Подмена

Полицейское управление 14 ч

      В управлении, раздав поручения подчинённым по текущим делам, Штольман сел в кабинете разбираться с бумагами, скопившимися за два дня. Управился он с этим часам к двум.       «Скорей бы уж Коробейников вернулся! - думал Яков, убирая последние папки в сейф. – Такая морока с этими бумагами!»       В это время в кабинет почти вбежал Коробейников.       - Яков Платоныч, прибыл из Твери и спешу доложить...       - Добрый день, Антон Андреевич. Присаживайтесь и рассказывайте. Вижу, не терпится вам.       - Да... - Коробейников налил воды и залпом выпил. - Добрый день... Так вот. Девушку задушили и, судя по всему, сбросили с поезда уже мёртвую. Это, во-первых.       - Стало быть, убийство. И убийца - мужчина.       - Да, и это, во-вторых. В-третьих, на платье метки баронессы Кошкуль. Как мне сказал тверской полицейский, такие метки делают на платьях слуг в богатых и знатных столичных домах. Стало быть, девушка из богатого столичного дома и дом этот баронессы Кошкуль. Простите, - Антон налил ещё воды и жадно выпил. - Какая хорошая вещь – телеграф! Я навёл справки и узнал...       - Что баронесса Кошкуль приехала в Затонск, где купила дом князя Разумовского, - досказал Штольман.       - Откуда вы знаете? - удивился Антон Андреевич.       - От Синельникова: он её и встречал на вокзале. А в тот же день вечером я был у баронессы дома по делу: её горничная пропала.       - Вот-вот, Яков Платоныч. И это-то странно. Судя по одежде и виду, тверская девушка и есть та самая горничная. Баронесса выехала из Петербурга в её сопровождении.       - На это, любезный Антон Андреевич, я задам ваш любимый вопрос: откуда вы знаете?       - Телеграф – поднял палец вверх Коробейников, - величайшее изобретение нашего времени, Яков Платоныч! Я оценил его значение вчера! Я послал запрос и получил подтверждение.       Коробейников, как фокусник, достал из кармана телеграфный бланк и положил перед Штольманом на столе. Яков прочёл и задумчиво произнёс:       - Надо найти проводника того вагона, где ехала баронесса.       - Сделано, - с удовольствием кивнул головой помощник и воскликнул: - Слава телеграфу! В железнодорожном ведомстве сообщили о нём... - Коробейников достал свой знаменитый блокнот и зачитал: - Березин Кондратий Степанович, 48 лет, 20 лет на службе, нареканий нет. Сегодня вечерним поездом будет в Затонске и с ним можно будет поговорить. Как хорошо, что есть телеграф! – Заметив, что держит стакан в руках, Антон поставил его на место.       - Хорошо, Антон Андреевич, - довольно заметил Штольман. - Вы растёте как дознаватель. Фотография погибшей есть?       - Есть, специально ждал, пока сделают. Вот, - вынув из внутреннего кармана, Коробейников протянул фотокарточки и бумаги начальнику. – А это протокол с описанием примет и всё такое.       Штольман внимательно рассмотрел фотографию.       - Позовите Синельникова, если он здесь.       Коробейников с готовностью выскочил за дверь и вернулся с полицейским.       - Расскажите о приезде баронессы. Что-нибудь необычное было?       - Необычное... - задумался полицейский. – Как сказать, вашскобродь, Сашу она какого-то звала всё время. А так ничего, всё как обычно, стонала...       - Не «какого-то», а «какую-то», возможно, - посмотрев на Коробейникова, произнёс Штольман. - Саша – так звали её горничную. Горничная была?       - Была какая-то девушка, может, и горничная, кто её знает. Всё возле барыни хлопотала, ахала, сокрушалась, что та никого не узнаёт, доктора велела позвать...       - Егор Степанович, вы знаете эту девушку? – спросил Штольман, протянув карточку, привезённую Коробейниковым.       - Нет. Эту девушку я не видел, - твёрдо сказал полицейский, разглядев снимок.       - А на горничную баронессы она не похожа? Девушка, что с баронессой была на вокзале, - она?       Синельников ещё раз внимательно посмотрел на фото.       - Нет. Та другая была.       - Эта? – Яков протянул полицейскому карточку, сделанную вчера в овраге.       - Так точно, эта. Она с барыней была.       - Хорошо, ступайте.       Синельников вышел. Штольман, постукивая карточкой по столу, задумчиво следил за Антоном Андреичем, который снова пил воду. Тот засмущался и, не допив, поставил стакан на поднос, затем подошёл и сел на стул возле стола начальника.       - А что у нас, в Затонске?       - В Затонске у нас труп девушки, одетой как горничная. В кармане... - Яков протянул Коробейникову фото и телеграмму, и тот прочёл: «Деньги нужны срочно тчк Жду условленном месте тчк Герцог».       - Кто такой «Герцог»? - спросил Антон Андреевич. - Кличка?       - Возможно. И именно эту девушку, - Яков постучал пальцем по карточке в руках помощника, - слуги баронессы опознали как горничную Сашу.       - Как? - изумился Коробейников. - Но ведь та же, в Твери, горничная баронессы!.. Подмена? - сообразил он. - Зачем? Почему?       - То-то и оно. Сплошные вопросы без ответов. - Глянув на часы, Штольман поднялся из-за стола. - Пойдёмте, Антон Андреевич. Анна Викторовна ждёт нас с вами к обеду.       - Анна Викторовна?.. – Коробейников смутился и даже покраснел. – Мне неудобно, Яков Платоныч...       - Макаровна сварила ваши любимые щи. Да к тому же вы ведь сегодня толком и не ели. А?       - Не успел за делами, каюсь... А щи ваша Макаровна готовит знатные...       - Пойдёмте, Антон Андреевич. Не стоит Анну Викторовну заставлять ждать и сердиться. А то мне от неё достанется. А от меня - вам. Уж не обессудьте.       - Вы как всегда правы, Яков Платоныч. - И снова отошёл к столику у окна, где был графин с водой.       Пока Коробейников пил, Штольман убрал в сейф бумаги, подумав, вложил фотографии обеих погибших девушек в конверт и протянул его помощнику.       - Пусть у вас обе будут, Антон Андреич.       - Разумеется, - ответил Коробейников, засовывая конверт во внутренний карман сюртука.

Дом Штольманов 15 ч

      - Вы, Анна Викторовна, не подумайте, что я обжора, просто щи у вашей кухарки такие вкусные, что невольно хочется и вторую порцию... – оправдывался перед Анной Коробейников, краснея за то, как быстро и жадно он ест.       - Да не извиняйтесь, Антон Андреевич, - остановил помощника Яков. – Вы весь день не ели, а Макаровна готовит так - тут я с вами согласен, - что пальчики оближешь и ещё добавки попросишь, да, дорогая?       Анна кивнула и обратилась к Коробейникову:       - Чай, кофе?       - Чай, Анна Викторовна, если позволите.       - И мне чай, - не дожидаясь вопроса, сказал Штольман, внимательно глядя на жену...       Вчера вечером, за ужином они обсудили убийство актрисы, и Якову удалось убедить Анну, что её вмешательства не требуется.       - Благодаря твоим дýхам, - говорил Яков жене, - мы теперь знаем, что убитая – подставная горничная баронессы Кошкуль, что она украла у баронессы брошь и скрылась. Но нам пока не известно, кто её убил и почему не взял брошь. Дýхи тебе об этом ничего не говорили? - Анна с сожалением покачала головой и огорчённо вздохнула. - Значит, ты сделала всё, что было нужно дýхам, - заключил Штольман и поцеловал жену в маковку.       Когда они вчера сидели на диване в гостиной, при свечах, зажжённом камине, вдвоём, им было так хорошо, что не хотелось думать ни о трупах, ни об убийствах, ни о преступниках...       - Уф! – Коробейников поставил чашку на блюдце. - Спасибо, Анна Викторовна, за обед. А чаю напился на день вперёд.       - А Макаровне передать ваше «спасибо»?       - Макаровне можете передать пять моих «спасиб»... «спасибов»... или как там надо сказать?       - Пять «спасибо», - улыбнулась Анна. – Слово «спасибо» - укороченное выражение «спаси Бог».       - Да?! – удивился Антон Андреевич. – Я как-то не задумывался... – и неожиданно чихнул так звонко и раскатисто, что Татьяна, стоящая по своей привычке у дверей, вздрогнула и перекрестилась.       - Эк вас, Антон Андреич!.. - уважительно произнёс Яков, с трудом сдерживая усмешку, и протянул помощнику салфетку.       - Простите, ради Бога! – со слезами на глазах жалобно прогундосил Коробейников, покраснев. Даже шея стала красной. Он выхватил из внутреннего кармана носовой платок... немаленького размера и спрятал в нём всё лицо. Вместе с платком из кармана вылетел конверт и шлёпнулся на стол. Из него выпали фотографии.       Яков, чтобы не рассмеяться, прокашлялся довольно громко и отпил из чашки. Анна тоже немного то ли покашляла, то ли похихикала и, чтобы не смущать Антона Андреевича, взяла выпавшие фотографии и стала с преувеличенным вниманием их разглядывать. Улыбка тут же сбежала с её лица. Она по-вернула карточку лицом к мужу и сказала совершенно серьёзно:       - Эту девушку я тоже видела во сне.       Штольман сразу перестал улыбаться, а Коробейников вынырнул из платка и, глянув на карточку, во все глаза уставился на Анну. Разве что рот не открыл.       - Когда? – напряжённо спросил Яков.       - М-м-м... – задумчиво протянула Анна, - в воскресенье. Помнишь, я тебе говорила о нём?       - Ты не рассказывала подробности, - кивнул Яков, забирая карточку у жены и передавая её Коробейникову. - Чтó ты видела?       - Девушка... сидела на снегу... возле железной дороги: огни ушедшего поезда были видны вдалеке... Перед ней лежало тело, накрытое шалью... Потом девушка откинула шаль... а там - она же. Только мёртвая... – Анна вздрогнула и обхватила себя за плечи, словно замёрзла.       Штольман быстро встал и набросил шаль, висевшую на стуле, жене на плечи.       - Она говорила с тобой?       - Она рассказывала, что предчувствовала смерть... о барыне, за которой некому ухаживать... – Анна наморщила лоб, вспоминая, и вдруг вскинулась, схватив мужа за руки: - Ещё говорила о «нём»!.. что глаз у него чёрный.       - О ком – «о нём»? - перебил её Яков.       - Не знаю... - качнула головой Анна и продолжала: - ...что-то про камень, который ему барыня не дала или не продала.       - Камень? - переспросил Яков, переглянувшись с помощником.       - Да, камень, - твёрдо сказала Анна, уловив переглядывание мужчин. - Это что-то значит?       - Пока не знаю, - Яков заботливо укутал плечи жены в шаль и заторопился уходить. – Нам пора, Антон Андреевич. Передай Макаровне мою... – взглянув на помощника, поправился: - нашу благодарность за обед.       - Конечно, - вскочил Коробейников. – Анна Викторовна, благодарю за обед. Передайте Макаровне от меня...       - Пять «спасибов», я помню, - прервала его Анна, тоже поднимаясь из-за стола.       - Пять «спасибо», - значительно сказал Антон Андреевич, особо выделив последнее слово.       ...На крыльце Яков, натягивая перчатки, обратился к помощнику.       - Вы, Антон Андреич, отправляйтесь на вокзал, к поезду, и переговорите с проводником. Оформите протокол. Фото при вас?       - Разумеется.       - А я сначала к Милцу за заключением, а потом в управление.

Полицейское управление 17

ч       Штольман и Коробейников встретились перед входом в управление.       - Яков Платоныч, проводник узнал в убитой в Затонске горничную баронессы. Именно она сошла с поезда и повезла баронессу в коляске. Девушку, что садилась с баронессой в Петербурге он толком не разглядел. Только общий вид помнит: как одета была, примерный рост и всё такое. Но проводник другого вагона – вот протокол – опознал по фото девушку из Твери как горничную баронессы.       - Он её хорошо разглядел?       - Да. Говорит, что его дочку тоже Сашей зовут, потому и рассмотрел горничную. В его вагон в Петербурге сели всего два пассажира, мужчины. Много времени их посадка не заняла, вот он просто стоял на перроне и смотрел.       - Значит, подмена, - заключил Штольман.       Полицейские вошли внутрь, и их окликнул Трегубов, вышедший из своего кабинета уже одетый.       - Ну что, Яков Платоныч? Чем дальше, тем серьёзнее?       - Скорей всего, Николай Васильевич.       - Эта девушка, что нашли в овраге, имеет отношение к баронессе?       - Пока точно утверждать не могу.       - Антон Андреич, что там, в Твери? Наше дело?       - Скорее всего, - подтвердил Коробейников и, не дожидаясь вопроса полицмейстера, добавил: - Тверская девушка точно имеет отношение к баронессе.       - Вот как? Расскажите-ка мне подробности. Пройдёмте к вам, Яков Платоныч.

Кабинет Штольмана Спустя время

      - Да-а... - протянул полицмейстер, оглаживая своё колено рукой. - Такого ещё в моей практике не было... Ладно, Яков Платоныч, работайте... – Трегубов встал и посмотрел на часы: полшестого. – Уже поздно, господа. До завтра. – И вышел из кабинета.       Штольман потёр затёкшую шею и откинулся на спинку стула. Коробейников подсел к столу начальника.       - И что теперь, Яков Платоныч?       - Теперь мы спросим у баронессы. Доктор Милц разрешил с ней завтра поговорить. – Штольман взял в руки фото девушек и стал разглядывать, сравнивая. – Если грим, то на первый взгляд и не отличишь... Понятно пока только одно: почему баронесса не узнавала свою горничную. Но почему горничная ушла, куда, зачем, не ясно...       - Украла что-нибудь? Сообщнику понесла? А тот её и убил, а награбленное взял себе...       - Возможно. Вот и спросим у баронессы, не пропали ли у неё драгоценности. Брошь эта, например, - Штольман достал из ящика стола драгоценность и повертел в руках так, что она блеснула в свете ламп.       - Позвольте, - спросил Коробейников и, получив, стал внимательно рассматривать брошь. – Красивая!       - Красивая, - согласился Штольман. - Спросим у баронессы.

Дом баронессы Кошкуль После 19 ч.

      Полицейская коляска подъехала к дому баронессы.       - Мефодий, - приказал полицейскому кучеру Штольман, - жди нас здесь. - И сразу прошёл к дверям и постучал.       - Доложите баронессе Кошкуль, - сказал он открывшему дверь управляющему, - что начальник сыскного отделения полиции Затонска Штольман с помощником прибыл.       - Прошу Вас, господа, - пропуская полицейских, сказал управляющий, вытянувшись при этом по-военному. - Сейчас доложу.       Проводив их в гардеробную, отправился на доклад. Вернулся он довольно быстро и торжественно возвестил:       - Баронесса ждут-с.       Гостиная, куда провёл их управляющий была им знакома. Правда, от былой холодной чопорности остался только сейф, да и тот был скрыт ширмой. Во всём остальном чувствовалась женская рука: ковры, зеркала, подушечки, масса чисто женских безделушек... Сама баронесса сидела в кресле, откинувшись на спинку.       - Добрый день, господа, - чуть глуховатым голосом произнесла она. - Штольман, Яков Платоныч, начальник сыскного отделения полиции Затонска, – представился баронессе Яков. - А это мой помощник...       - Коробейников, Антон Андреевич, - склонил голову перед дамой молодой человек.       - Садитесь, господа. Где вам удобнее...       Полицейские сели за стол лицом к баронессе.       - Что вас привело ко мне? - прямо спросила она.       - Если вы в состоянии ответить на несколько вопросов...       - Вы нашли мою Сашу? - перебила баронесса Якова.       Штольман и Коробейников переглянулись.       - Нашли, думаю, - осторожно начал Штольман, достал из саквояжа карточку и с опаской поглядел на баронессу. - Простите, ваше сиятельство, это полицейская фотография и на ней... - Матильда нетерпеливо качнула головой и протянула руку, куда Яков и вложил фото. - Знакома ли вам эта девушка?       - Нет, - сказала баронесса, разглядывая карточку, - никогда её не видела.       - Но именно она привезла вас в дом с вокзала. Слуги подтвердили это.       - Да? Не помню. Я тогда как в тумане была.       - А эта девушка? - протянул Штольман другую фотографию, забрав из рук Матильды первое фото.       - Ах, Саша!.. – ахнула баронесса, с ужасом глядя на фотографию. - Боже мой, Саша, Сашенька!.. Что с ней случилось?..       - Антон Андреич, позовите кого-нибудь, - встревоженным шёпотом попросил Штольман и сам налил баронессе воды.       Та, стуча зубами о стакан, сделала несколько глотков:       - Она что, мертва?       - К сожалению, Ваше сиятельство.       - Моя Саша мертва... - как бы не веря, повторила баронесса. - Господи, упокой её душу! Как же так?.. Сашенька... Кто?.. За что?..       Вернулся Коробейников со служанкой, которая сразу подхватила поднос с лекарствами:       - Барыня, вот лекарство... - захлопотала вокруг баронессы девушка, - примите...       - Спасибо, Даша.       Баронесса выпила лекарство и немного успокоилась. Полицейские терпеливо ждали.       - Простите, господа, - слабым голосом произнесла Матильда, промокая покрасневшие глаза салфеткой, протянутой горничной. - Ступай, Даша.       Девушка вышла.       - Что-нибудь ещё, господа?       - Да. Если позволите, Ваше сиятельство.       - Я слушаю вас, - сказала баронесса, кутаясь в шаль и глядя на фото.       – Ваше сиятельство, вам знакома эта вещь? – спросил Штольман и протянул ей брошь.       - Да, это моя брошь, - нахмурилась баронесса, разглядывая драгоценность. – Откуда она у вас?       - Об этом потом. А где она у вас находилась?       - В шкатулке, вместе с остальными драгоценностями, - удивилась Матильда.       -  Можно на них взглянуть?       - Можно.       Баронесса сама встала с кресла, ни Штольман, ни Коробейников не успели ей даже руку подать, и скрылась за ширмой. Погремев негромко ключами, она появилась со шкатулкой и конвертом в руках. Поставив её на стол, Матильда сняла с шеи ключик на цепочке и, открыв шкатулку, вынула драгоценности. Среди них полицейские с изумлением увидели брошь, как две капли воды похожую на принесённую ими.       - Как такое может быть? – с недоумением спросил Антон Андреевич.       Баронесса взяла обе броши и с нарастающим изумлением стала их рассматривать, пытаясь увидеть что-то только ей понятное и известное. Штольман вынул из саквояжа лупу и протянул баронесс:       - Возможно, это вам пригодится...       Баронесса с благодарностью взяла лупу и стала разглядывать обратную сторону украшений, бормоча: «Вот оно... А здесь... Нет... Странно... Здесь есть... А тут нет...» - и растерянно поглядела на полицейских:       - Господа... Получается... Меня ограбили?..       - Почему вы так решили, Ваше сиятельство? - спросил Штольман. - Вот же драгоценности, в шкатулке, как вы и говорили...       - Видите, здесь, - баронесса протянула Якову брошь и лупу, - клеймо ювелира.       Штольман присмотрелся и действительно разглядел на обратной стороне броши крохотный треугольник с латинской буквой S в центре. Он знал, что такие клейма некоторые ювелиры ставят на своих изделиях. «Значит, в шкатулке лежали не настоящие драгоценности? Как же так?» Он вопросительно взглянул на баронессу.       - Это стразы, изготовленные по моему поручению, - пояснила она и протянула Якову вторую брошь. - А здесь клейма нет. Это подделка, - и, небрежно бросив драгоценность на стол, в недоумении повторила: - Подделка... Вот это всё, - обвела она руками красоту, рассыпанную на столе, - ради того, чтобы украсть стразы!..       И она как-то грустно покачала головой. Штольман с помощником переглянулись.       - Вы так спокойно об этом говорите?! – ещё больше изумился Коробейников. - Это же какое состояние!..       - Моё состояние не здесь, - покачала головой баронесса, - мои драгоценности в банке. Вот расписка. - Матильда указала Штольману конверт. Тот вынул гербовую бумагу и прочёл. - С собой я взяла стразы, а похититель, выкрав их, положил в шкатулку подделку.       - Ну, вот и объяснение, откуда у горничной брошь, - убирая лупу в саквояж, сказал Штольман и указал на конверт: – Антон Андреевич, сделайте копию списка драгоценностей. Матильда Карловна, я должен забрать шкатулку со всем её содержимым. Вы не возражаете?       - Баронесса кивнула и протянула Якову цепочку с ключом. - Благодарю. А кто знал о замене настоящих бриллиантов на стразы?       - Трое. Я, горничная Саша, моя компаньонка Авдотья Михеевна...       - А компаньонка не могла...       - Нет, она со мной с детства и предана мне.       - Понятно...       - Вы найдёте того, кто мою Сашу... - голос баронессы прервался.       - Постараемся, ваше сиятельство.       ...Сидя в коляске, Коробейников спросил у Штольмана:       - Значит, горничную подменили ради подмены драгоценностей?       - Выходит, что так.       - А когда она... ну, подменила?..       - Пока баронесса спала. У неё времени было достаточно.       - А теперь что?       - Надо распотрошить всех, кто так или иначе связан с похищением драгоценностей, включая скупщиков краденого. Задействуйте всех осведомителей. Такой куш не может пройти незамеченным. Хотя бы слух, да должен был пройти. И готовьте облаву. Я скажу, когда её начинать. Ждите меня у трактира ближе к ночи.

Трактир после 22 ч

      В трактире было шумно и людно. Когда Штольман вошёл, к нему подскочил половой и проводил к дальнему столику. Согнав подвыпившего парня и наскоро обмахнув столешницу, он усадил полицейского лицом к зале и отошёл. Яков снял котелок, расстегнул пальто – в трактире было жарко – и осмотрелся. Все столы были заняты, за ближним к двери шумно гуляла компания. От неё отделился парень в армяке и направился к Штольману. Это был осведомитель Штольмана - Ефимка.       Половой принёс штоф водки, стаканчики и закуску.       - Меня интересуют драгоценности. Много, дорогие. Слушаю тебя, - сказал Яков, наливая стопку.       - Было, - подумав, негромко заговорил Ефимка. - Было, в понедельник. Гопники взяли фраера со слезами на руках.       - Бриллианты? Точно? – Штольман придвинул стопку осведомителю, но выпить не дал: ухватил за руку.       - Точно. Взяли всю кучу. И сдали барыге... - Ефимка вырвал руку, быстро опрокинул стопку в рот и заел капустой.       - А фраер?  Фраер-то? - хмыкнул осведомитель. - Сбежал. Даже защищать не стал или пытаться спасти... - Штольман недоверчиво поднял бровь. Осведомитель сказал обиженно: - Правду говорю! Гопники, как увидели, что взяли, просто... обалдели. А фраер смылся под шумок... - Ефимка выразительно посмотрел на штоф, а затем просительно – на Якова. Тот стал наливать стопку. - За ним не побежали: слишком большой куш... – продолжал осведомитель. - Барыга даже чуть не прослезился. Заплатил полностью, не скупясь. А потом... - Ефимка залпом выпил стопку и даже головой покрутил: - Хорошо пошла! Слёзы-то оказались не настоящими! Что тут началось! Чуть друг друга не прирезали. Но потом разошлись по-мирному... Кто ж знал, что фраер - сам вор?       - Барыга кто?       - Ну-у-у... - развёл руками Ефимка, - уж этого могли и не спрашивать. Слезами только один у нас занимается...       - Будочник.       - Мгм... – угукнул осведомитель и протянул руку к штофу: там ещё достаточно оставалось.       Штольман уже узнал всё, что нужно, и уходил из трактира.       ...На улице его ждал Коробейников.       - Начинайте облаву, Антон Андреевич. Перетрясите всех и вся, но найдите мне драгоценности! Взяли их в понедельник, сдали Будочнику во вторник. Сегодня среда – не успели никуда деть. Ищите, Антон Андреевич, ищите и найдите!       - Непременно.