Орлы или Вороны

Свинцовые веки разлепляются с использованием всех резервных сил организма. Наркотический сон заканчивается, как и положено, утром. В промежутке между сном и очередной дозой. Еще пару дней назад (а может и недель) сил было достаточно, чтобы доставлять работникам этого заведения проблемы, но сейчас все, на что способно тело, так это слабо дернуть руками, чтобы ремни жалко брякнули о поручни. Тошнит ужасно и хочется кушать, из-за чего пустой желудок заходится в спазме и неприятная горечь оседает на задней стенке горла. В голове звон колоколов, а каждый посторонний шум ощущается остро и болезненно. Зрение в первые минуты после пробуждения тоже страдает – все представляется размытым и мутным, потому чугунная голова бездумно переваливается то на одну, то на другую сторону, шурша по жесткой подушке. В себя прийти не хватает пары минут. В палату входит уже знакомая медсестра с дружелюбной, а на деле лицемерной, улыбкой и с этой же улыбкой подмешивает в пакет капельницы седативные и транквилизаторы, поднимает ползунок, и тяжелая голова пригвождается затылком к подушками. Глаза закатываются, а рот слегка приоткрывается. Там сухо и губы потрескались и побледнели. Наркотический сон, на самом деле, не имеет ничего общего с нормальным, физиологическим. Это все маска, фейк, или театральное представление, разыгрываемое собственным организмом. Разум не отключается в этот момент. Отключается тело. Мысли роятся, путаются, трутся о стенки мозга и черепной коробки, просятся на волю. Состояние – овощеподобное. Живая кукла. И когда Мики стала такой? Если честно, она уже смутно помнит. Разум подводит. Но, кажется, это было что-то связанное со взрывом. Или машиной? Авария? Или..? А когда это было? Как она попала сюда? И, «сюда» – это куда? Дайте перерыв! Не пичкайте таблетками! Дайте найти все ответы! Но нет... Свинцовые веки вновь закрываются, отправляя смотреть отравленные сны, а медсестра заботливо опускает ползунок, чтобы эти сны длились долго, капельно, бесконечно.

10 дней назад

Юнги жутко нервничал, из-за чего срывался на каждом, кто обращался к нему. Даже в машине он ругался на водителя, придумывая самые разнообразные и нелепые причины, почему мужчина с каменным лицом, молча выполняющий свою работу, оказывался в чем-то виноват. Чимин, сидящий рядом и закинувший ногу на ногу, беспечно качал ступней, хмуро пролистывая сводки новостей, чтобы еще раз убедиться, что он в курсе всего. Пак был не заинтересован в неусидчивости и нервозности лидера. И успокаивать его не хотел, а главное – не собирался! Вроде только сам нашел душевное равновесие, а начнет приводить в порядок мысли Шуги – растеряет свои уже укомплектованные. Деньги, преступность и порядок – вот три составляющие, которые главенствуют в современном мире. Три кита, держащие мир на своих спинах. О них знают все, но никто не говорит о том, что эти три направления действуют сообща. Это когда птичья банда главенствовала над маленьким убогим сектором, на нее закрывали глаза и позволяли делать все, что душе угодно, потому что они были как детишки: шалят себе, ну и пусть. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Высшим слоям страны не было никакого дела, потому что действия их и поступки никак не влияли на положение в стране. Но всяким детям присуще взросление. Это и произошло с птичьим сектором. Новостей о нем в последнее время становилось недопустимо много. Они заимели сильную базу, и совершенно не поддавались контролю. Подобное – редкость в стране, но когда такое случается, накинуть поводки на шею нужно сразу же, иначе быть беде. Изредка верхний слой, куда вхожи бизнесмены, главы зарекомендовавших себя крупнейших преступных синдикатов, и министры охраны, здоровья, культуры, экономики и прочего ненужного устраивали собрания, а руководил всем этим цирком, конечно же, – президент. Все тщательно скрывалось и не выносилось на обсуждение. Именно на такое «собрание» получил приглашение и Юнги. От него требовалось присутствие его самого, наличие секретаря и одного телохранителя по желанию. Чимин уже жалел, что согласился играть роль секретаря, потому что лидер конкретно раздражал. Что творилось у него в голове, было известно только ему одному, но разве такое событие стоит лишних нервов? Да. Безусловно, это очень важный и ответственный шаг и от любого неверного действия или слова они могут лишиться не только положения, но и жизни. Их просто сотрут, вычеркнув из истории, словно никогда и не существовали. Но вот только, у Чимина на этот счет один лишь вопрос: «Ну, и что?». Они пережили столько всего(в частности он перенес столько дерьма), так что какое-то жалкое собрание не сможет сделать хуже. Потому, когда нервы не выдерживают, он просит водителя, накрутить звук магнитолы на максимум. Уж лучше пусть голова болит от музыки, а не от воплей Юнги. Шуга и сам понимает, что ведет себя непрофессионально, но ничего поделать не может. Он в ответе за свои сектора, так разве плохо, что он переживает за их будущее. За чужое будущее. Чимин незаметно стучит по плечу бандиту-секьюрити, расположившемуся около водителя, чтобы тот понемногу сбавлял громкость музыкальных композиций, потому что голова уже и вправду начинает побаливать, а динамики топят позади так, что кажется, Пак глохнет. Юнги успокоился. Вначале переписывался с кем-то, громко стуча пальцами по экрану, пока набирал яростные сообщения, а затем задумчиво глядел в окно, думая о чем-то своем, не меняя маску серьезности. Несколько часов в дороге подошли к концу, когда автомобиль остановился у центрального входа отеля, где и была назначена встреча. Здесь есть специальное помещение для таких дел, потому, трое бандитов направились, ведомые ожидавшим их портье, именно туда. Тело онемело от долгой поездки, но жаловаться некогда – огромные двери отворяются и впускают виновников сего собрания. Здесь уже присутствуют представители наивысшего класса, которые презренно оглядывают появившихся молодых парней. Кругом одни солидные дяденьки с мозолями на животах. Наверное, от тяжелой жизни появились. – Шуга, – скупо кивает Цу, протягивая руку для приветствия. – Чимин. – та же процедура. – Они будут настаивать на внедрении в ваш сектор органы действующей власти, – тихо сообщает он. – Мы так и думали, – сдержанно кивает Мин. – Будем отказывать. – Юг вас поддержит, – обещает Цу и тут же отправляется на свое место. Как и новоприбывшие. Чимин принимается нашептывать на ухо, разъясняя, кто есть кто из всего сумасброда. Шуга лишь кротко кивает, пока только стараясь запомнить для начала кто чем занимается и, если повезет, как кого зовут. Компания приличная: три главы приступного синдиката (юга, севера и центра), порядком пятнадцати министров и четыре владельца крупных корпораций, на которых держится экономика страны в целом, а среди них любимый председатель Кан, хищно смотрящий на Юнги и Чимина. Представление начинается ровно в тот момент, когда в помещение появляется сам президент в сопровождении двух мужчин. Общий гомон затихает и все встают, чтобы поприветствовать главнюка. Он взглянул на новоиспеченных бандитов с таким отвращением, что Мин хотел бы припечатать ему кулак и уйти гордо. Образумил Чимин, незаметно одернув подол его пиджака. Просто у Юнги все на лице написано. Беде не миновать в любом случае, так что не нужно усугублять ситуацию еще больше. Пара дежурных вопросов, якобы для разогрева, и все внимание приковывается к новеньким. Какая честь! Похоже на педсовет в школе, когда нерадивого ученика поласкают всем педагогическим составом и обещают принять жесточайшие меры, чтобы исправить поведение. Юнги бычится, отказывается внедрять в сектор прокуратуру и полицию, Цу, как и предполагалось, поддерживает, хотя по факту, просто продолжает отстаивать мнение своего лидера. Как оказалось, он подкупил несколько министров, потому и они поддерживают отказ. Аргументируют просто: много затрат, которые не окупятся. Кто-то предлагает не внедрять органы внутрь сектора, а мониторить снаружи, предоставив всевозможную информацию начиная от населения, и заканчивая черной бухгалтерией. – Извините, а чем это отличается от полного контроля? – язвит Шуга, разводя руки в стороны. – Категорическое нет и точка. – твердо, как и полагается лидеру. Юнги давит своей настойчивостью, глава бандитов Центрального сектора – своим авторитетом, лаконично угрожая расправой в случае неповиновения, только вот Цу вызывающе хмыкает и растягивает губы в отталкивающей улыбке, якобы говоря, что подобным этим детишек не запугать. И пока собрание превращается в громкое выяснение у кого больше и могуче, Чимин немного не понимает к чему это все. Зачем согласие главы, когда можно наплевать на его мнение и насильно ввести законную власть? Преступность возрастет? Мирные жители пострадают? Они будут недовольны? Бред. Этим людям все равно на всех и вся. А потом взгляд падает на действующего президента, который предлагает альтернативные варианты, которые Юнги, опять же, дерзко отклоняет. Вот оно в чем дело. Политика. Выборы совсем близко. А голоса – золото. Пытается подкупить их жителей, чтобы остаться на троне еще на один срок. Наверное, еще не все украсть успел. Но любому терпению приходит конец. Юнги понимает, что если продолжит упираться, может назвать на сектор смерть. Но случается то, что можно назвать чудом: несколько мощных гулов, задрожали стены, завопила сирена. И пока у многих замешательство, пара охранников президента уже выводят его из зала. – Шуга-щи, Чимин-щи, – торопливо обращается их секьюрити, пока вокруг возгорается организованные хаос и паника. – Это покушение на президента, здание заминировано, нужно срочно уходить. Кто этот сумасшедший – неизвестно, но парни мысленно благодарны ему. Юнги даже руку бы ему пожал, но сейчас не до этого. Электричество отключилось по известным причинам, потому бандиты быстро спускаются по лестнице, а не на лифте, черными ходами, перескакивая через две, а то и три ступени. Уже на десятом этаже вновь раздается взрыв. Это в соседнем корпусе – совсем рядом. Пак замирает в ступоре, прислушиваясь, как часть здания рушится. – Что ты делаешь, придурок? – орет Юнги, хватая его за ткань белой рубашки и тянет дальше, спуская по ступеням вниз. Не хватало еще умереть здесь. Или потерять кого-то. Они выбегают сразу на парковку, где ждет водитель, знающий о происходящем, грузятся в машину и уносятся прочь под звонкий скрежет шин. Чимин резко оборачивается, когда они выезжают из парковки. Здание позади и вправду крошится, сыплется, словно карточный домик. Это просто чудо, что взрывы начались в противоположной части гостиничного комплекса и медленно подбирались к ним. Иначе, они были бы уже мертвы, погребены под руинами комплекса, как многие люди там. – Нам это только на руку, – умозаключает Юнги, набирая номер Джина слегка подрагивающими пальцами. Признаться, немного испугался. А вот Чимин, похоже, сильно. Вновь резко обернулся, потер глаза и всматривается. – Что? В чем дело? Цу тоже ушел, его машина обогнала… – Просто показалось, – отмахнулся Чимин, принимая нормальное положение. Показалось, что увидел знакомую. У него просто стресс, вот и мерещится всякое. Только вот глазам верить нужно. Они его пока еще не подводят. – Они уехали, – отчитывается Джиюн по телефону, наблюдая за всем со стороны. Очередной взрыв – и теперь крошится тот корпус, где проходило собрание. Опоры на парковке не выдерживают, и огромное здание собирается на земле. – Тебя не заметили? – интересуется Чонгук серьезно. – Нет, я была осторожна, – заверяет сообщница. – Возвращаюсь. – и сбрасывает вызов, пряча телефон в карман теплой дутой куртки и закрывая его на замок. Быстро семеня ногами, она перелазит через ограду и выходит на дорогу, где припаркован мотоцикл. Надевая шлем, она слышит еще один взрыв, последний, финальный, а вместе с ним вой сирен спешащей помощи. Все же, это была хорошая идея, взорвать к чертям это адское логово.

***

Дядя Хиро взбешён до такой степени, что позволяет себе схватить Чонгука за грудки, накручивая ткань толстовки на большие кулаки. – Совсем уже ахренел? – злится он. – Она моя дочь! – Я говорил, дядя, – спокойно продолжает Чонгук, и хватается за крепкие запястья мужчины, – я уберу ее, если она начнет мне мешать. Так вот, – замолкает на секунду и тут же повышает голос, – она мне мешает! Гук не мог сначала сделать, а потом оповестить. Он решил поступить благородно: пришел к доктору О и открыто оповестил, что он зашлет Мики на остров, если он ее не усмирит или, что на много лучше, не отправит куда-то сам. Существует такое место, затерявшееся в море, недалеко от Чеджу, куда прячут тех, кого нужно спрятать, сохранить от чего-то, удержать на какое-то время. Чонгук просто предложил отправить ее туда. Это что-то типа лечебницы, санатория и тюрьмы в одном флаконе без связи и интернета. Все зависит от того кого и с какой целью туда привозят. – Чон Чонгук! – восклицает врач грубым голосом, эхом отбивающийся от стен его просторного кабинета, и все еще крепко держа чужую толстовку в руках. – Если ты ей что-то сделаешь, я перестану тебя покрывать! Чонгук злится, но, в отличие от врача, в руках держится. Выдыхает тяжело и долго и демонстративно закатывает глаза. – Я ведь не говорю, что убью ее. – в который раз повторяет он. – Просто запру на пару недель там, разберусь с остатком и… – Слышишь ты, остаток… – зло перебивает якудза и трясет за одежду. Вразумить этого ребенка на что-то правильное у него уже давно не получается, но все же он отчаянно пытается сквозь полузакрытые пальцы, но сегодня этот сорванец превзошёл все ожидания! Сегодня он переступил черту. Хиро хорошо относится к мести, даже положительно, но то, что вытворяет этот мальчишка, уже не лезет ни в какие ворота! А Чон все же отдирает чужие руки от своей одежды и толкает мужчину в грудь, тут же угрожающе вскидывая указательный. – Ты обещал папе, дядя Хиро. – сквозь зубы напоминает он. – Обещал, что присмотришь за мной и будешь относиться лучше, чем к собственной дочери! – обещал, конечно, но тогда он не думал, что то невинное дитя, которое так не хотело сходиться с окружающими и сутками просиживало у себя в комнате перед компьютером, превратится вот в эту машину мести! – Не думал, что слово и честь для тебя пустой звук! Удар, бьющий больнее кулака. Хью и Хитман подарили ему ту жизнь, которая у него есть сейчас. Они стали ближе, чем друзья и роднее чем братья. Они стали всем. Потому Хиро поклялся всю жизнь защищать этих двоих и их семьи, только вот как-то плохо у него все с выполнением клятв. Друзей – не защитил, ребенка Хитмана – потерял, а от семьи Хью остался только Чонгук. Этот мальчишка наворотил столько дел, что единственным верным решением будет отправить его куда-то, пока никто не раскрыл личность этого маленького стратега, но разве это возможно? Разве возможно удержать кого-то от мести? Хиро ведь сам такой же. После смерти матери Мики он не просто приехал забрать дочь. Он вначале обезглавил (в прямом смысле этого слова. Катаной) виновного, а уже потом скрылся обратно в тень. – В любом случае, дядя, – Чонгук демонстративно поправляет толстовку, стряхивая с нее невидимые пылинки, – я не собираюсь ей вредить, пока ты не предаешь отца и меня. Имей ввиду. Хиро обреченно вздыхает, вслушиваясь в отголоски хлопнувшей двери. Он не знает, как поступить на этот раз. Игры этого ребенка заходят слишком далеко и у якудза давно не получается не вмешиваться в дела здешних банд. А теперь еще и это. – Где ты сейчас? – звучит на японском. Голос срывается на полукрик, когда дочь отвечает на телефонный звонок. – Я у тебя по нормальному спросил! – крича, перечит врач и тут же вздыхает тяжело и прикрывает глаза рукой. – Послушай, детка, я тебе не ругаться позвонил. Нужно поговорить. Дело срочное.

***

Голова у Чонгука остыла уже на следующий день, после того, как его шпионов искоренили. Спокойствие напомнило о себе, когда дошли новости о том, что эти двое погибли, так и не успев что-либо рассказать. Как он узнал? Ответ прост: Ким Тэхён. Он всегда был большим болтуном, нежели Чимин. Потому от него всегда было проще узнать, если не все, то многое. «Хён, нужна твоя помощь», «Хён, ты чего такой убитый?», «Хён, что-то случилось?», «Хён, я могу чем-то помочь?». Тэхён не сказал ничего прямо, отмахнулся фразами, которые ничего конкретного не сказали бы, но Чонгук ведь в курсе дела, потому конкретно ему они сказали о многом. Теперь, когда глаза и уши были потеряны, у Чона вновь возникла необходимость общаться с ним и с Чимином. Выяснилось, что эти двое окончательно помирились. Гуку было все равно. Они выполнили свою работу порознь. Так что теперь могут хоть замуж выйти друг за друга, или слиться в единый монолит. Безразницы. Единственное, чем они сейчас обязаны, так это рассказывать брату Бьюти, как обстоят дела. Чонгук сказал, что хочет жить как раньше и общаться с любимыми хёнами, а они только раскрыли объятия, не спрашивая, почему не появлялся раньше. Просто знали, что этот ребенок работает где-то, на нескольких подработка, чтобы свести концы с концами. Чимин во время последней посиделки предложил впихнуть Чонгука в банду, чтобы был подручным в офисе. А что? Работа хорошая, стабильный заработок, всегда при деле и все такое. Это конечно очень заманчиво, однако в этом вопросе существуют уже два «но»: Ким Сокджин и Чон Хосок. Столкнуться с ними сложно, но не невозможно. Гук не знал, как они отреагируют, увидев его, но шанс того, что его узнают, слишком велик. Потому он отказался, говоря, что не хочет становиться бандитом, потому что это пугает. Ответ глупый, но хёны рассмеялись, похлопав по плечу. Это ведь так похоже на их маленького пугливого донсена! Вновь очутившись в своей квартире, когда на улице начало смеркаться, Чонгук проверил новостную ленту. Известие про взрыв и покушение уже вовсю гремело в прессе. Даже нашли этого подрывника. Удивительно. Им оказался мужчина 54 лет, который точил зуб на президента. Изумительно! И немного обидно. Чонгук готовил этот теракт неделю, а они за какие-то пару часов нашли и виновного, и причину. Зачем ему это? Чтобы собрание не нашло своего логического завершения и вопросы, которые были на повестке дня, оставались еще долго открытыми. Так что да, в каком-то смысле сегодня он и Джиюн спасли сектор от лап феодалов и так называемой «законной» власти. Так что Шуга со своей шайкой его «спасибо» сказать должны, а еще поклониться в ноги. Чон улыбнулся широко, закусывая нижнюю губу, ведь подобная картина смотрится очень даже неплохо. – Чимин-хён, – тянет он тут же встревоженно, как только Пак отвечает на вызов, – я только что прочел новости! Надеюсь, твоя встреча с крутыми дядьками была не в том здании? – Переживаешь? – хмыкает Чимин на том конце, а голос у него какой-то загруженный и тяжелый. – Еще бы! – по-детски тянет Чонгук, дуя губы. Пак посмеивается все так же тяжело и безрадостно и лжет, что это собрание перенесли, так что он целый день мотался по сектору и вообще у него еще работы много и нужно спешить, пока. Чонгук хмыкнул, растягивая губы в нездоровом оскале. Это все забавляло. Все идет по плану. По его плану. Так почему бы не поставить чайник и не отведать вкуснейшего рамена из супермаркета неподалеку? А мир со своим почерневшим вечером за окнами остановится и подождет.

***

Чимин хмуро посмотрел на потухший экран смартфона и закусил пухлую нижнюю губу, на которой за время поездки появилось пару ранок. Его тревожит что-то, но Пак пока не поминал что именно. Какое-то предчувствие. Возможно, это осадок осознания, что сейчас он мог и не ехать обратно в родной сектор, а лежать под завалами вместе с теми людьми и ждать, когда его холодное тело отыщут спасатели. – Чимин-а, дорогой, – клацая в своем телефоне, спокойной незаинтересованностью обратился Юнги, распевая слоги. Ничего хорошего это не сулит. Абсолютно. – А с каких это пор мы обсуждаем наши планы с левыми людьми? У Чимина дернулись мышцы на лице. Это ведь подозрение? Он правильно понял? Сейчас только не хватает, чтобы милость Юнги сменилась вновь на гнев. Если честно, он все еще пугал до дрожи в коленках, потому Пак старался свести все их встречи к минимуму. Особенно наедине. Тэхён неоднократно рассказывал, какой Шуга-хён крутой, какой заботливый и иногда даже чуткий, но верилось в это с трудом. Просто на Киме сказалось общение с Лолой, на которую уже, кажется, рукой махнули, смирившись с тем, что она вознеслась, не оставив ничего после себя. Для Чи Мин Юнги всегда оставался и представлялся таким, как и во время первой личной встречи: грубым, с тупыми шутками, наклеивающий разные бирки с дурными прозвищами и чересчур жестоким. – Это наш с Тэхёном друг, – отмахнулся Чимин, пряча телефон во внутренний карман пиджака, специально упоминая Тэ, чтобы защитить себя от неминуемых обвинений. – Он ничего не знает. – добавил он, утвердительно кивая, чтобы глава поверил наверняка. Юнги всего лишь хмыкнул, а у Чимина засосало под ложечкой, и внутри он весь сжался в маленький комочек, но внешне остался весьма спокойным и уравновешенным. Однако тяжелый взгляд давил на плечи и Пак принялся мысленно посылать сигналы водителю, чтобы топил педаль в пол, чтобы быстрее приехать, чтобы быстрее отвязаться. – Друг? – переспрашивает Юнги, и сам пряча телефон. – Ваш с Тэхёном? – вскидывает густую бровь и натягивает уголок губ, криво улыбаясь. – Или дружок? – Чимин вздрагивает и возгорается как спичка от случайного чирка. Не нравятся ему такие шутки. Совсем нет. А Мин еще и уточняет. – Личный, м, принцесса? – Доебаться захотел? – зло кидает Чимин и крепче стискивает и зубы и кулаки, потому что Юнги это забавляет, то, как он скалится. – Фу, как грубо, для такой юной леди. И у Чимина сдают и без того слабые нервы. Он поднимает дрожащую от перенапряжения и страха руку с выставленным указательным. Завязывать драку – не его тактика. Его тактика кинуть пару смелых фраз и сразу в кусты, а уж если найдут – тогда и кулаками можно помахать. – Значит, слушай меня сюда. – зло шипит он сквозь зубы. – Даже если нет Намджун-хёна, это не значит, что ты можешь придумывать мне какие-то мерзкие прозвища и втягивать в свои ролевухи! – И с каких пор ты не ссышь в трусы, когда видишь меня? Совсем не боишься? – на грубость Юнги всегда привык отвечать грубостью, и совсем неважно, что первый начал именно он. Став невольным свидетелем телефонного разговора Чимина, злость наступила на горло. Даже несмотря на то, что проверенные источники говорили, что Паку верить можно, Мин все равно не радовал тот факт, что он посвящал в свои планы кого-то еще. И Тэхён. С ним Шуга тоже поговорит, а пока воспитает Чи на понятном ему языке: – Может, стоит приставить член к твоей ж… Иногда имеются исключения из правил и даже принципов. И сегодня был такой случай. Слова главы окончательно вывели из себя, заставляя сорваться с места и первым накинуться на обидчика. Все получилось быстро. Опыта в драках у Мина было куда больше, тем более он специально провоцировал на это собеседника и был готов. Как итог, руки Чимина оказались заведены за спину и крепко удерживались одной из рук лидера, тогда как вторая намотала его рыжие волосы, прижимая лицо не куда-то в кожаную обивку салона, а к паху Юнги. Вот это было действительно мерзко и унизительно. – Так ты отсосать мне хочешь, принцесса? – потешался Шуга при этом, слушая как вопит Чимин, требуя отпустить, приправляя свои команды мольбой и матами, но противник словно не слушал. Кивнул водителю и секьюрити, что им не о чем волноваться и вообще, кто посмотрит – тот труп. Кое-как получилось повернуть голову на бок, чтобы не упираться лицом, а хотя бы щекой, что не уменьшало мерзости от своего положения. Чимин вновь чувствует себя жалко и грязно. Силы попросили небольшой перерыв, потому, не совершая попыток вырваться, он закрыл глаза и тяжело сглотнул. Дыхание шумное и тяжелое оборвалось в тот момент, когда над самым ухом раздался угрожающий шепот: – Значит, слушай и запоминай: – губы Юнги были настолько близко, что они не просто опаляли дыханием кожу, но и касались ушной раковины, – узнаю, что ты сливаешь кому-то информацию – натяну твою жопу на свой член и буду драть пока ты не сдохнешь, ты меня понял? Признаться, Чимин поверил. Шуга звучал слишком убедительно, а главное – он вполне мог это сделать. Кто или что ему помешает? Но вместо того, чтобы согласиться, Пак на автомате все еще язвит, огрызается и шлет туда же, куда обещают посадить и его. Мину это не нравится. Он сильнее стискивает волосы парня, прижимая его щеку крепче к паху, и рычит на ухо: – Еще раз спрашиваю, – сквозь зубы, зло, голосом из преисподней, – понял? – Да понял! Понял я! – писком вскрикивает Чи, почему-то не предпринимая вновь попыток выбраться. Страх сковал удушающими тисками. – Умница. – интонация становится мягче. – И больше уважения, да? – Юн наконец освобождает руки жертвы и слабо хлопает по покрасневшей щеке, как самую последнюю шлюху после минета. – Я твой лидер, не забывай. Чимин резко дернулся назад, не заботясь о том, что все те волосы, которые Шуга намотал на свой кулак, могут там и остаться. Повезло, Мин ослабил хватку, оставляя себе, словно на память, пару волосинок между пальцами. – Останови машину. – голос ломается и надрывается, но водитель, приученный абстрагироваться от происходящего, если того требуют обстоятельства, не слышит. Даже любопытство было подавлено. Только дорога. – Оглох?! – заорал Чимин и нервозно пнул сиденье мужчины под удовлетворительный смешок Юнги. – Я сказал, останови! Плюя на все правила дорожного движения, водитель остановился посреди оживленной дороги, блокируя ехавшие позади машины. Нетерпеливые водители сигналят, выказывая свое недовольство, и тут же объезжают нарушителя, ведь интересные номера не предрасполагают негатива в свою сторону. Чи выбирается на улицу. Ноябрьскими вечерами холодно, но горячая кровь в венах создает ощущения тепла. – Сладкий, – приторно тянет Юнги, из-за чего Чимин пронизывает высшее отвращение, хотя казалось, куда сильнее? – Ты отстранен, до того момента, как я сам, лично не позвоню тебе и не скажу возвращаться. Понял? Немыслимо! То есть, как это отстранен? Это же безумие! – Чего? – в злом удивлении тянет Пак, хмуря темные брови. – Рехнулся? А кто будет… –Точно не ты, – перебивает Юнги стальным холодом и кидает в младшего его же пальто. – Трогай, – а это уже водителю. Чимин рычит утробно и так сильно хлопает дверью автомобиля, что стекло обязано было посыпаться. В голове не укладывалось. За какие-то жалкие пять минут он успел прослыть предателем, оскорбленным, униженным и отстраненным. Шагая к обочине, размахивая руками и пальто, которое находилось в одной из них, он едва ли не попал под машину. Мужчина за рулем остановился со скрежетом и раздраженно посигналил. Пак извинился факом и матами в его сторону, сливаясь с людьми на тротуаре. Ему не хватило на пару кварталов, чтобы доехать до офиса. Идти туда не было желания и уж тем более смысла, он же отстранен, чтоб его… А вот поразвлечься Пак не прочь. Вернее как, напиться и забыться – крикнуть и в кусты, прятаться – убежать от проблем. Возможно, будь он чуточку смелее и умнее, пошел бы сейчас в офис, навалял этому заносчивому Мин Юнги и с гордостью принял долгожданный отпуск. Но он так не привык. Чимин не привык быть сильным. Каждый раз, когда он поднимался, расправляя плечи, какая-то дрянь вновь ставила подножку, громко хохоча над тем, как он падает. Ничего. Чимин полежит, поплачет и встанет снова, чтобы через пару шагов упасть в очередной раз так же низко, как и всегда. Такова его философия. Когда это началось, он не мог припомнить, но в последние годы жизнь явно идет под откос. Выдохнув клубы белого пара, Чи поглубже закутался в пальто. Для таких долгих прогулок он был одет неподходяще. Потому хорошо подмерзнув, наверное, чтобы сохранить свою молодость подольше, он намеревался зайти в ближайший бар, чтобы там утонуть на дне бутылки, но что-то заставило осмотреться, когда он спускался в подвальное помещение. Это случилось снова: ему показалось, что он увидел Джиюн, как и сегодня днем. Только на этот раз он мог остановиться и внимательно всмотреться. И вправду она. И она не преследует его. Она работает. Вернее, ищет работу: бегает от машины к машине и оставляет визитки под дворниками. Наверное, временный водитель. Чимин завис, без зазоров совести став рассматривать, как она медленно удалялась от него, как потирала замерзшие руки, ведь одежда ее была тоже не по погоде. Эта легкая синяя ветровка вряд ли спасала ее от холода. Злость нужно на кого-то выпускать, а тут как нельзя кстати появилась Джиюн. Кан приехала в сектор около получаса назад. Сегодня у не было в планах напоминать Чимину о себе, тем более последние пару встреч оказались весьма успешными. Она просто выбежала быстро распихать визитки, просто так, от скуки, и, если ей позвонят, она выйдет подзаработать. Почему бы нет? Не сидеть ведь дома. Сегодняшняя встреча с Паком оказалась действительно случайностью. Наверное, впервые. Джиюн собиралась возвращаться домой – ее квартира неподалеку – когда кто-то грубо ухватил за локоть. Она не владеет хорошо боевыми искусствами так же, как и Мики, но парочку приёмов для самообороны выучила, только применить их не успела. – Чимин? – округляет она глаза и слегка вытягивает лицо. Действительно удивлена, потому и забывает про вежливый тон, которым она кормит парня вот уже не первый месяц. – Пойдем, – тянет он ее куда-то все за тот же локоть. – Что? Куда? – все еще не взяв себя в руки, Джиюн поддается неосознанно, шагая следом. – Напьемся до синих соплей, поедем ко мне и переспим, – на одном дыхании посвящает девушку в свой план Пак. Голос его груб, без единого намека на нежность или вежливость, как и всегда собственно, но сегодня это даже немного пугает. Чи утягивает ее в подвальное помещение бара, не давая и шанса отказаться.

***

Джин переложил спящий комочек любви и нежности в кроватку и не смог оторвать глаз от спящей дочери. Если бы не произошло все то, что произошло в начале осени, она должна была родиться приблизительно в текущих числах. К счастью, она здорова и развивается, как и положено недоношенным деткам. Врачи говорят, что вскоре она нагонит своих сверстников, а в год ее от них совсем не отличишь. Хоть где-то все хорошо. Хэри, которая спала, когда пришел Сокджин, сейчас просочилась в детскую и, все еще сонная, уткнулась в спину супруга, крепко обнимая. Ким погладил нежную кисть, отчетливо ощущая под грубыми пальцами обручальное кольцо. – Что-то случилось? – тихим шепотом прохрипела Хэри и лишь усилила свою хватку. В ответ Джин выдохнул, вроде как соглашаясь, но не признаваясь. Жена у него то, что надо. Не лезет в душу с вопросами и расспросами. Захочет – расскажет. – Мики приходила сегодня в квартиру Намджуна, – так же тихо оповещает мама Юнджи. – Я хотела с ней поговорить, только вот… – она запнулась и нахмурила брови. Продолжила уже после тихого выдоха. – Кажется, она половину квартиры разнесла. Кричала что-то на своем. Дорогой, может..? – Ей тяжело, – наконец подал голос супруг, перебивая ход мыслей и расцепляя руки жены. Хэри выглядит еще сонной, когда большие ладони обхватывают ее маленькое лицо, а выпяченные губы оказались захвачены в мягкий плен. – И она не любит, когда лезут в душу, - закончил мысль папа Юнджи, глядя возлюбленной в полуоткрытые глаза. Он улыбнулся мягко, Хэри улыбнулась в ответ и кивнула. Ким как-то пробовал поговорить с этой девчушкой, предложить ей свою помощь, если она требуется, да только наткнулся на металлический панцирь и никакого намека на раненную душу. Он так и не смог узнать, что же объединяло этих двоих, но наблюдательность подкидывала весьма романтические и в то же время трагические выводы. Друзей терять тяжело, а близких так тем более. Наверное, если бы Сокджин не убедил себя в том, что жизнь продолжается и без того, кто всегда был рядом, он бы вел себя так же безрассудно, как и Мики. Он не поделился с супругой тем, что тревожит этой ночью. Утянул спать и заботливо позволил расположиться на своем плече. Ей не нужно этого знать, не нужно переживать еще и о том, что Юнги с Чимином могли умереть сегодня, и что над сектором вновь нависла угроза, приближающаяся грозовыми тучами. Она еще абстрактна, потому что легкое дуновение ветерка может все изменить, но все же. Рано или поздно на них должны были обратить внимание, но лучше бы это случилось позже. Намного позже. Это не все переживания. Шуга словно с цепи сорвался. Набросился на Тэхёна, даже успел пару раз показать насколько он силен в гневе, разбив младшему нос и губу, пока Джин с Хосоком не оттянули его самого пропустившего несколько ударов Ви. Но это был еще не конец удивлений. Апогеем стало то, что и Тэхён и Чимин отстранены на время от работы, что было полнейшим безумием. Только не сейчас, когда наконец образовавшийся мир благополучно несется в Тартарары. Причину гнева на донсенов ни он, ни Хосок, а уж тем более сам Тэхён узнать не смогли. Шуга лишь злостно отмахнулся, посоветовав поговорить с Чимином. Он знает. И все на этом. Ким и Пак отлично работают на выезде, они знают все подвозные камни, течения и как вести подобного рода дела, тогда как старшие довольно редко покидали стены офиса. Нет, это не значит, что они только там и сидели. Сокджин уже сбился со счета, сколько раз он навещал сектора южан, разбираясь со всей бумажной волокитой, но это немного другое. Их отсутствие скажется. А Джину не хотелось бы новых проблем, которые можно с легкостью избежать, потому утром он поговорит с Юнги и постарается вернуть все на круги своя.

***

Хосок вломился в спальню друга, громко скандируя его имя и включая свет. Шуга зарычал утробно, утыкаясь лицом в мягкость подушки и пряча ее под ворохом одеял. Да вот только раздражитель в виде Чона не понял в таком поведении просьбу оставить в покое и свалить восвояси. Он принялся тормошить в попытке разбудить, а вместе с тем донести какую-то мысль. Сегодня настроение лидера было, мягко говоря, не очень и своим таким поведением Хосок выпрашивал попасть под общую гребенку. Шуга уже шарил рукой под подушкой, в поисках ножа, который всегда там находился, как замер, явно ощущая, что остатки сна выскальзывают из рук. – Повтори, – шокировано мямлит он в подушку и открывает сонные глаза, режущие даже несмотря на то, что голова накрыта одеялом. – Звонил Цу, – запыхавшись, встревоженно лепечет Чон, – сказал, что не может до тебя дозвониться, – и это не удивительно. Время ведь раннее, а Шуга редко когда отвечает на телефонные звонки. – Он нашел Намджуна, вернее, – запнулся, подминая губы, и тут же перешел на сдавленный полушепот, – вернее… его тело. Шуга выдохнул шумно. Похоже, что с этим вздохом ушли и какие-то надежды, или все тот же сон, но на этот раз окончательно. Он заерзал на простынях, перевернулся, стягивая одеяло с лица, и сощурился еще сильнее, от яркого света. Хосок стоял около постели только в трусах. Сам спал, о чем говорят встрепанные волосы и помятость, а телефон, крепко зажатый в руке, намекал на совсем недавний разговор. Лидер сел на постели, только вот выглядел он словно тряпичная кукла: плечи и голова опущены, спина сгорблена, а руки безжизненно легли на бедра. Они молчали. Мин вдохнул с шумом и задержал дыхание, а затем, зализывая встрепанные белоснежные волосы назад и запрокидывая голову с полуоткрытыми глазами, вновь шумно выдохнул, прикрывая рот рукой. Нечитаемый взгляд неумолимо упал на поджавшего губы и тяжело дышащего Хо. – Он уверен? – наконец задал вполне уместный вопрос глава, но в ответ получил отрицательное покачивание головы. – Ладно, – кивнул он, застыл на мгновение и что есть силы ударил кулаком по собственному бедру. – Вот же дерьмо! А уже через пару минут оба парни сидели на кухне с приглушенным светом и бутылкой крепкого. Какое-то странное чувство внутри и осадок неприятный. Мерзость.