Орлы или Вороны

Чимин уже начинает думать, что он зачастил с ночными вылазками. Состояние «как обычно» действительно становится привычным и родным. Оно пугает мыслями и вопросами в пустоту, которая, как известно, никогда не ответит. Не стал ли Чи на скользкую дорожку? Не балансирует ли на грани? А, быть может, он уже сорвался и летит в свободном падении, как Намджун когда-то. Просто выпить не получается. Получается напиться. А разум все чаще просит попробовать что-то новенькое, разнообразить его скучные попойки. Сегодня в мягкости постели он утопает в одиночестве. Очевидно, не приглянулась ни одна девушка из вчерашнего заведения. Даже зеленого платья нет рядом, и с последней их встречи (тогда в кафе) прошла почти неделя. Странно это – то, что он думает сейчас о ней. Просто сегодня, как никогда, хочется, чтобы утро было не одиноким. В комнате холодно. Ночью, когда Чимин курил, он забыл закрыть окно. Сквозит сильно. Пробирается куда-то глубже одеяла. Под одежду. Под кожу. Под мышцы. Под кости. Под душу. Туда, откуда не достать. Пак поворачивается на бок, явно ощущая, как джинсы сдавили все, что только можно было сдавить и нельзя, и лениво раскрывает глаза, вот уже который день надеясь увидеть неизменно сидящего на полу Тэхёна, но и его нет. Одно сплошное одиночество. Как он и мечтал. Ким Тэхён больше не носится с ним как с ребенком, не злит своим присутствием, не достает бесконечными разговорами и глупыми выходками, не пытается заботиться. Он просто исчез, как и хотел Чимин. Нет, не буквально. Ким жив, здоров по-своему, носится, работает, но теперь у него появилась забота поважнее, нежели Пак Чимин. И это Лола. Чимин грустно усмехнулся, зачесывая назад мокрые волосы и подставляя лицо к теплым струям освежающего душа. Это же, как так вышло, что Лола заняла его место? Как оказалось, это неприятно. Может, ему тоже нужно так исчезнуть? Бесследно. Так как все произошло? Лола не отвечала на звонки и сообщения Хосока. Наверное, была занята чем-то. Но наступил вечер, а от девушки ни ответа, ни привета. Подозрительно. Хо решил наведаться, но обнаружил пустоту и никого более. Тогда он позвонил Тэхёну, решив, что подруга гуляет с ним, но Тэ выгуливал Чимина и ни сном, ни духом о Лоле не ведал. Следующим днем Пак Кима уже видел мельком. Они с Хосоком, словно с ума сошли! Забросили дела сектора и приковали себя к экранам мониторов. Да только нет ни одной записи, на которых появилась бы Лола. Девушка вернулась после вечерних процедур и более палату не покидала, а заглядывающие к ней после медсестры все как одна твердят, что пациентка была на месте, а во время дежурства не произошло ничего необычного. Хиро тактично отмалчивался и соизволил поговорить только с Юнги, который, к слову, тоже был не в себе. С ноги вошел к нему в кабинет, выгнал всех и ничуть не вежливо начал допрос. После разговора один на один Шуга вышел в прострации. В крайней степени задумчивости и с головой ушел в работу, агрессивно раздавая приказы и злясь из-за любой ошибки или неточности. Мин в шоке и так он старается обезопасить себя от чего-либо. Ведь, скорее всего, Лола мертва. Снова. В ее палате был обнаружен шприц. В лаборатории провели анализ и выявили смесь препаратов. По отдельности с определенным промежутком, они действуют положительно, но в совокупности – смертоносный коктейль. Никто не выживет после такого. Сомнений не оставалось, брат Бьюти вновь появился на горизонте. Но зачем ему трогать Лолу? Вероятнее всего, она знала его, увидела, и, скорее всего, на похоронах Намджуна. Это предполагает Чимин, потому что, похоже, только он и Джин сейчас мыслят здраво. Хотя нет, только Джин. Чимин тяжело выдохнул, запрокидывая голову назад и широко раскрывая рот, когда двигатель автомобиля заглох. День еще не начался, а он уже устал. А все из-за этих мыслей. Он тоже дружил с Лолой, был рад узнать, что она жива, но, наверное, Пак не успел полностью осознать этого, потому сейчас не сильно тоскует. Но Тэхён с Хосоком не могут этого принять. Потому, как и Мики, твердо решили отыскать тело девушки, чтобы окончательно убедиться в том, что ее больше нет. А иначе, зачем забирать бездыханный труп? Вот тут не клеится. – Доброе утро, Чимин-щи, чего изволите? – приветливо улыбается бариста в кафе Сокджина. Людей здесь не так уж и много, все же, еще утренние часы. Кто-то сидит с чашечкой кофе и газеткой, кто-то за пустым столом ожидает своего заказа, сонно просматривая что-то в телефоне. Официант неуклюже бродит меж столов, заботливо протирая их стеклянную поверхность. – Латте с мятным сиропом с собой, – просит Чимин и копошится в карманах пальто и джинс, в поисках налички. – Притрусить корицей, шоколадом или… – Нет, – перебивает Пак, – просто латте с мятным сиропом. Чимин не так часто покупает кофе где-то, особенно утром, особенно в противоположном конце города. Просто сегодня хочется перемен. И хочется знакомых лиц. Только вот не видит он этого знакомого лица, как бы не оглядывался. Зеленого платья нигде не было видно. Чи цокнул, кладя локти на барную стойку, и закусывая тыл кисти, в которой держал новенькую купюру. Что он творит вообще? Это глупо. А еще глупо думать, что она работает здесь. Наверняка шпионила за Чимином, а когда он ее раскусил, прижал к стене, так трусливо сбежала. Подобное могло бы оказаться правдой, если бы не одно «но». – Ну, наконец-то! – полушепотом воскликнул бариста. – Кан Джиюн, моя смена закончилась 2 часа назад! Такое взъерошенное и запыхавшееся «но», которое собирает густые кудри в хвост на затылке, заправляет прядку за ухо, извиняясь и кланяясь и надевая темно-коричневый фартук. – Я куплю тебе покушать, – примирительно улыбается зеленое платье и трет ладошки, умоляя простить ее за подобную выходку. – Ладно, – соглашается парень, хлопая ее по плечу. – рассчитай господина Пака, – вместо прощания произносит он и машет рукой, скрывшись на кухне. У Чимина неожиданный подъем настроения и ехидная улыбка на лице. Он машет купюрой и подпирает голову рукой, стараясь строить из себя невинную плюшку. А вот девушка белеет на глазах. Неуверенно шагает к кофе-машине и стоит пару секунд спиной к бандиту, имитируя работу на деле набираясь то ли сил, то ли смелости. После решительно выдыхает и заботливо переносит пластиковый стакан на барную стойку и натянуто улыбается, стараясь выглядеть естественно, да только не может. – Ваш, – она взглянула на экран, – ваш латте с мятным сиропом. С вас… – Так ты действительно работаешь здесь, да? Зеленое платье, – перебивает ее Чимин, протягивая купюру, зажатую между пальцами. Настроение злорадствующее, а на душе неожиданная легкость. Девушка неуверенно хватается за купюру обеими руками, но Пак издевается, словно герой третьесортной мелодрамы. Держит крепко, не отпускает, пока зеленое платье не поднимает на него стушеванный взгляд. – Я ведь, – совсем тихо и неуверенно говорит она, открывая кассу, – я ведь говорила вам в прошлый раз. – Не думал, что это окажется правдой, – легко пожимает плечами Пак и играет мимикой. Один пакетик сахара отправляется в стакан, перемешивается и накрывается крышкой. – Чаевые, – отрицательно качает головой, когда девушка протягивает ему сдачу. – Но ведь не положено и… – тушуется она и глядит по сторонам. – Тогда забери себе. – удивленно заявляет парень, словно это и так очевидно. Если нельзя положить в кассу, спрячь в свой собственный карман. Девушка сконфузилась еще сильнее, опуская взгляд и закусывая щеки изнутри. А вот Чимин облокачивается на барную стойку и немного подает вперед, вставая на носочки и приближаясь к собеседнице. – Я сегодня в настроении. – с неизменно милыми красками шепчет он, словно это какой-то секрет и, не отстраняясь, вновь ставит девушке подножку. – Почему опоздала? – Что? – удивляется она, поднимая взгляд и тут же смущенно отводя его в сторону. Чимин слишком близко для нее, а вот парню довольно комфортно. Это кажется невинно-мило и неопытно. Это кажется новым и разжигает желание безобидно флиртовать. Скорее, опять же, чтобы потешить свое самолюбие, а не из каких-либо других побуждений. – Твоему сонбэ скоро надоест тебя прикрывать. – совсем тихо шепчет Пак, а зеленое платье сглатывает, наверное, боясь попросить не рассказывать никому про ее опоздания. – Что такое? Вновь пить училась и проснулась, где не следует? Грубо с его стороны. Чимин подумал об этом в момент сказанного, даже успел прикинуть фразы извинения, но девчушка бойко протестовала громким и звонким «нет!», а потом более тихо и сдержанно, с опущенными глазами, зачем-то оправдалась. – У меня подработка. – Подработка? – удивленно, словно не верит, переспрашивает он. – Ночью? – а потом хитро щурится и давит ехидную улыбку. – Очень интересно узнать, что ты делала. Зеленое платье закусывает губы, мнется и явно отвечать не хочет. Чимин вздыхает тяжело. Похоже, ответа он так и не дождется. Но отпряв от барной стойки, он услышал неуверенное: – Сиделка для безнадежного парня. – а следом появился затравленный взгляд карих глаз. – Его родные платят мне, чтобы я наведывалась и проверяла, не умер ли он. Правда это или нет, Чи, конечно же, не знал. Ему было не интересно разговаривать о чем-то подобном. Ему было не интересно знать, как живет эта девушка, чем она дышит, но почему-то, отпив немного кофе, он не обрывает диалог, а все еще продолжает его. – И много у тебя подработок? – Ну… – неуверенно тянет собеседница, неловко заправляя выбившуюся прядку за ухо. – Достаточно. – кивает она собственным мыслям и от чего-то тепло улыбается. Чимин хмыкнул и сам улыбнулся в ответ так же тепло, по-дружески, добро. В голове разом вспыхнули еще вопросы, но они не для сегодня. Хорошего понемножку, а тут еще и телефон разразился громкой мелодией, напугав не только девушку, но и самого Чимина. – Ладно… – выдыхает Чим, вылавливая мобильный из узких карманов джинс. –Зелен… – запинается, щурится, высматривая имя на бейджике и вновь мягко улыбается, – Джиюн. Не буду отвлекать тебя от работы. – девушка кивает несколько раз сгребает сдачу, чтобы все же отдать ее Чимину, но тот уже маячил у выхода, придерживая телефон плечом, потому что в одной руке кофе, а другая борется с дверью. – Да, Сокджин-хён? Я уже еду. Что-то случилось?

***

Склад, затерявшийся в порту, выглядел зловеще. От бетонных поверхностей разило холодом, сквозь щели пробирался октябрьский ветер с запахом моря. Влажно, сыро, неприятно. Кругом контейнеры с чем-то, ящики, бочки, запчасти погрузочных кранов и другой техники, поржавевшие цепи и отсыревшие толстые канаты. Еще недавно здесь гулял один ветер, но сейчас душераздирающие мужские крики, которые продолжают вторить о незнании и ссылаться на плохую память. Парочка мужчин, которые устраивали экзекуцию привязанному к колоне бандиту, оборачиваются, чтобы спросить у своего предводителя, что же теперь им делать, но натыкаются на чрезмерную злость. Мики, как и всегда, не сильно эмоциональна, но все тело напряжено и взгляд хищный. Подопечные знают, что влечет за собой подобное состояние своего лидера. Она делает пару уверенных шагов, глухо стуча каблуками осенних ботинок о бетонную поверхность, и оказывается лицом к лицу допрашиваемого. Он дышит тяжело, опаляя ее кожу, но скалится победно и язвительно и вновь повторяет охрипшим голосом, что ничего не знает, ничего не слышал, ничего не видел. Лицо мужчины избито, потому припухло, от сильных ударов ребра могли треснуть, но это неизвестно. Он сильный. Держится. Японка выдыхает недовольно, качает головой и растягивает уголок губ все в том же недовольстве. Ее тонкий плащ соскальзывает с плеч и отправляется на сохранение в руки одному из подопечных. Казалось бы, что может сделать эта девочка в черной короткой юбке-клеш и свободной, легкой и воздушной белой кофте? Такие невинные создания не способны на что-либо. Пленный сделал неправильный вывод. В маленьких тонких руках строительные клещи не выглядят угрожающе, скорее массивно. Но, когда Мики вгрызается ими в пальцы, хватается за ногти и, даже не дрогнув, жестоко выдирает ногти, верить глазам и собственным мыслям уже не хочется. Они лгут, или ошибаются. Не столь важно. Главное, что все неправда. – Еще раз, – с акцентом, холодно и не так уж громко говорит девушка, когда мужчина, совладав с эмоциями, перестал кричать во всю глотку. Дышит тяжело сквозь зубы и совершает какие-то попытки, чтобы освободить руку и выдернуть ее из крепких тисков подопечных девушки. – Как выглядела? – клещи вновь цепляются за ноготь, грозя лишить еще один палец привычного вида. Говорить уже трудно, нужно превозмогать боль, потому мужчина временит с ответами, а вот Мики ждать не думает. Медленно тянет за ноготь, пока не слышит очередной крик вместе с проклятиями. Пришлось дойти до шестого пальца, прежде чем в бреду из последних сил, этот мужчина стал говорить то, что было необходимо. Мики удовлетворенно улыбнулась, кивнув своим парням. Попросила их по-японски освободить и отвезти в безопасное место, а после, накинув плащ на плечи, хотела было уйти, но помимо нее, двух подопечных и одного пленника, на складе появляются и другие личности. – Ватанабэ Мики! – злобным рыком кричит Юнги, тяжело шагая к девушке навстречу и крепко стискивая кулаки. Брови сведены, а глаза сощурены. – Ты совсем тупая или только прикидываешься?! Как и положено охране, один из якудза шагнул вперед, собственным телом закрывая Мики от надвигающейся опасности, но девушке не нужна была защита, потому, бросив что-то тихо по-японски, подопечный отступил, а японка неспешными, размеренными шажочками поплыла навстречу Шуге. Мин был один, но эскорт, который требовало его положение, ожидал у входа в склад. Все же, сектор не мог лишиться еще одного лидера. – Так нравится проблемы доставлять? Что на этот раз? Сколько можно объяснять тебе, что этот сектор не такой как наш? У Цу проблемы из-за тебя! А у меня головная боль! – прорычал лидер уже в лицо, тыкая пальцем куда-то под девичью ключицу. Мики выслушала, улыбнулась легко и указала в сторону выхода. – Подвезешь? Шуга рычит, пыхтит благие ругательства, но понимает, что она хочет поговорить наедине. Было очень интересно узнать, что на этот раз она придумала. Безобидные поиски тела Намджуна не дали каких-либо результатов, потому в скором времени Мики принялась отлавливать приближенных Айро, которые в конечном итоге пополнили количество постояльцев морга. Юнги думает, что она просто мстит, чтобы утолить что-то сильное внутри, не думая о том, что из-за ее действий плохо приходится Шуге. – Ну, и какого черта, Мик? – трет виски Шуга, удобно расположившись за рулем автомобиля. – Мы же договорились, что ты не будешь доставлять мне еще больше проблем, а в итоге что? Кто это тело? – качнул он головой в сторону лобового, где в панораме два якудза тянули все еще живое тело, чтобы погрузить его в машину. – М-м-м… – тянет она, хмурясь. – сек… секро? – неуверенным акцентом говорит она, пытаясь вспомнить какое-то слово. Юн хмурится еще сильнее, пытаясь угадать это слово, но девушка опережает. – Секретарь Айро. Мин кивает размеренно, и тут же вспоминает отчеты Цу: Айро, его секретарь и парочка людей из Совета, которые не смогли откупиться, сейчас находится под стражей. – Твою ж мать, Мик! – вскрикивает Мин и ударяет ладонью по рулю. – В края уже ебнулась? Ты его из-под стражи утянула? Мики задумалась на пару секунд, а потом отрицательно покачала головой. – Одолжила, – вспомнила она более подходящее слово. У Юнги все тело напряжено. На мозгу большая мозоль, которая тоже не дает покоя. Он хочет ухватиться за хрупкие девичьи плечи, впиться в них короткими ногтями, хорошенько встряхнуть ее и даже пару раз ударить. Нет, он хочет избить ее, потому что человеческую речь эта девушка не воспринимает. Но все, что делает Мин, так это устанавливает руки на уровне ее лица с широко растопыренными и слегка согнутыми пальцами, словно зверь, выставивший когти на свою жертву, и испепеляюще смотрит в глаза напротив. А они спокойны и сбалансированы, а так же холодны и невинны одновременно. Шуга взвыл раненным зверем. Безысходность. Не умеет он твердолобых детей воспитывать. – Как же ты меня бесишь! – рычит он сквозь зубы, оставаясь в том же напряжении. – Если бы не этот придурок со своим говно-планом… – тяжелый вздох. Юнги подает вперед, вцепляясь одной рукой в кожаную обивку сиденья, а второй в дверь позади девичьей спины. Расстояние между лицами настолько мизерно, что носы практически соприкасаются. Мики не отстраняется и не напрягается. Она не меняется. Одна сплошная сталь, встретившая такую же сталь бандита. – Если. Ты. Не. Успокоишься, – лидер выделяет и разделяет каждое слово, говоря медленно, чтобы собеседница наверняка поняла его. – То что? – перебивает Мики, копируя интонацию бандита. – Убьешь? – а вот это уже с насмешкой. Знает ведь, что клеймо защитника от Намджуна перешло к Юнги, и теперь обязанность присматривать за ней и оберегать, перешло к Мину. Он ведь пообещал Джуну. Вот и кто его тогда за язык тянул? Шуга резко отстраняется, разваливается на водительском и протяжно выдыхает. Как же он сейчас зол! Машина, на которой в последнее время рассекала Мики со своей свитой, тронулась с места и не спеша поколесила куда-то прочь от порта. – Давай я дам тебе денег и людей, и ты свалишь в свою Японию отвоевывать клан? – жалобно предлагает Юн, но с серьезными чертами лица. Мики отрицательно качает головой. Она не отказалась, как ее отец, от идеи вернуть то, что по праву принадлежит ей и ее семье. Не отказалась она и от мести за смерть своей матери. Просто появились дела поважнее и отодвинули изначальные цели на неопределенный срок. Где-то еще вдалеке послышалась полицейская сирена, а следом обеспокоенный стук в окно. Один из парней Шуги оповестил, что кто-то из портовых рабочих сообщил, что слышал крики и видел людей подозрительной наружности, потому сюда едет патруль. Нужно немедленно убираться. Выругавшись под нос, Юн завел двигатель и окольными путями стал возвращаться на главную дорогу. Мики молча глядела в окно и лишь когда машина выехала на трассу, которая приведет их в родной сектор, девушка подала голос. – Я ищу. – Мик, – выдохнул Шуга. Злость уже не так сильно бурлит в его крови, потому и говорит он спокойнее, тише и уравновешеннее. – Пойми, Намджун, он… – Не Джуна, – перебивает японка. Юнги удивленно взглянул на нее. Если не Намджуна, то тогда кого ей искать? – Девушку. Но подобный ответ не объяснил ровным счетом ничего. От того Мин хмурится, пытаясь самостоятельно додуматься, но ничего не выходит. А спутница, похоже, не знает, как объяснить понятно, по-корейски, потому сидит такая же хмурая, закусывает губы и думает, пока, наконец, у нее не созревает цепочка. – Брат Бьюти, – неуверенно проговаривает она, сомневаясь, что называет прицепившееся к врагу прозвище, правильно. Юн вздрогнул, перевел взгляд на Мики и неосознанно сбавил скорость. Девушка жестикулирует руками, словно показывает какие-то точки на отрезке. – Девушка, – следующая точка и последняя: – Айро. Брат Бьюти – девушка – Айро. Честно сказать, Юнги и сейчас ничего не понял, перевел задумчивый взгляд на дорогу, нахмурился, но Мики, воспользовавшись помощью переводчика, и украсила данную цепочку бОльшим смыслом. – Брат Бьюти отправил девушку к Айро. И он напасть. Точно. Юнги вспомнил. К Айро приходила девушка с деньгами и поддельным договором. Все верно, есть кто-то, кто находится в подчинении брата Бьюти. По всей видимости, об этой девушке Мики рассказал Намджун, а ищет она ее, чтобы с помощью этой загадочной особы выйти на того мелкого сопляка. Но зачем ей это? Юнги не спросил, хотя по грустному взгляду мог предположить, что все эти поиски связаны все с тем же Джуном. – Тот мужик видел ее? – отбрасывая всю сентиментальность, серьезничает Шуга. Мики в ответ уверенно кивает. – Ладно, – соглашается он на выдохе. – Спрячь его у нас в допросной, и выясни, как она выглядит. Мики в ответ хмыкнула, хитро улыбнувшись. Ей не нужно было подобное разрешение, и ее подопечные везли секретаря Айро именно туда, в допросную птичьего сектора. Через пару дней у нее в руках будет фоторобот этой особы и тогда все проблемы закончатся в один миг.

***

Хотелось бы, чтобы был. Однако брат Бьюти не хотел, чтобы на него вышли. Бандиты приложили все силы, чтобы об их «госте» никто ничего не знал. Но секретарь Айро даже суток не прожил. Утром, когда Мики пришла его допрашивать, пленник был уже мертв. Отравлен. Конечно же, охрана никуда не отходила, всегда была на чеку, потому в один голос твердили, что никто войти не мог. Наличие яда у пленника стоит сразу исключить, ведь он мог покончить с жизнью еще тогда, когда японка выкрала его из заточения. Вывод напрашивался сам собой – среди бандитов Шуги есть шпион. И лучше бы он оказался один… Под подозрение попали все. Юнги искоса поглядывал даже на близких ему людей. Не доверял никому. Сокджин его не осуждал. Прекрасно понимал, что они не в том положении, чтобы слепо доверять друг другу. Они даже самим себе не могут доверять, так что говорить о других? Напряжение между парнями спало парой дней спустя. Тогда же Шуга собрал их вне штаба, подальше от посторонних ушей и глаз и с полной уверенностью сообщил о том, что доверяет всем присутствующим. Им нужно объединить усилия и проверить тех, у кого был доступ в допросную. Таковых не много, но и не мало. Что на счет Мики и Минсоль, так Юн специально подметил, что и они вне подозрения. Эта проблема вынудила Хосока и Тэхёна оставить попытки отыскать Лолу и заняться новым, более полезным делом, тем более поиски их не дали результатов. Девушка просто растворилась в воздухе и пока это следует принять. – Хён, у меня снова ничего, – потеряно говорит Тэхён, запрыгивая в машину к Хосоку. – Это снова не он. Как же Чон его понимает. Сам в тупике и жутко устал. Он массирует висок, прикрывая глаза, и тяжело выдыхает. – Тэхён-а, – мягко тянет Хо, – давай на сегодня закончим и продолжим завтра? – Не получится, хён, – качает головой с закрытыми глазами Ким. – Завтра у Сокджин-хёна свадьба. Не думаю, что мы что-то будем делать завтра. Хосок хмыкнул, улыбнувшись. Действительно, что это он? Завтра им будет не до этого. – Ты же будешь выглядеть прилично завтра? – на более позитивной волне продолжает Хо, заводя двигатель и трогаясь с места. – Конечно! – обиженно тянет Тэ. – Купил очень красивый костюм! Так что не бойся, стыдно тебе за меня не будет! Чон рассмеялся, продолжая шутить про завтрашний внешний вид младшего, а Ви подхватил эту тему, развивая ее. Наверное, это особенность их сектора, забываться на какое-то время. Ведь каждый в нем может отвлечься от насущных проблем. Пусть даже на час, на вечер, на сутки, но может чувствовать себя беззаботно и легко. Парням сейчас тяжело. Каждому. Но, несмотря на это, сейчас они счастливы. У Сокджина все как у всех, любящая девушка, ребенок, свадьба, мальчишник. Конечно, не такой, как в фильме. Без последствий, но такой же веселый. Решив тряхнуть стариной, они осели в клубе. Пили, танцевали, приставали к прекрасной половине населения. Джин вел себя целомудренно, пьяно шутя про то, что и так одной ногой уже в могиле, а, если коснется другой женщины, то Хэри ему и вторую ногу всунет в эту могилу. Шуга поддакивал, шутя про то, что еще не поздно отказаться от всего и продолжить радоваться жизни. Хосок поддерживал и тянул всех на танцпол, забавно двигаясь. Ему хотелось танцевать, а вот одному этого делать не хотелось. У Тэхёна с Чимином вообще своя свадьба. Оба уже хорошие и невероятно милые. Тэ тянет кальян и кашляет, поперхнувшись воздухом и дымом, потому что Чимин липнет к нему и обиженно рассказывает про то, что он забыл про него, а Чи, на минуточку, скучает, потому сейчас не выпустит Кима из своих объятий. А вот Тэхён, забыв, наверное, свои первостепенные цели, ворчит и вырывается. Старшие смеются, потому что сейчас эти двое поменялись ролями. Вечер заканчивается глубокой ночью, когда пятерка бандитов вывалилась из душного клуба и остановилась на парковке, раскуривая, как в старые добрые, одну сигарету на всех и допивая оставшееся пойло в бутылках. Алкоголь затмевает разум, заставляя покачиваться и громко смеяться от собственной неловкости и нелепости. Они разговаривают о чем-то, вспоминая прошлое и веселые моменты из жизни, но это только старшие. Чимин с Тэхёном вновь враждуют. Пак, шатаясь, пытается отыскать ключи от своей машины, а Ким останавливает его, говорит, что не позволит ехать в таком состоянии и тут же лезет в карманы его джинс, потому что пьяный друг будет сидеть рядом на пассажирском, а Тэхён повезет, он ведь не сильно пьян. Шатает его? Да это асфальт неровный! Язык заплетается? Он просто устал за день! Перед глазами все плывет и кружится? Планета прибавила скорости и начала танцевать вальс с Солнцем. Тэхён не пьян, нет, он стекл как трезвышко. Сокджин хотел позвонить кому-то из их подчинённых, чтобы приехали и забрали парней, не на такси же им разъезжать, но Юнги воспротивился. Сказал, что не может доверять кому-то, особенно в свете последних событий. Хосок начал канючить, что пешком им идти далеко, и он умрет где-то на половине пути. Выход из ситуации нашелся спонтанно. Чимин и Тэхён в ходе своего ребячества случайно толкнули Шугу, он огрызнулся про парочку, а Тэ напомнил ему про Соль. Чимин поддержал, а потом еще и Джин с Хосоком подхватили. Второго водителя найти не составило большого труда. Им оказалась Мики. Так девушки вскоре оказались на парковке. Логично было бы, если бы Мики повезла Джина и Чимина, а вот Минсоль Тэхёна, Хосока и Юнги, потому что живут в одном районе, но Чимин воспротивился, сказав, что не оставит свою машину одну на парковке. Говорил, что ей будет одиноко и холодно без него, а из-за выкрутасов Пака начал выделываться и Ви. Пришлось звонить временному водителю, чтобы доставили этого горе-гуляку до дома. Да только и когда этот человек приехал, разбрестись по машинам так и не удалось. У судьбы странное чувство юмора, потому что водителем этим оказалось зеленое платье. Девушка выглядела растеряно, Чимин говорил, что никуда с ней не поедет, Тэхён потешался, а вот остальные не понимали, что это за концерты по заявкам. Нервы сдали первые у Хосока. Тогда он обхватил поперек живота тело скачущего Тэхёна и втащил его в первую попавшуюся машину, прося скорее уезжать отсюда, потому что он чертовски устал, спать хочет, да еще и в туалет. Машина оказалась Мики и перетаскивать вырывающегося Тэ, который вопил про то, что еще не попрощался со своим Чимин-и, не стали. Чимина тоже силком затащили в его машину и пристегнули ремнем безопасности. Отправив его, и Джин с Юнги погрузились в машину к Минсоль, только вот старший улыбался хитро, потому что сначала завезут его домой, а потом уже эти двое покатятся восвояси. – Будь мужиком, Юнги! – пьяно воскликнул Сокджин, вываливаясь из машины под сопровождение собственного смеха, а Мин закатил глаза, недовольно цокнул, намереваясь помочь другу родиться из машины, но руки уже уперлись в дверцу. Шуга перебрал, как и все, а в теплой машине его развезло. Тело совсем окаменело, и вставать не захотелось. А утром никто не проснулся одиноким. Хосок с Тэхёном посапывали в прихожей у Кима, тогда как Мики по-хозяйски расположилась на тэхёновой кровати. Просто ей хотелось спать, а развозить пьяные тела по домам не хотелось. Потому она, кое-как затащила едва стоящих на ногах парней в квартиру Ви, бросила их там, где упали, и расположилась на царском месте. Джин, конечно же, с Хэри и малышкой Юнджи. У него получилось вернуться так, чтобы никого не разбудить. Всего через пару часов он станет семьянином. Осталось за малым – обеспечить защиту своим близким, которых гораздо больше, нежели две прекрасные девушки, с которыми он живет с недавних пор. Юнги преспокойно пускает слюни на подушку в собственной квартире, а рядом, сидя на полу и облокотившись на кровать, посапывает Соль. Просто Мин, зачем-то, приказал ждать, пока он проснется, а в случае непослушания жизнь девушки превратится в ад. И вот как понять пьяный бред это или нет? Но Минсоль почти до утра просидела рядом, пока сон не сморил ее. Чимин же крепко держит в объятиях спящую Кан Джиюн. Из привычного и обычного только похмелье. Сегодня они проснуться одетые, точно зная, что не провели ночь по-взрослому. Зеленое платье помогла Паку добраться до квартиры и уложить в постель. Оставаться не собиралась, и даже в мыслях подобного не было, но Чи сквозь сон попросил остаться, промямлив, что он не хочет просыпаться завтра в одиночестве. Он был слишком искренен и убедителен. Отказаться невозможно.