Подмена

Полицейское управление Утро

      В кабинете Штольмана полицейские сверяли список стразов, взятых ночью у барыги Будочника, с банковским списком баронессы и списком подделок, находившихся в шкатулке. Вошёл полицмейстер и махнул рукой, чтобы не вставали.       - Что, господа полицейские? Как прошла облава?       - Собрали всё, Николай Васильевич, - доложил довольный Штольман, - кроме броши, которая была у лжегорничной. Так что это те самые стразы, что были похищены у баронессы.       - Замечательно, Яков Платонович, - проговорил Трегубов, взяв в руку кулон на цепочке. - «Драгоценности» найдены, значит, всё в порядке?       - Почти.       - Почти? – полицмейстер аккуратно положил кулон и грозно уставился на Штольмана. - Что-то ещё?       - Да, есть ещё и третий список, Николай Васильевич, составленный по тем копиям, что подложили баронессе при подмене. И этот список отличается от двух других... - Яков       -делал паузу.       - И чем же? Что вы там ещё обнаружили?       - В этом списке значится ещё одни предмет, которого нет в предыдущих списках.       - Так-так-так... - задумчиво протянул полицмейстер, по привычке потирая колено. - Это что же получается? Из всего украденного пропал только этот... предмет. Так?       - Так, - поддакнул Коробейников.       - А что он из себя представляет?       - Антон Андреич, - обратился Штольман к помощнику, - продемонстрируйте.       Коробейников картинно извлёк из рассыпанных подделок красный камень в оправе на шнурочке. Полицмейстер внимательно рассмотрел «драгоценность».       - И что в нём такого?       - Вот и мы хотели бы это узнать.       - А в банковском списке, значит, его нет. - Трегубов вопросительно взглянул на Антона Андреевича, и тот кивнул. - Хм! Интересно! - и вернул помощнику. - Ну, а что там у нас по похитителю, ограбленному?       - Похититель и, видимо, убийца лжегорничной, по мнению гопников, – фраер, - вздохнул Яков, протягивая Трегубову лист. - Вот его описание.       Полицмейстер, прочитав, удивлённо посмотрел на Штольмана:       - Что? Этот фраер – человек из общества?       - Скорей всего.       - Да-а-а, - Трегубов задумчиво снова потёр колено. - Странно. И что вы думаете об этом?       - Думаю, что дело не во всех драгоценностях, - Штольман поворошил рукой лежащие на столе украшения, - а в какой-то одной.       Полицмейстер удивлённо посмотрел на Якова:       - Как это понимать?       - Если ему нужно было что-то конкретное, ценное лично для него, он это ценное сразу и забрал. А остальное не так уж и важно. С ним расстаться не жалко. Отняли – и отняли, и Бог с ним.       - Ну что ж, – задумчиво произнёс полицмейстер. - Не лишено ваше предположение... не лишено. - И лпять потёр колено. - Что ж это за камушек такой?       - Будем выяснять у баронессы, - сказал Штольман.       - Хорошо, - поднялся полицмейстер. - Работайте, Яков Платоныч, работайте, Антон Андреич. Докладывайте мне каждый день, как продвигается дело.       ...В приёмной управления Штольмана и его помощника, направлявшихся к баронессе, остановил Ребушинский с блокнотом в руках.       - Яков Платонович, можно несколько вопросов по поводу ночной облавы в Затонске? Скажите, как...       - Об облаве вам расскажет подробно дежурный полицейский, который лично препроводил гопников в камеру, - строго прервал словесный поток издателя Штольман. - А от себя могу добавить, что никому не будет позволено грабить в нашем городе кого бы то ни было. Полиция на страже и защищает. Простите, господин издатель, нам пора. Делà полицейские, знаете ли.       Обойдя опешившего Ребушинского, полицейские ушли. Трегубов, стоявший на пороге своего кабинета, удовлетворённо кивнул головой и скрылся за дверью. Дежурный полицейский спрятал ухмылку, склонившись над бумагами.       Ребушинский так остался стоять, вытаращив глаза.

Дом баронессы день

      - Как вы себя чувствуете, Ваше сиятельство? - поинтересовался Штольман, войдя в кабинет баронессы.       - Со здоровьем всё нормально, Яков Платоныч, а вот с настроением... Присаживайтесь, господа. Антон Андреич, не стесняйтесь, проходите. Прошу вас, называйте меня Матильдой Карловной. Обойдёмся без титулов.       Полицейские расселись вокруг стола, за которым сидела баронесса. Перед ней стояла открытая шкатулка, а вокруг были в беспорядке разложены драгоценности.       - Ну что? Отыскались мои стразы? - насмешливо спросила Матильда Карловна.       - Отыскались, – подтвердил Штольман.       - Неужели? - изумилась баронесса. - Как у вас тут в Затонске быстро всё! В столице год бы искали, да и не факт, что нашли...       - Стараемся, - скромно потупился Коробейников.       - Но... - начал Штольман и замолчал.       Баронесса перевела вопросительный взгляд на него:       - Да, Яков Платоныч?       - Вопрос один у нас возник... – и глянул на помощника.       - И какой же?       - При сверке списков, Ваше сиятельство... = но, заметив недовольную гримаску на лице баронессы, поправился: - Матильда Карловна... - Антон Андреевич замялся: - Мы обнаружили одну странность...       - Это какую же?       - Да вот эту, - и, встав, обошёл стол и положил перед баронессой три списка.       Матильда прочитала и задумчиво произнесла, ни к кому не обращаясь:       - Я могла нечто подобное предположить...       - Это как понимать? - спросил Штольман.       - Этого камня нет в банковском списке.       - Почему?       - Потому что я его отдала, - спокойно сказал Матильда.       - Отдали? Кому и когда?       - Своей племяннице Ольге, которая должна ко мне приехать в конце недели... - и замолчала, испуганно взглянув на Якова: - И что же теперь делать?..       И встретила понимающий взгляд Якова: «Ольга в опасности: камень у неё!»       - И что ж это за камень такой? - спросил Яков Матильду. - Кому он мог так понадобиться?       Та вздохнула:       - Да, есть одни... Появился он уже после смерти мужа... Считает себя дальним родственником...       - Как его зовут?       - Граф Фёдор Коскуль. Правда, сам он называет себя Коскýль, чтобы не путали с Кошкулями. Предложил купить у меня камень...       - И что вас удержало?       - Сама не знаю, - пожала плечами баронесса. - Возможно, то, кàк он просил. Для женщин, как вы, несомненно, знаете, - Матильда усмехнулась и откинулась на спинку стула, пристально глядя на Штольмана, - внешнее впечатление важнее всякой логики. Мне не понравился его тон, взгляд... что-то ещё, не помню уже – и я отказала ему. А его настойчивость ещё более убедила меня ни за что не отдавать ему камень.       Штольман молчал, сопоставляя сказанное баронессой с тем, что он уже знал. Потом достал из саквояжа описание фраера и протянул листок Матильде:       - Вам это описание кого-нибудь напоминает?       Баронесса прочитала и посмотрела на Якова:       - Если это связано с этим камнем, то думаю, да, - баронесса вернула описание Штольману. – Это похоже на графа Кóскуля.       - Да, я так и подумал. Значит, он будет искать этот камень и дальше... – он задумчиво посмотрел на баронессу: - Когда ваша племянница приезжает?       - Завтра. Она и телеграмму мне уже прислала. Вон там, на столе при двери, возьмите.       Коробейников по знаку Штольмана принёс распечатанную телеграмму Якову. Штольман прочёл и удовлетворённо кивнул.       – Я хотела с её приездом новоселье отпраздновать... Да какое уж тут веселье!       - Не отменяйте приём, Матильда Карловна,  сказал Штольман.       Баронесса задумалась, теребя платочек и глядя внимательно на Якова.       - В субботу Красная горка... Хорошо, - сказала она. - Будет приём. Вы сами придёте?       - Коли пригласите, обязательно, Матильда Карловна, и Антона Андреевича с собой приведу. Можно?       - Отчего ж, приводите. Он юноша достойный, приятный, обходительный... – Матильда пытливо посмотрела на Коробейникова. Тот даже покраснел от смущения. - И Михеевна одобрит, я думаю.       И улыбнулась, сразу помолодев.

Полицейское управление День

      В полицейском управлении Штольмана ожидал полицейский, посланный им в Тверь с запросом и фотографиями убитой лжегорничной.       - Как, Вьюнов, успешно? Убитая опознана?       - Так точно, вашвысбродь, - вытянулся по стойке «смирно» полицейский. - Опознана как актриса тверского театра Дронова Матрёна Савельевна. По словам других актёров, уехала в воскресенье, на Пасху, по личным делам в Затонск.       - Молодец, Вьюнов.       - Рад стараться, вашвысбродь. Здесь, - протянул он папку Штольману, - протоколы и прочие... документы.       Яков взял папку и внимательно посмотрел на Вьюнова. Тот стоял, вытянувшись, и как будто ждал чего-то, серьёзно глядя на начальника.       - Пройдите в кабинет. Там договорим, - качнул головой Штольман и увидел облегчение на лице полицейского.       В кабинете Яков сел за стол, раскрыл папку и стал просматривать документы, пока Вьюнов чётко докладывал:       - По данным представителя Департамента полиции, - Штольман в изумлении вскинул глаза на полицейского, - убитая Дронова входит... входила в группу бомбистов. Она должна была достать деньги для группы на приобретение оружия. Руководитель – некто, по кличке Герцог. Он из столицы отправил ей телеграмму... - Вьюнов указал на лист в папке, - следующего содержания...       - Да, вижу, - прервал Яков. - Что-то ещё по убитой?       Вьюнов пожал плечами:       - Говорят, боевая группа, куда входила убитая, поклялась отомстить убийце. Если это важно...       Штольман строго взглянул на полицейского:       - В таком деле всё важно.       - Виноват, - вытянулся полицейский. – Департаменту полиции стало известно, что руководитель группы выезжает из Петербурга в Тверь сегодня вечерним поездом.       - Зачем, не знают?       - Предположительно, на похороны Дроновой. Они завтра в полдень.       - Свободен.       Вьюнов по-военному развернулся и покинул кабинет.       - Вот и объяснение телеграммы и причин участия актрисы в похищении. Деньги. Интересно, сколько ей предложил граф? Денег при ней не обнаружено...

Поздний вечер

      В кабинете Штольмана часы показывали восемь, но никто не торопился уходить. Штольман, Коробейников и полицмейстер пили чай.       - Вы уверены, Яков Платоныч, что всё получится? – мешая ложечкой в стакане, задумчиво спросил Трегубов.       - Уверен, Николай Васильевич. Смотрите сами. - Яков поставил стакан и грудью навалился на стол. коробейников замер, не донеся ложечку до рта. - Во-первых, графу нужен камень. Значит, он непременно приедет в Затонск и на приём придёт под любым предлогом. Во-вторых, настоящий камень он может получить либо с трупа - а на это он вряд ли пойдёт и при стечении народа в особенности, - либо подменить при удобном случае. А такого случая мы ему до приёма не предоставим. За это вы, Антон Андреевич, отвечаете головой. Глаз не спускать с племянницы и ни на шаг не отходить. Значит, камень-страз граф привезёт с собой и обязательно принесёт его на приём. Вот там-то мы ему и организуем удобный момент. В-третьих, брать графа надо с поличным, иначе отвертится. И адвокаты ему в том помогут.       Коробейников выдохнул – оказывается, он сидел, задержав дыхание.       - Да, всё правильно. Дай Бог, чтоб получилось, - перекрестился полицмейстер. – Ну, господа, в таком случае - за работу. Яков Платоныч, желаю удачи, Антон Андреич, я на вас надеюсь.       Поставив стакан на стол Штольмана, Трегубов вышел из кабинета. Яков расслабился и откинулся на стуле. Взглянув на Коробейникова, машинально мешавшего уже остывший чай ложечкой и невидяще глядевшего перед собой, спросил:       - Страшно, Антон Андреич?       - Страшно, Яков Платоныч, - Коробейников аккуратно поставил стакан на стол, поправил ложечку, поднял глаза на начальника.– Я никогда ещё не участвовал в таких... делах.       - Всегда всё происходит когда-то в первый раз, Антон Андреевич. Вы справитесь.       - Вы так во мне уверены?       - Абсолютно.       Коробейников судорожно вздохнул, встал.       - Можно мне идти, Яков Платоныч?       - Идите, Антон Андреич. Отдохните, отоспитесь – и завтра за работу.       Коробейников кивнул и молча ушёл. Штольман, оставшись один, выпрямился и упёрся подбородком в сложенные руки.       Всё должно получиться. Да что там - получится! Если он правильно просчитал графа... А он просчитал правильно! Он уверен. Уверен. Завтра приедет племянница, и будет повод появиться в доме баронессы и самому на месте осмотреть сад, продумать, где разместить полицейских, как перекрыть все подходы, да и в доме неплохо бы поставить двух-трёх потолковее... Ульяшина, например. А в саду - Синельникова с Евграшиным...       Взгляд его упал на беленький конвертик под чернильницей. Это давнишняя записка от Анны. Он её не выбросил, а оставил на столе. Просто так. Для себя. Яков достал листочек и прочёл:       «Яша! Гуляла я рядышком, как доктор рекомендовал, да и зашла в управление. Тебя не застала. У меня всё хорошо, просто соскучилась. Жду дома с нетерпением. Твоя Анна».       - «Твоя Анна», - произнёс вслух Штольман и улыбнулся: – Моя Анна...       Взглянув на часы, Яков стал собираться: его с нетерпением ждали дома.