Подмена

Полицейское управление

9 ч

      Дежурный полицейский с бородой и в очках заполнял журнал. Сидящий за решёткой мужик с всклокоченными волосами нудным голосом – видно, не один час - канючил:       - Господин полицейский, дайте водички испить. Нутро горит. Сделайте милость.       - Не положено.       - Помру ведь, ваше благородие. Сжальтесь. Как в котле горю огненном.       - Сказал, не положено.       - Помилосердствуйте, Христом богом прошу...       Вошёл Штольман, послушал мужика, обратился к дежурному:       - Что за стоны?       - С вечера привезли мертвецки пьяного, - вскочил дежурный. - Вот отоспался и теперь ноет.       - Ваше благородие, - встрепенулся арестованный, - не оставьте жаждущего, велите водицы испить приказать. Помираю совсем...       - Дайте ему воды и, если ничего за ним нет, отпускайте, - решил Штольман и прошёл в свой кабинет.       - Слушаюсь, - облегчённо сказал дежурный и подал арестованному кружку с водой, стоящую на столе. Тот, проливая на себя, жадно выпил.       В кабинете Яков со вздохом сел за стол: дел не уменьшается и бумаг с каждым днём всё больше. Только достал, раскрыл папку, как вошёл Трегубов. Штольман встал, приветствуя.       - Ну что, Яков Платоныч? Как баронесса? Что говорит доктор Милц?       - Пока не понятно всё, Николай Васильевич. По мнению доктора Милца, баронесса отравлена опиатом. Кто и зачем это сделал, не известно. А тут ещё вроде как горничная пропала. И баронессу пока не расспросишь. Она не в том состоянии, по словам доктора Милца. И труп под насыпью в Твери с метками Кошкуль. В общем, одни вопросы.       - Да, Яков Платоныч, всё не известно, не ясно и не понятно. Как всегда. От Коробейникова есть известия? Что там у него в Твери?       - Нет. Я думаю, к обеду будут. В три поезд. На нём Антон Андреич и приедет. Тогда...       - Да. Что ж, подождём, хотя... баронесса такой человек, что просто ждать не дадут... Вы, Яков Платоныч, что собираетесь делать?       - Я...       Его прервал вошедший дежурный полицейский:       - Господин Штольман, найдено тело девушки со сломанной шеей. Ульяшин и доктор Милц уже на месте. Ждут вас       - Прошу прощенья, Николай Васильевич.       - Конечно, Яков Платоныч. Работайте, не буду мешать.

В парке

После 10 ч

      Около тела девушки стоял, наклонившись, доктор Милц и Ульяшин с двумя полицейскими. По-дошедший Штольман поздоровался и посмотрел на тело. Мёртвая девушка лежала на спине, подвернув одну ногу под себя, на ней было серое пальто, шляпка валялась в стороне (видимо, слетела), шея неестественно вывернута. Милц выпрямился и, увидев вопросительный взгляд Якова Платоныча, сказал:       - Похоже, что свернули шею.       - Понятно.       - Обыскали? – спросил Штольман у Ульяшина.       - Вот, - показал тот, - носовой платок, билет на поезд, несколько мелких монет, телеграмма...       Яков прочёл телеграмму и убрал в саквояж.       - Как её нашли?       - Лежала на виду, - продолжал доклад Ульяшин. - Любой проходящий увидел бы. Только проходят здесь редко. Вот плотники в Слободу шли, решили путь срезать через овраг – и наткнулись.       - Плотников – в полицейское управление на допрос. Что у вас, доктор? Когда наступила смерть?       - Меньше суток назад. Знаете, Яков Платоныч, эта та девушка, что я видел у баронессы...       - Горничная, - догадался Штольман.       - Именно, - кивнул доктор и вздохнул тяжело.       - Ульяшин, а следы какие-нибудь есть?       - Да какие следы? - не мог скрыть досады полицейский. - Плотники, как её увидали, спустились посмотреть – затоптали всё.       - Фотограф здесь?       - Здесь, ваше высокоблагородие, - Ульяшин махнул рукой, подзывая фотографа.       - Карточки сделайте побыстрее, - приказал тому Яков, - и мне на стол.       Фотограф кивнул и ушёл, забрав оборудование.       - Яков Платоныч, тело ко мне? – спросил Милц.       - Конечно. Ульяшин, тело к доктору! - Штольман на миг задумался. - Вы сегодня были у баронессы? – Милц утвердительно кивнул. – Как она?       - Нормально.       - Её можно будет навестить и расспросить?       - К вечеру, возможно, а завтра наверняка. У неё ещё небольшое недомогание, но покой, сытная еда, лекарство – и она встанет.       Штольман согласно кивнул.

Полицейское управление

После 15 ч

      Штольман перебирал бумаги на столе. Устало распрямившись, потянулся, глянул на часы: полчетвёртого. Время обеденное. Вошёл Трегубов с бумагой в руках.       - Что нового, Яков Платоныч? Есть ли продвижение вперёд?       - Плотники, что обнаружили тело, мало что полезного сказали, Николай Васильевич... Шли они, разговаривали о своём, по сторонам не смотрели. Если бы один рукой не махнул да рукавица у него в овраг не упала, ничего бы не увидели. А тут полез за рукавицей – и вот, увидал. Позвал остальных - все спустились и всё затоптали... Мало толку. Протокол составили и отпустили.       - Так. Что ещё собираетесь сделать?       - Вот карточки убитой. Показал её слугам баронессы – узнали пропавшую горничную.       - Вот как? - удивился Трегубов. - А как же та, в Твери?       - Антон Андреич вернётся – узнаем.       - Так. Хорошо. Я уже по телеграфу запрос из столицы получил. Вот, ознакомьтесь, - полицмейстер протянул Якову бумагу. - Баронесса – человек заметный в Петербурге. Интересуются следствием... Держите меня в курсе, - и полицмейстер вышел.       Ещё раз глянув на часы, Штольман заторопился домой: Анна ждёт к обеду.

Дом Штольманов

После 16 ч

      Штольман отодвинул пустую тарелку, и удовлетворённо вздохнул.       Анна, с рассеянной улыбкой сидевшая за столом, спросила:       - Чай, кофе?       - Чай, - сказал Штольман, внимательно глядя на жену.       Анна была задумчива, ела нехотя и мало. Яков, заметив это, переглянулся с Татьяной, складывавшей использованную посуду на поднос. Та укоризненно посмотрела на хозяйку. Анна, заметив их переглядывание, виновато вздохнула.       - Что-то случилось? – участливо спросил Яков.       Анна кивнула.       - Тебе явился призрак или это был сон? – уточнил Яков, зная, что Анна не сможет долго молчать.       Анна снова кивнула.       - И то и другое? – удивлённо приподнял бровь Яков.       Анна кивнула в третий раз и порывисто вздохнула.       - Я была на кухне. Мы обсуждали с Макаровной меню на завтра. Пришла Татьяна и начала что-то рассказывать. Макаровна её слушала, а я смотрела в окно... И увидела девушку в сером пальто и шляпке с цветочками. Она как-то хитро посмотрела на меня и полезла в правый карман, словно хотела что-то показать. Но в кармане этого не оказалось, да и в другом тоже. Она стала судорожно искать... эту вещь. Смотрела под ногами, вокруг... Нету. Потом вывернула карман и показала мне дырку. Пощупала полý и нащупала эту вещь за подкладкой. Опять хитро подмигнула и... пропала.       - И что?       Анна пожала плечами, вопросительно глядя на Якова:       - Не знаю... Как это всё... не понятно.       - Согласен. – Яков задумчиво посмотрел на жену, сделал глоток чая и решительно достал из кармана карточку убитой в овраге девушки. – Вот эту девушку ты видела?       Анна посмотрела на фото и помрачнела.       - Да, эту... Её убили?       - Да, - ответил Яков, забирая карточку и пряча её в карман.       - За что её?.. И что у неё нашли?       - Да так, обычные вещи, - покачал головой Штольман, - билет на поезд, платочек носовой, монеты...       Взглянув на загоревшиеся глаза жены, обругал себя: «Чёрт меня за язык дёрнул! Дурак! Неспроста ей девушка явилась! Будь она неладна! Втянет Анну в расследование! Вон как у неё глаза загорелись! Чёрт меня дёрнул показать карточку!»       Он быстро, несколькими глотками, допил чай, посмотрел на часы и поднялся из-за стола.       - Ну, мне пора. Передай Макаровне мою благодарность за обед.       - А ту вещь, что она искала в пальто, у неё нашли? - спросила Анна, когда Яков открыл дверь, чтобы выйти из столовой.       - Пока не знаю, что это за вещь, - ответил он твёрдо, бросив выразительный взгляд на жену.       Анна вздохнула, соглашаясь: «Яков прав. Теперь она не одна. И волненья ей ни к чему»       - Вот и славно.

Мертвецкая 18 ч

      - Смерть наступила вчера, примерно, - посмотрел на часы доктор, - в шесть-восемь часов вечера. Шея сломана одним движением. Следов борьбы нет.       - Убита, стало быть, мужчиной. Почему не сопротивлялась? Или напали неожиданно, или не ожидала, потому что знакомый, – сделал вывод Штольман. - И ничего больше сказать о ней нельзя?       - Ну, почему нельзя, - хитро прищурившись, заявил доктор. Штольман с интересом посмотрел на него. - Кожа на лице, видите, какая? Это после частого использования грима.       - Актриса, значит, - задумчиво протянул Яков.       - Скорей всего, - согласился Милц и добавил, отойдя к столу: - Да, и вот ещё. Ваши нашли в её пальто и оставили для вас.       Доктор протянул Якову конверт, в котором была... брошь. Штольман вопросительно посмотрел на Милца и взял драгоценность в руки:       - Где нашли?       - В правой полè пальто. В кармане была дыра, туда эта вещь и провалилась.       - Эта вещь... – повторил Штольман потрясённо.       Ему вспомнился рассказ Анны за столом: девушка в сером пальто, карман с дыркой и в полè... вещь! Он качнул головой, повертел брошь в руке.       – Я, кончено, не знаток, - глядя на брошь, проговорил Милц, - но, по-моему, дорогая штучка. -       Согласен, Александр Францевич. Будем разбираться, откуда у неё такое, - кладя брошь в конверт, а его – в саквояж, согласился Яков. - А свёртка, с которым она, по словам прислуги, уходила, при ней не было...       - Значит, ограбление.       - Значит, искать надо того, кто с ней был...       - Да... уж... - сочувственно произнёс Милц.       Попрощавшись с доктором, Штольман вернулся в полицейское управление.