Орлы или Вороны

– И так, подведем итог, – наперед, обдумывая то, что нужно сказать в следующую секунду, тянет слоги Сокджин. Он быстро листает что-то в паде, тут же отвлекается на ноутбук, и сразу же подхватывает исписанные листы. Юнги лениво поднимает голову, отвлекаясь от многочисленных отчетов и тезисных набросков дел, которые не требуют отлагательств. – Даже не знаю, с чего начать, – признается старший, но вразрез продолжает «подводить итог». – Нам не требуется база, – небольшая пауза, – абсолютно. – Он отрывает взгляд от гаджета и загружено глядит на лидера, продолжая. – Финансовое положение стабильно, и мы сможем начать застройку нового жилого комплекса. Одного пока будет достаточно, – Джин замолкает и кивает сам себе, нахмурив густые брови. Юнги, заражаясь от старшего, тоже хмурится, молча забирает пад, пару секунд вглядывается в написанное и задает вопрос, не отрываясь от экрана. – Кто теперь владелец состояния председателя Ли? Мы уже урегулировали это? – Да, – незамедлительно отвечает Джин, откидываясь на спинку кресла и пропуская волосы через пятерню, – председатель наивно предположил, что раз Намджуна нет, то и поводка тоже, – спокойно и деловито продолжает он, а Мин все еще весь в гаджете. – Он перевербован, поставлен на место. Для всего мира строительные компании и акции все еще принадлежат ему, а на деле – мы оформили все на Чимина. – Хорошо, – кивает Юнги и откладывает пад в сторону, облачая экран в черное. – Тогда застройку можно начать уже сегодня. – заключает он. – Наберешь ему? – Джин кивает. Ему отнюдь не сложно. – Отлично. – подытожил Шуга, но деловитое настроение от этого не меняется. – Но база нам все равно нужна. Цу сказал, что, скорее всего, председатель Кан станет как минимум министром, а он нацелен накинуть нам на шеи удавки. – Да, я составил приблизительный список тех, кого Чимин может заставить перейти на нашу сторону. – из-под завалов документов Джину удается выловить небольшой лист, на котором спешно были записаны имена интересуемых личностей. Юнги неторопливо забирает этот лист, просматривает каждого из списка и кивает в такт мыслям, закусывая губу. – Ах, да, – опомнился старший, заставляя лидера вопросительно изогнуть брови и обратить на себя внимание, – сегодня на рассвете Тэхён накрыл тех ребят, которые толкали ядовитый мед в секторе. Шуга заерзал в кресле, заметно оживившись. Он закинул ногу на ногу и полу-улыбнулся. Ему определенно понравились такие новости. – А что на счет наших поставок? – приподнято интересуется он. – Хосок занимается этим. – отмахнулся старший. – Он еще не звонил, но-о, – взгляд упал на наручные часы, – его самолет вылетает через пятнадцать минут. Так что обедать будем уже в полном составе. Кстати на счет этого. – вроде бы невзначай. – Хочу, чтобы мы собрались сегодня вечером. – Есть повод? Юнги откладывает лист в сторону и расслабленно покачиваться в кресле по оси. Джин собирает руки в замок и укладывает предплечья на стол, перенося тяжесть своего тела на руки. – А он нужен? – по-детски закусывает губу и вскидывает бровь хён, но ответить не дает. – Я могу тебе не один придумать. – снова не дожидаясь ответа. – Ну, во-первых, Хэри и Юнджи наконец-то выписали из больницы… Мин тормозит уже на первом «поводе». – Серьезно? Юнджи? – звучит раздраженно, но не из-за злости. Скорее из-за недопонимания. – Прикольно, да? – инфантильно восхищается Ким. – Юнги и Джин – Юнджи. – Ничего прикольного. – выдыхает блондин и хмурится. Он еще не до конца принимает тот факт, что, в каком-то смысле, он теперь отец. Да и странно это! Какой из него папа? Ладно, сын. Но дочь..! Как их вообще воспитывать? И почему он должен думать о подобном? Ее отец Сокджин, а Юнги никакого отношения к этому ребенку не имеет. Вернее, имеет, но… Вот такие мысли заставляют выть на луну долго и протяжно. А еще Хэри! Хён ведь не слепой, видит, как напряжены между ними отношения, но упорно продолжает игнорировать все, напоминая, что Юнги тоже причастен к появлению его дочери. – Надеюсь, она будет спокойной. – мечтательно заявляет старший, а Шуга, будучи увлеченным своим, не сообразил о чем идет разговор, подумал, что пропустил что-то, потому и нахмурился, прося разъяснить. – Еще один Мин Юнги в моей жизни – это слишком. Юнги хмыкнул, почему-то представляя себя в женском обличии. Да уж, та еще штучка. Первая девчонка на районе. – Думаю, она вторая Хэри. – хмыкнул Юн. – Ох, нет уж. – открещивается Джин. – Это еще хуже! – А сам что? Святоша? – воскликнул Мин. Парни хрипло и искренне рассмеялись. С того момента, как сектор выбрался из передряги с Айро прошло немного больше месяца. За это время они успели зализать раны, встать на ноги и даже влиться в прежнюю колею. Сектор окончательно воссоединился. Теперь на его территории одна банда. Единая. Еще встречаются разногласия у слишком амбициозных жителей и бандитов, которые прониклись пятилетней пассивной войной между Орлами и Воронами, но они не так часты. Территория оказалась слишком большой для одного сектора, потому было принято решение поделить их на несколько квадрантов для удобства. Эдакие, подсекторы в одном секторе. Офис бандитов переместился в здание Воронов, а здание Орлов сейчас переоборудуется под филиал строительной компании. – Так ты придешь? – не оставляя надежд, настаивает Сокджин, но осторожно и ненавязчиво, интонацией показывая, что присутствие Шуги жизненно необходимо. – Я уже сказал парням. – и добавляет робко. – И Минсоль. Ее выписывают сегодня. – Да, я знаю. – коротко отвечает Юнги быстро стуча пальцами по клавиатуре ноутбука, печатая сообщение-указание Цу. Он никак не заинтересован в том, о чем сейчас говорит хён. – И..? – многообещающе тянет Джин, пытаясь вытянуть что-то из тонсена, но Юнги игнорирует. – Что там по документам из урны матери Лолы? – он отрывается от клавиатуры и переводит взгляд на экран, пробегая по написанному тексту, проверяя на наличие ошибок. Конечно, можно было позвонить и дать распоряжения в телефонном режиме, но человеческой памяти свойственно забывать мелочи, а порою эти мелочи чрезвычайно важны. – Не скажу! – хитро щурится Ким и скрещивает руки на груди. – Я еще не услышал ответа. Шуга переводит одни глаза на Сокджина, держа руки и пальцы над клавиатурой. Глядит на него несколько секунд, надеясь, что Ким поймет ответ по его глазам, но он, похоже, ослеп. – Его нет. – в конечном итоге холодно выдыхает Мин, сдаваясь, чтобы друг успокоился. – Так что там? – Брось, Юнги. – недовольный таким ответом вновь эмоционально восклицает старший. – Мы все это заметили! Юнги удивляется слишком искренне, потому что, правда, не понимает. – Заметили что? – Ну, – жмется старший, хитро улыбаясь. – То, что ты стал немножко другим после того, как спас ее от Айро? Юнги вздыхает. Тяжело. Ну, подумаешь, всю дорогу держал ее на руках, пока Хиро не забрал. В машине просто места не было. А навещал он Соль всего несколько раз, тогда как Чимин с Тэхёном, кажется, прописались у нее в палате. Сокджин делает неправильные выводы. Совсем неправильные. – Серьезно. – настаивает Ким. – Если ты и Минсоль… – Нет никаких нас с Минсоль, Джин-хён! – прикрикивает Юнги. Он просто поражен (не в хорошем смысле) ее безрассудством и напрочь искорененным чувством самосохранения. Ну, а еще чуточку совесть душит, просыпается уважение и совсем капельку жалости. Но это второстепенно. Просто теперь Соль не шлюха, по крайней мере, Мин так больше не думает. Просто у нее всегда нет выбора. – Даже слушать эту наглую ложь не хочу. – капризно машет головой Сокджин и закрывает уши руками, аккуратно хлопает по ним и повторяет «не хочу. Не хочу». Взрослый мужчина, значит, да? Дочь уже, да? Юнги это не злит, но раздражает. Все же, хён всегда был таким. Видел то, что ему хотелось, и убеждал всех в своей правоте. Шуга протяжно взвыл, роняя голову на стол. Как же с ним тяжело! Одного Хосока, он бы еще выдержал, но, когда здесь и Хосок, и Джин, и Тэхён, и Чимин, и сектор… Ничего. Юнги обязательно справится. Обязательно. Просто нужно подождать немного, а потом станет легче. – Документы подлинные, но мы и так это знали. – тяжело выдыхает Джин неотрывно наблюдая за Шугой. А лидер приподнял голову, упираясь подбородком в стол, и наклонил ее немного на бок, чтобы выглянуть из-за ноутбука и увидеть компаньона. – Но большинство были с ограниченным сроком, так что теперь это просто бумажки. – Снова тяжелый выдох. – А ты хотел, чтобы все было легко? – бубнит больше для себя Юнги, вклиниваясь между фразами старшего, который не обратил на это внимания. – Я подумал, что Чимин мог бы заявится к кому-то на бранч, но он решил игнорировать мои звонки, – Джин хмуро взглянул на дисплей телефона, где крупные цифры отсвечивали 10:57. Шуга хмыкнул, покачав головой и откинувшись на спинку кресла. – Он будет игнорировать тебя до конца жизни, если ты заслал к нему Тэхёна, – заключил Мин, но старший легко пожал плечами и гаденько улыбнулся. Ясно, уже решил, что спишет все на Юнги. Молодец, Сокджин, так держать. Шуга недовольно цокнул. Конечно, он же лютый зверь. Только спит и видит, как кому-то сделать плохо. – А что на счет брата Бьюти? – По-прежнему ничего. – голос хёна разочарован. Парни вновь в тупике. – Мы несколько раз обыскали квартиру Хитмана, дом Бьюти и ячейку семьи Чон в колумбарии, но так ничего и не нашли. – Юнги стискивает зубы крепче. Злость положила руки на плечи и нежно прильнула к спине. – Более того, недавно я попросил Цу поискать информацию на Хью, – запнулся, – так вот, не было у него сына. Никаких упоминаний, только одна Суджи. Этот парень определенно умен, и бандиты уже не понаслышке знают, что его недооценивать не стоит. Стоит держать палец на курке и пристально оглядываться. Затишье перед бурей – так они бы охарактеризовали отсутствие каких-либо действий от своего врага. Хотя, они не знали наверняка, может, он не бездействует в эту секунду. Может, он уже что-то делает, а парни не знают. Они обсудили все новости, обсудили план действий на ближайшее время, и Джин неторопливо собирал документы в стопку, чтобы отправиться ненадолго домой, навестить своих девочек, предвкушая этот момент и улыбаясь бесконтрольно широко, когда Юнги задал вопрос, который не давал покоя этим утром. – А что с Мики? Улыбка старшего медленно сползла с лица, а губы вытянулись. – Она… – протянул Ким неуверенно. – Не знаю, как сказать. Все еще что-то делает? – вновь так же. – Она продолжает доставлять Цу проблемы с правительством: вчера попыталась вновь осмотреть дно в порту без надлежащих бумаг и снова покалечила парочку ребят. В этот раз обошлось без полиции, но, если она продолжит это делать… – Может, выделить ей средства и отправить воевать домой? – хмурится Юнги, потому что это лишня заноза в его мозгу. – Пусть клан свой отобьет, вернет честь семьи. Или как там у них? – Но благодаря ее попыткам найти тело Намджуна, многие семьи смогли упокоить своих родных. – аккуратно добавляет Ким, подминая губы и опуская голову. – Его могло отнести течением, перемолоть лопастями или стать закуской для рыб. А может тело уже лежит в морге, и мы его пока не опознали. – Ты тоже никак не уймешься? – хрипло перебивает Шуга, подпирая голову рукой. - Так же, как и ты, Юнги. – невесело улыбается хён.

***

– Нет, даже не проси меня дать тебе еще пять минут! Я тебе не мамочка! Вставай! – врезался бойкий голос Тэхёна, слишком высокий и громкий для спящего человека. Чимин нахмурился, что-то промычав, а потом и вовсе скривился, так как яркие лучи осеннего солнца пробились сквозь распахнутые плотные шторы и полезли к лицу. Бесконечные дожди и хмурые будни прекратились, и вот уже несколько дней подряд погода решила порадовать теплым солнцем. Крайне неприятно. Дожди Чимину нравились больше. Под стать его хмурому настроению. Он вновь провел вчерашний вечер в клубе. Зачастил с вечерними вылазками. Конечно, они не каждодневные, но все же. По итогу этих похождений утро всегда одинаковое: голова гудит после алкоголя и громкой музыки, сушит вплоть до желудка, где собрался комок нервов, неприятно трущийся о стенки, а память учтиво стерла половину воспоминаний. Наверное, чтобы было не так стыдно. По телу пробежал холодок, когда некто, кто составил компанию на сегодняшнюю ночь, выбрался из-под одеяла став торопливо собираться и создавать дополнительные шумы. Чимин не постоянно тягает к себе девушек. Но мужские потребности иногда напоминают, что желание в противоположном поле может быть нестерпимым. – О, снова ты? – удивленно протянул Тэхён, добавляя нотки радости к своему голосу. Пак вновь нахмурился, стараясь кое-как раскрыть глаза. Он резко поднял голову и расфокусировано взглянул на маячившую женскую фигуру в черном нижнем белье. Она опустила низко голову, скрывая лицо за каштановыми кудрями, и согнулась пополам, стараясь спрятать обнаженное тело от посторонних глаз. Найдя свое платье, она с армейской скоростью натянула его, быстро поправив юбку. – Да ты издеваешься! – хрипит раздраженно Чимин, не разделяя радости друга. – Простите, – тоненьким и еще сонным голоском извиняется эта особа. Косметика размазана, каштановые волосы встрепаны, а само платье слегка помято. – Я… Я не знаю… Прошу прощение, – она отвешивает поклоны и пятится в сторону двери. Тэхён по-кошачьи улыбается, что-то уже сварив в своем дьявольском котелке, а Чимин роняет голову на подушку и возмущенно рычит, потирая пальцами глаза. – Ты меня бесишь. Просто убирайся! Девушка вздрогнула, еще раз робко и смущенно извинилась, отвесив глубокий поклон, а уже через несколько секунд громко хлопнула дверью. – Что это? – мурчит Тэхён рядом с ухом. – Постоянство? Чимин отшарахивается от Кима как от огня и одаривает его всем утренним недовольством, которое только может быть в человеке, лишившего сна. – Нет! – резко осекает он и поворачивается на бок, прячась с головой под одеялом. Хозяин квартиры не стал кидать громкие фразы, приправленные бранью, и приказывать Ви уйти. Он просто решил игнорировать. А Тэхён учтиво напомнил, что эта девица у Пака «в гостях» уже в шестой раз. Говорит что-то про судьбу, тут же предполагает про слежку и сразу же протестует, утверждая, что такая робкая девушка не может кого-то преследовать. Чимин не знает, кто она и как ее зовут. Ему это не интересно, ему не интересна она. Он даже не знает, вернее не помнит, каково это, спать с ней. Какие-то обрывки в разной хронологической последовательности, окутанные густым туманом и размытой картинкой, всплывают в памяти, но их так мало, что выстроить какие-то логические цепочки совсем не удается. «Зеленое платье» – так окрестил Пак эту особу в первую встречу, так и продолжает называть ее в своей голове. Бесконечный треп Кима не дает возможность провалиться обратно в сон. Он словно за руки и за ноги держит его в реальности. А голова, кажется, болит от него еще сильнее. Его тоже сильно много в жизни. Порою даже в туалете нельзя уединиться. Чимин выдохнул, заворочался под одеялом, чуя дискомфорт от нехватки воздуха и духоты, перевернулся на спину и раскрылся по пояс, одарив гостя недовольно-сонным взглядом. Тэхён сидел около кровати на полу, собрав ноги по-турецки. – Доброе утречко, – до безобразия мило протянул он и улыбнулся своей фирменной квадратной улыбочкой. Единственный плюс от него, пожалуй, так это то, что стакан со спасительной шипучей таблеткой уже стоял на прикроватной тумбочке. – Сам виноват, – инфантильно заявил Ким. – Джин не мог дозвониться. – Ах, Джин, значит, – подкатил глаза Чимин и приподнялся на локтях, быстро бегая глазами по комнате, в поисках телефона. Гаджет нашелся на столе, подключенный к питанию. – У тебя батарея села, – пояснил Ви. – Я поставил на зарядку. – он легко улыбнулся и примирительно подсунул стакан. – Как мило с твоей стороны, – язвит Чимин, но лекарство принимает. Время близится уже к обеду, он проспал все, что хотел сделать этим утром, но время наверстать упущенное еще имеется. Конечно, если кто-то не будет докучать со своим вниманием.

***

Лола задумчиво глядела в окно, сидя на стуле, в палате, которая стала роднее собственного дома. Рядом были приставлены костыли, а на коленях лежал блокнот, в котором с недавних пор она рисовала. Мелкая моторика стремительно набирала обороты, и пальцы отлично слушались, хотя руки все еще продолжали подрагивать. У нее существенный прогресс. Теперь Лола могла ходить! Конечно, не так как все, десяток шагов на костылях, прежде чем силы покидают тело, и ей нужно сделать долгосрочный перерыв, но этого вполне хватало, чтобы передвигаться по палате и даже самостоятельно ходить в туалет. Ей просто нужно тренироваться, без фанатизма, и вскоре эти шаги удвоятся, утроятся, а костыли пропадут за ненадобностью. Ее кое-что беспокоит уже не первую неделю. Она кое-что знает. От того и извечная задумчивость на лице и дурные мысли со стойким ощущением недопонимания и неправильности. Обычно, эти мысли разрушает медсестра, напоминая о процедурах или приемах пищи, но сейчас это был бумажный журавлик, опустившийся откуда-то сверху и став маячить перед лицом. Девушка вздрогнула от неожиданности. – Что это? Тысяча и здорова? – Хося! – удивленно воскликнула девушка, непроизвольно начиная улыбаться, глядя на брюнета, устало развалившегося на диване после своеобразного приветствия. – Когда ты вернулся? Говорил же, что не знаешь, когда дела закончишь! Бандит улыбнулся, пожимая плечами. – Ты солгал мне! – догадалась Юи. – Решил устроить сюрприз, – удовлетворенно хмыкнул он. – Только прилетел и сразу к тебе. Лола хихикнула, захлопнув блокнот, и вставила карандаш в пружину, соединяющую страницы. – Какая честь, Чон Хосок! – воскликнула она при этом. – Чем обязана? Я ведь даже заскучать не успела. Пишешь каждую секунду. – наигранное раздражение нисколько не огорчает бандита. Оно забавляет и заставляет подыгрывать. Хосок подает вперед, ближе к пациентке, и манит ее пальцами, чтобы расстояние между ними сократилось, входя в диапазон, подходящий для рассказа секретов. Любопытство и наивность за плечи наклоняют Лолу вперед, когда собеседник приставляет ребро ладони к уголку рта и переходит на шепот. – Только парням не говори. Обидятся. Девушка звучно цокает и легко толкает Чона в плечо. Они смеются громко и заразительно, и все тревоги как-то уходят на потом. Хосок опускает глаза на бумажного журавлика, наверное, не зная, что теперь сказать. Становится как-то неловко. – Это Тэхён придумал. – нарушает тишину Юи, уловив на себе заинтересованный взгляд. – Я разве не говорила? – удивляется она, стараясь припомнить есть ли в архивах их бесконечной переписке что-то, про ее новое увлечение, но, не найдя ответа в закромах памяти, спешит объяснить. – Притащил мне бумагу, показал сайт со схемами и приказал делать оригами. – пожимает она плечами, кивая за плечо. Последний раз Хосок навещал Лолу до своего отъезда, чуть больше двух недель назад. Тогда в ее палате не было бумажного войска журавликов, самых разнообразных цветов, животных и прочих предметов. Как оказалось, большинство из этих поделок ушло на элементы декора в больницу, а оставшееся раздадут пациентам для поднятия настроения. Выбросить, как говорит сама девушка, у медсестер руки не поднимаются. – Кажется, он слишком обо мне заботится. – умозаключает брюнетка, после перечисления всех занятий, которые Ким Тэхён придумал для нее. Наверное, если бы не он, моторика ее так и остановилась на попытках орудовать ложкой. – Так может, он влюблен в тебя? – обыденно предполагает Хо, играя с журавликом, создавая видимость, словно тот парит. У Лолы дыхание сперло. Воздух словно выбили из легких. Такое смелое заявление смущает и заставляет не только щеки, но и уши краснеть. – Смеешься? – сдерживая улыбку и нервозный смешок, кое-как выдавила она из себя. Но Хосок замер, держа руку с журавликом навесу, серьезно взглянул на подругу и вопросительно изогнул бровь. – А в чем дело, Лим Юи? – с искренним непониманием интересуется он, закидываю руку с поделкой на спинку дивана. Он полностью расслаблен, а вот Лола даже вдохнуть нормально не может. – Разве это не может оказаться правдой? – давит своей настойчивостью Чон. – Признай, что думала об этом. – Конечно, нет! – возмущенно тянет пациентка и втягивает шею в туловище, опуская взгляд и всматриваясь, как подрагивающие пальцы нервно мнут уголок блокнота. – Ким Тэхён всегда обо всех заботится. – полушепотом неуверенно мямлит она, а потом бойко добавляет, с опаской поднимая взгляд. – Просто ты этого не замечаешь. Вон у Чимина спроси. Хосок хмыкнул, забавляясь. Лола выглядит мило, когда смущается, а еще она милая, когда неуверенная в правильности своей токи зрения, старается что-то доказать. – Ну, давай начнем с того, что Чимин парень, а ты – девушка. – не успокаивается бандит, безобидно настаивая на своем и постоянно улыбаясь. Лим жмется, смотрит растерянно и не знает, что ответить. Прелесть. – Ладно, – сдается брюнет. – Если это не из-за Тэхёна, тогда скажи мне, что тебя беспокоит? – Что? – сконфуженно удивляется Юи. – О чем ты? – она сразу поняла, что имел в виду ее гость, но предпочла пойти по тактике большинства. Однако Хосок подмечает многое. Он наблюдателен. Появление его в палате не было тихим, а подруга не заметила. Она выглядела напряженной и задумчивой. Брови сведены к переносице, глаза полузакрыты, губы превращены в тонкую полосу, а взгляд прикован к синеве неба. – О чем думала, когда я пришел? – мягко настаивает Чон. – Это что-то тяжелое. – Да нет, ничего такого. – отмахивается Лим и сконфуженно хихикает. Хо тяжело выдыхает. Он теперь не такой лучезарный, как пару минут назад. Серьезный и немного пугающий. – Я знаю, что ты лжешь, Юи. – с мягкой хрипотцой оповещает он, а Лола жмется. Ей не по себе. – В чем дело? Не можешь сказать? – девушка подминает губы и робко кивает, стараясь не смотреть в глаза. Конечно, она не обязана рассказывать обо всем, что гложет в последнее время, но все равно кошки упрямо чистят коготки. – Ладно. – тактично отступает бандит, вновь легко улыбаясь. – Тогда, может, пообедаем? Я слышал, здесь подают вкуснейшую больничную еду. – Ну, если только ты соскучился по пресному рису… – оттаивает Лола, заражаясь и настроением и улыбкой собеседника. – Очень соскучился! – заявляет он, и палата вновь заполняется смехом.

***

Лучший способ избавиться от душевных терзаний, забыть про то, что их вызвало. Стереть из памяти, стараться не вспоминать. Именно такой тактики решила придерживаться Минсоль. Она притворялась, что ничего не произошло, и лишь наедине с собой позволяла внутреннему голосу отвратительно высказываться и гнобить себя же. Хочется уже чем-то заниматься, быть при деле, крутиться, словно белка в колесе, и уставать так, чтобы сразу же засыпать, чтобы не думать. В больнице этим, конечно, не займешься, здесь много времени, чтобы саморазрушаться, но спасибо Чимину, который исправно приходил каждый день. Иногда просто забегал поздороваться и спросить как дела, буквально на пять минут, но чаще всего засиживался на несколько часов, если не было других дел. С Чимином частенько наведывался и Тэхён. Было забавно наблюдать за их взаимоотношениями. Они как Том и Джерри. Делают вид, что заклятые враги, по-тихому воюют друг с другом, но, как только появляется опасность, сплочаются и преодолевают все вместе. Им просто нужно время, чтобы один перестал строить из себя обиженную недотрогу, а другой – виновника всех бед. Джин тоже заглядывал пару раз. А еще несколько раз Соль встречала его в палате Хэри, где девушка была частым гостем. Все же, они подруги. Хэри жаловалась на сложившуюся ситуацию, говорила, что чувствует вину перед Сокджином, чувствует себя крайне неловко рядом с Юнги, но Ким продолжает настаивать на том, чтобы Мин принимал непосредственное участие в жизни дочери. Это было странным. Он продолжает говорить, как Юнджи повезло, ведь у нее есть целых два папы и орда дядь, но все равно что-то зыбучее тянется за грудиной. В каком-то смысле Минсоль понимает чувства подруги. Ее тоже одолевают странные чувства неловкости и страха, когда Шуга рядом. Он навестил два раза, что уже было много. Диалог состоял из дежурных фраз о самочувствии, но в нем было столько напряжения, что Соль была готова взорваться. И она взорвалась, сказав, что ему не обязательно делать это, не обязательно навещать ее. Это был ее выбор, потому что она действительно та, кем видел ее Юнги все это время. Он ответил коротким «ясно» и пропал на две недели, а когда пришел навестить вновь, вел себя так же, как и в прошлый раз: сдержанно, неловко, виновато. Чимин пообещал забрать в день выписки, но у него накладка с делами, Тэхён тоже чем-то занят, Хосок отсыпается после перелета, Джина и тревожить не хочется. Она просто вызовет такси и вернется в свою пустую квартиру, которая наверняка покрылась пылью, а все продукты в холодильнике давно пропали. Но план полетел в трубу как только она сложила немногочисленные вещи в небольшую дорожную сумку и, обернувшись, обнаружила стоящего в дверях Юнги. Он скрестил руки на груди и подпер плечом дверной косяк, молча наблюдая. Соль испугалась, думала, что одна здесь. – Прости, – пресно выдохнул бандит, не спеша шагая к девушке. – Готова? – К чему? – удивленно хлопает она глазами, не понимая, что Юнги забыл в ее палате и почему взял ее сумку. Шуга угрюмо, но спокойно вздыхает, глядя пронзительно в бегающие глаза. Молчит пару секунд, а потом вновь выдыхает, опуская голову и струшивая белую челку на глаза. Сумка вновь оказывается на кровати, а Соль удивленно наблюдает за тем, как Мин снимает с себя черное пальто и прирастает к полу, когда он накидывает его на ее плечи. – Там холодно, – заявляет Юнги, держа хрупкие плечи в своих руках, пытаясь заглянуть в глаза, но Соль упрямо продолжает смотреть на широкую грудь в черном свитере. Лидер отступает, вновь подхватывая сумку и перекидывая ее через плечо. – Все заняты, поэтому я отвезу тебя домой. Пойдем, у меня не так много времени. У Соль конечности холодеют, когда она, все еще прикованная к полу, поднимает глаза и встречается с взглядом Шуги. Он стоит в пол-оборота в дверях и вопросительно вскинул бровь. – Вы не обязаны это делать, – выдавливает она из себя. – Да, но делаю, – соглашается бандит, – поэтому поторопись. Долго настаивать на том, что Минсоль сама может добраться до дома, она не стала. Сдалась после первой же попытки, будучи сраженной строгим взглядом. Наверное, от части, потому что Соль не могла понять, о чем порой думает Мин, она все еще немного его побаивалась. На улице, правда, оказалось прохладно. Пусть и светило солнце, гулял холодный ветер, который с озорством ребенка играл с волосами. Соль не подумала о погоде, и ее тонкая футболка, косуха и джинсы не согрели бы этим октябрьским днем. А пальто грело и даже обжигало. Она шагала, словно заключенная, закусывала губы и боязно поглядывала на широкую спину, быстро пересекающую парковку. Молчала она и в машине, нервно заламывая пальцы и все так же подминая губы. – Что не так? – разрезает тишину негромкий бас. Соль встрепенулась и быстро закачала головой. – Нет-нет-нет, все так, просто, – она подмяла губы, когда Шуга мимолетно взглянул в ее сторону. – Просто что? – настаивал он на продолжении мысли. – Просто, – неуверенно повторяет Соль, понижая голос к каждой следующей сказанной фразой, – почему вы не злитесь при виде меня, как раньше? Я ведь шлюха, которая шпионила за вами и… – Я злюсь, – перебивает ее Юнги, но совсем без злости, скорее никак, концентрируясь только на дороге. – Ты и сама все знаешь, а у меня нет времени напоминать тебе обо все при каждой встрече. – А раньше было? – задает логичный вопрос Ли. – Послушай! – повысил голос Мин. Грозно взглянув на спутницу, а потом выдохнул и, переведя взгляд обратно на дорогу, раздраженно продолжил. – Тебя не поймешь. Унижаю – не нравится, не унижаю – тоже. Чего ты хочешь? В последнее время Шуга странный, и ведет он себя тоже странно. Его поведение заставляет Минсоль думать, а это плохо. Наверное, она просто привыкла к бесконечной злости в свою сторону, а когда ее не стало, мир перевернулся. – Хочу убедиться в том, что вы не вините себя ни в чем. – как можно тише говори она, а потом взволнованно продолжает немного громче и увереннее. – Это был мой план, мой выбор, и РМ-щи… – Заткнись. – перебивает ее бандит. – Мы договорились, забыла уже? – он вновь недовольно уставился на пассажирку, продолжая смотреть немного дольше, чему поспособствовал красный свет светофора. – И как я могу чувствовать вину из-за чьих-то действий? – голос раздражен и немного повышен. Соль жмет в руках ремень безопасности, решая, что ее выводы не были обоснованы, а Юнги торжествует. Его ложь принимается за чистую монету. – Тем более Намджун… – он запинается и оборачивается, потому что позади стоящая машина настойчиво посигналила, требуя трогаться. – Вообще не хочу обсуждать это где-либо. – через зубы выдыхает Мин и сворачивает по направлению к спальному району. – Хочешь поговорить – говори о чем-то другом, но лучше помолчи, ладно? И Соль молчит вплоть до лифта, который поднимает ее с Юнги на седьмой этаж. – Я могу уже завтра приступить к работе? – она не уверена, думает, что Шуга настоит на небольшом отдыхе, но нет. – Если хочешь. – легко пожимает он плечами, жестом пропуская девушку, выйти первой. – Сейчас дышать некогда, так что это будет как нельзя кстати. Минсоль согласно и оживленно кивает, закусывая щеки изнутри, чтобы сильно не улыбаться и ловко набирает код на замке в свою пыльную, давно забытую квартиру.

***

На сектор опустился вечер, а вместе с ним усилился и ветер, веселящийся тем, что проникал не просто под одежду, под кожу и холодил внутренности. Но это не мешало молодежи в откровенных нарядах спешно передвигаться по улицам развлекательных районов и скрываться в самых разнообразных заведениях. Кафе Сокджина, который парень в виду большого количества дел, забросил, наверное, загнулось бы, если бы не господин Хон. Папа Хэри бережно управлял этим заведением, рассказывая Джину все новости. Если бы не он это место наверняка бы утратило популярность. Сегодня это заведение работало до вечера, а потом, принеся извинение посетителям закрылось «по техническим причинам». Парочка оставшихся официантов сервировали стол. Джин с папой Хэри орудовали на кухне, о чем-то оживленно разговаривая и постоянно смеясь. Хэри и Юнджи находились рядом в офисе. Мама качала малышку, а та сладко спала. В главном зале приглушенно играет какая-то спокойная мелодия, и атмосфера умиротворенно-радостная. Первыми приехали Чимин с Тэхёном. Пак, уставший и истощенный, а вот Ким полон жизни и энергии. Чимин никак не реагировал на окружение, а вот Тэхён так активно рассказывал про свой утренний подвиг, что не заметил, как под руку подвернулась молоденькая официантка, и он благополучно выбил из ее рук пару хрустальных бокалов, упавших на пол и разбившихся. – Прошу прощение! – испуганно воскликнула официантка и поклонилась низко, держа руки по швам. Не поднимая глаз, она присела и принялась быстро подбирать осколки. Тэхёну не тягость помочь, потому он тоже опустился, сконфуженно оправдываясь про невнимательность, а вот Чимин выдохнул, качая головой и подмечая, что не у одного него неприятности из-за этого парня. Это было бы хорошей возможностью побыть без болтовни Кима лишнюю минутку, скрыться от его заботы и опеки, но Пак не успел спрятаться от своей занозы. – Чимин-а, посмотри-ка кто это! – восторженно воскликнул Ви. – Разве это не судьба? Чимин сообразил не сразу, потому что мозгу потребовалось пара секунд, чтобы увидеть в девушке с низко собранными волосами в конский хвост, в белой рубашке и черной строгой юбке то самое «зеленое платье», которое сегодня утром в спешке покидало его квартиру, забыв свое пальто. – Да ты издеваешься! – прорычал он, раздувая ноздри. – Следишь за мной? Для девушки подобная встреча была такой же неожиданностью, как и для Чимина, о чем говорили широко распахнутые от удивления карие глаза, замешательство на лице и чуть приоткрытые губы. – Нет! – протестующе вскрикнула она, закачав руками и чуть не выронив осколки из рук. – Что вы! Я не следила за вами! Я… Это какое-то недоразумение! Я работаю здесь! Чимин театрально закатил глаза, всем своим видом показывая недовольство и по-станиславскому «не верю». И почему он так негативно относится к этой особе? Он и сам не знал. Просто она странная. Робкая. Постоянно извиняется. И ее слишком много в жизни. – Так тебя зовут Джиюн? – приметив на груди золотой бейдж с именем, почему-то опять обрадовался Тэхён, хитро улыбаясь. Чимину не нравятся эта улыбка, потому что она арестовывалась и ему тоже. – Я Ким Тэхен, а это злая булка, – Чим не сильно, но толкнул его ногой в спину, – Пак Чимин. Девушка взмахнула пару раз длинными ресницами, прежде чем сконфужено представиться. – Да, я Кан Джиюн. Тэхён вновь улыбнулся по-кошачьи, так же, как и утром, и кивнул ей. – Давно здесь работаешь? – Третий месяц. – неуверенно отвечает она и тут же вздрагивает от бойкого голоса Чимина. – Перестань любезничать с ней! – он не мог ответить, почему стоит и смотрит на этих двоих, а не ищет укромный уголок и наслаждается одиночеством. Но подобное, почему-то начало злить. – Ревнуешь? – гаденько улыбается Ким, оглядываясь назад, но Чимин лишь фыркнул недовольно и зашагал в сторону кухни. – Не обращай внимания, – инфантильно просит Ким, торопливо вкладывая осколки в подставленные девичьи ладошки, – просто он у нас немножко дурачок. – и вскакивает на ноги, скорее несясь а том направлении, где недавно скрылся друг. – Чимин-а! Подожди! Время неумолимо бежит вперед. Все приготовления были окончены, остатки обслуживающего персонала распущены, а нужные люди, наконец-то, собрались. Юнги устало потирал переносицу, слушая в очередной раз наставления от Тэхёна о невозможности приближаться к Паку ближе, чем на метр. Чимин, как самый настоящий шаловливый кот, нарочно трется около Юнги, делая вид, что это совершенно случайно получилось, тогда как Ви в очередной раз высказывает недовольство и обвиняет Шугу в преследовании. Хосок проспал до вечера, и сейчас еще не до конца проснулся, потому, развалившись на стуле, хихикал, наблюдая за тройкой друзей, и параллельно разговаривал с Минсоль, извиняясь за то, что не смог забрать и это пришлось сделать Мину. Девушка сконфуженно отмахивается. Джин что-то напряженно обсуждает в стороне с господином Хон, а седовласый мужчина улыбается приободряюще и хлопает его по плечу. Юнджи проснулась, потому в главном зале появляется Хэри. Наверное, уже все видели малышку, но она не может не вызывать умилительных возгласов, фраз, разговоров и пожеланий. Джин звонил и Мики, звал и ее, но девушка отказалась приходить, сказала, что она никто для них и не стоит беспокоиться. Возразить чем-то, привести весомые аргументы не удалось, потому ее место сегодня пустует, как и место Намджуна. Но все предпочли тактично обойти грустные темы и говорить только о положительном. Разговоры действительно кажутся бесконечными под вкусную еду и хорошую выпивку. И уже, кажется, были обсуждены все темы, которые только можно обсудить, когда Джин поднимается, аккуратно отодвигая стул назад и несильно стуча по бокалу. До него всем вниманием овладел Юнги, которому насильно всунули в руки ребенка и теперь он бережно держал Юнджи, стараясь не шевелиться и даже не дышать, чтобы не сделать ничего плохого этому крохотному комочку. Парни смеялись, Хэри мило улыбалась, а Соль сюсюкалась с малышкой, которая глядела на всех огромными глазенками и, кажется, ничего не понимала. – Вы вообще осознаете, что сейчас происходит? – как-то загадочно начинает Джин. – Мы заполучили все южное побережье полуострова. Сейчас наладим все, окрепнем и спокойно можем захватить власть! – А кишка не тонка? – не смог не съязвить Юнги, растягивая губы в улыбке. – Это у тебя кишка тонка! – эмоционально тараторит Сокджин. – Слушай, что говорю. Потребовалось несколько секунд, чтобы каждый отпустил по смешку и стал внимательно слушать старшего Кима. – Мы с вами прошли через многое, – тяжело выдохнул он. – Столько всего преодолели, – и продолжает в своей характерной манере, – и пусть кто-то заикнется, что мы не семья после этого! – слушающие вновь усмехнулись, а Джин выдохнул, набираясь смелости, и продолжил спокойно и по-мужски. – Однако, как бы вы мне все не были дороги, есть кое-кто, кого я люблю намного больше. – у Хэри сердце пропустило пару ударов, когда Джин повернулся к ней и продолжил говорить глядя ей в глаза. – Хэри. – нежно и добро, что парочка Тэ и Чим неловко сжались, чувствуя себя лишними, Соль смущенно улыбнулась и только Юнги и Хосок, поняв, что хочет сделать друг, взглянули на отца Хэри, который широко улыбнулся и удовлетворительно кивнул самому себе. – Смотрю на тебя и замечаю, как в тебе воплотились все самые добрые и лучше черты, которые только можно встретить у женщины. – Хэри смущается, но глаз не отводит. – Как я хочу любоваться тобой еще много лет подряд, для самого себя выделять тебя из толпы других людей. Ты особенная для меня, – он полез в карман, доставая оттуда небольшую бархатную коробочку. Младшие раскрыли рты, в немых жестах спрашивая у старших правильно ли они поняли намерения Джина, но они лишь продолжают улыбаться широко, тогда как у Соль уже скулы свело от постоянных улыбок, а вот у Хэри навернулись слезы, особенно, когда Сокджин медленно опустился на колено, продолжая говорить и раскрывая эту бархатную коробочку. – Я хочу провести остаток жизни с тобой, растить нашу дочурку, родить еще парочку, состариться и умереть в один день. – он замирает, сглатывает нервозно, и приподнимает чуть выше коробочку с кольцом. – Что ты на это скажешь? Хэри глядит на возлюбленного сквозь водную пелену, не видя ничего и ничего не отвечая. Она шокирована счастьем, из-за которого по щекам катятся соленые, но отнюдь не горькие слезы и бросается на шею к Киму, обнимая его так крепко, как только может и тихо шепчет, что да, она согласна. Окружающие взрываются в овациях и словах поздравлений, и на этот раз не выдерживает Хосок, колко бросая: – Ах ты, чертов романтик, Ким Сокджин! – и хлопает друга по плечу, пока Юнги скорее передает Юнджи Минсоль, потому что малышка задержалась у него.

***

Больница становится зловещей, когда наступает время Ночи. Тишина. Где-то в коридоре слышатся редкие шаги ночных дежурных, которые вот-вот уединятся в комнатах отдыха и будут нести свою вахту уже во сне. Обычно у Лолы не было проблем со сном, потому что и мыслей, беспокоящих ее, не было, но сегодня их по-особенному много, сегодня они не отпускают ее спать, а заставляют рассматривать их со всех сторон, лежа в удобной постели и бездумно всматриваясь в потолок. В такое время у нее никогда не бывает посетителей, даже врачи и медсестры не заглядывают, но сегодня все по-другому. Дверь в ее палату осторожно приоткрылась, и в помещение просочился некто. Лола смогла разглядеть лишь белый халат и маску на лице. Однако ей не требовалось видеть лицо пришедшего, чтобы понять, кто это. Ее долгожданный гость. – Ты долго. – тихо шепчет она и, похоже, застает этого человека врасплох. Он думал, что девушка спала. – Не мог решиться? – Почему ты до сих пор не сказала? – так же тихо отвечает парень, не спеша подходя к постели. – Намджуна похоронили довольно давно. Ты ведь узнала меня. Лола переводит взгляд обратно на потолок. Если бы она и сама знала ответ на этот вопрос то, вероятно, спала бы сейчас. – Потому что я хотела поговорить вначале с тобой, Гук-и. – выдыхает девушка, а ночной гость уже стоит около нее, сняв маску за ненадобностью. В палате нет камер, потому он вне опасности. – Хотела спросить, почему ты делаешь это? Сужди не была бы рада. – Откуда тебе знать, чего она хотела? – зло повышает голос Чонгук, крепче сжимая кулаки. Юи не знала этого, она толком не знала Суджи, не успела, но почему-то она была уверена, что подруга этого не хотела бы. Она боялась навредить кому-то, хоть и притворялась злой и жестокой. – Она любила Намджуна, – аргументирует Лим, и добавляет, – и остальных парней. Я знаю. Но Чонгук не верит. Может, она и любила их. Но они не любили ее. Иначе вели бы себя по-другому, не подвергали бы опасности, и защитили бы от Грома, но лучше бы она не начинала общаться с ними. Никогда. – Ложь! – Чон в отчаянии, потому что он сбился со своего пути, запутался в мести, но отступить уже не может. Он многое сделал, чтобы оказаться там, где он сейчас, и отступить сейчас это то же, что и сдаться. – Если бы не они, моя семья… – он стискивает зубы и глядит злобно. – Ты тоже виновата. Гром из-за тебя взбесился! Из-за тебя он решил вырезать мою семью, потому что это Суджи столкнула тебя с крыши! – Ты же знаешь, что это был несчастный случай, – взволнованно вставляет девушка. – Она ведь наверняка тебе сказала. – Уже неважно, – отмахивается Чон и криво улыбается. – Я почти закончил, осталось немного, и я не могу позволить помешать мне. Лола сглатывает. Конечности холодеют, а кровь неприятно пульсирует в висках. Да, сейчас она боится. – И что? – с трудом выдавливает она из себя. – Убьешь и меня? – Прости, Лола, – выдыхает Чонгук, доставая из кармана шприц с чем-то в тубусе, – у меня нет другого выбора. Лола боролась, даже пыталась позвать на помощь, но силы ее быстро закончились, а глаза закатились, когда игла оказалась в вене, а яд в теле.