гуку потребовался год, чтобы научиться делать это не оставляя следов, а потом еще год, чтобы наворовать столько, сколько нужно и еще чуть-чуть. Сейчас Чонгук может купить остров и построить новое государство на нем, и прокормить как минимум одно поколение, начиная от рождения и до смерти. Сумма действительно баснословная. А теперь у него есть еще и оружие. Это его подельники ограбили бандитов и спрятали награбленное на старом складе за сектором. Вот будет весело, если его найдет кто-то посторонний. Нужно решить эту проблему. – Хён, что-то ты зачастил в больницу, – вспоминает Чонгук, – навещаешь там друга? Но Тэхён уже был одной ногой во сне. Он ответил положительно и промямлил что-то еще, но Чон не разобрал. Переспросил, но старший уже посапывал.

***

Намджун сидел в темноте на полу за креслом и рассматривал сектор из панорамного окна. Все кажется таким спокойным. Не говорит о надвигающейся буре. Руки и тело сковала легкая дрожь, словно ему холодно. Пальцы ловко вытянули сигарету из пачки. Джун не считает, сколько он выкурил, но чашка, куда парень струшивает пепел и бросает окурки, заполнилась уже наполовину, а просторная гостиная пропиталась табачным дымом. Рядом на полу стоит верный друг по прозвищу «Джемесон», а его янтарное содержимое в другой руке в стакане. Ким не напивается, он просто выпивает, чтобы, как и Чимин, очистить мысли. Однако в отличие от младшего, его голова наполняется только большим беспокойством и страхом перед завтра, которое наступит уже сегодня. Получится ли вновь получить фору, чтобы найти то, что они так упорно ищут? Или же пора смириться с неизбежным и послушно уложить головы на плаху? Это не дает покоя не первый час. Такое бывает, когда взваливаешь ответственность за жизни людей на собственные плечи. Тяжело. Если не быть сильным – это может раздавить. Мики уже давно должна быть дома, но ее почему-то нет. Возможно ли, что что-то случилось? Стоит позвонить? Или она просто задержалась у Тэхёна? Намджун не знал наверняка, но он не осудит ее, если возможно в последний спокойный вечер (ночь) ей захотелось повеселиться. Вообще-то, Ким уже смирился с одиночеством в этот вечер. Он не хотел праздновать свое день рождение, ведь праздновать особо и нечего. Ему хватило Чимина с тортом, разговоров с парнями и подарка Юнги. На душе было легко, до того момента, как он не оказался один. Джун ведь не такой уж и сильный. Он такой же сломленный, как и Пак, и, причем, давно. Просто он уже научился жить даже таким. Японка появилась за полночь. Они до сих пор не разговаривали, по крайней мере, словами. Как-то так выходило общаться жестами, взглядами, мыслями и этого вполне хватало. Мики нахмурилась, когда обнаружила РМа в его убежище. Молча наклонилась, забирая наполовину опустошённую бутылку, но бандит перехватил ее запястье и отрешенно посмотрел на уставшее лицо. – Посиди со мной, – просит он. Девушка несколько секунд глядит в глаза, не меняясь в лице, но в конечном итоге пораженно вздыхает и все же присаживается рядом на пол. Джун тушит недокуренную сигарету о край чашки и отставляет ее подальше, накрывая широкое горлышко пачкой сигарет и зажигалкой. Чтобы соблазна больше не было. Пить он тоже больше не будет. Ему нельзя переступать за тонкую грань, чтобы не сорваться и вновь не выпасть из мира в комнату с мягкими стенами. Он все понимает. Делает небольшой глоток, скорее просто смочив губы, прохладной жидкости из стакана, где лед почти растопился, и передает стакан Мики. Она перехватывает прозрачное стекло цепкими пальцами сверху и кладет руку на согнутое колено, не спеша покачивая оставшуюся жидкость и вглядываясь в сектор за окном. И вот так молча они просидели несколько часов. Думали о чем-то, не запоминая. Просто было хорошо. Не так одиноко. Стакан давно опустел, когда Джун аккуратно, но крепко, обнял девушку, прижимая ее к своему телу и утыкаясь в макушку носом. Он прикрыл глаза, вдохнул полной грудью, а затем ощутимо поцеловал все туда же, в макушку, и слабо улыбнулся. – Спасибо, – хрипло шепчет он и добавляет. – За все. Из-за алкоголя и позднего часа Мики заторможена и не до конца понимает, что сейчас происходит, но она понимает, что сейчас с ней прощаются. И это неприятно. Это не нравится. Это угнетает и заставляет отступить от принципов. Она окольцовывает парня, вцепляясь во все ту же белую рубашку, в которой он был на встрече с базой, и натягивает ее на спине, при этом прижимаясь как можно крепче к телу парня. – Джун, – жалостливо тянет она, впервые позволяя грусти окрасить ее голос. По крайней рядом с Намджуном, – ты не умрешь. И сама фраза, и ее еще не четкое произношение заставляют бандита улыбнуться еще шире. Похоже, что Тэхён поднатаскал ее в корейском, что только заставляет обрадоваться. С ним она не шибко хотела учиться. – Конечно, – соглашается парень, – такого просто не может быть.

***

Утро начинается не рано, но и не поздно. Оно начинается в самый раз. Обычно, Мики просыпается намного раньше, но вчера она поздно легла, потому и проснулась, соответственно позже. Нет ничего необычного. Она сонно бродила по квартире, пытаясь отогнать остатки сна невольно хмурясь и смущаясь, вспоминая прошедшую ночь. Вроде ничего такого не произошло, Джун просто обнял ее, а она его. А потом они пошли спать в свои комнаты. Но сейчас сердечко не на месте. Оно стучит, выпрыгивая из груди, трепещет от чего-то глупое. И ощущения внутри такие странные, словно что-то не на своем месте. Прошло еще немного времени, а внутреннее состояние, оставалось таким же. Это было не смущение, а стойкое ощущение, что что-то не так. Предчувствие, которое еще никогда не подводило японку, и которое она так глупо не распознала. Она аккуратно заглянула в спальню к Намджуну, пытаясь разглядеть что-то сквозь небольшую щель, но тут же распахнула дверь настежь. В комнате никого, как и во всей квартире, ведь Мики слонялась по ней без дела столько времени. На заправленной постели лежит одинокий лист с каким-то посланием и серебряное кольцо Джуна, которое он практически не снимал. Как назло, Джин открывать не торопился, даже несмотря на то, что Мики тарабанила так сильно, что могла выбить дверь. На самом деле он открыл почти сразу же, как раздалась первая очередь взволнованных ударов, которые разбудили Хэри и уже успели напугать ее. Да и самого Джина тоже. Но не так сильно, как вид запыхавшейся и переполошенной Мики. Девушка только и тараторила на японском, повторяя «Джун… Джун… Джун…» и тыкала какой-то лист. – В чем дело? – обеспокоенно интересуется он, уже чуя неладное, когда на руках оказалось кольцо и записка, содержание которой встревожило еще сильнее. – Его нет? – Джин переходит на крик. Мики растеряно и эмоционально трясет головой, положительно отвечая на вопрос. Даже не зная содержания послания, она понимает, что ничего хорошего это не сулит.

«У меня есть план. Поэтому, пожалуйста, не делайте НИЧЕГО. Просто доверьтесь мне, ладно? Я выиграю нам время. А вы – найдите то, что нам нужно и затолкайте эти бумаги в глотку Айро! RM»

***

Бескрайние, просторные поля в свете темно-серых, дождливых туч стали сменяться окраинами мест, где Намджун был впервые. Капли дождя ловко смахивались работающими дворниками, которые маячили перед глазами, но абсолютно не замечались. Бандит хмурился и выглядел угрюмым, чем значительно контрастировал со своим компаньоном. – Боишься? – спокойно обратился он, отвлекаясь на секунду, а затем вновь возвращаясь к дороге. Девушка, сидящая на соседнем кресле, вздрогнула и только сейчас обратила внимание на то, как сильно болела ее ладонь, судорожно сжимавшая ремень безопасности. Боится ли она? Да она в ужасе! Все тело дрожит, а вместе с ним и внутренности. Взгляд почернел и лишился жизни. Словно заключенного ведут на казнь. – Не сильнее чем Шугу, – съязвила она и даже хихикнула. Джун поддержал. Было не смешно, но страх приказал смеяться, чтобы справиться и не сбежать еще до начала. Они должны быть сильными и смелыми, чтобы все удалось. – Да, я тоже, Соль, – выдохнул Нам и прибавил газу.