Три шага до вечности

Тепло камина убаюкивает, нагоняет сонливую тяжесть на всё тело, и Гарри, отложив учебники, чуть устало смотрит на тёплый огонь, пляшущий по сухим поленьям. Гермиона, уютно устроившись в глубоком кресле, читает древний, практически распадающийся на пергаментные листы фолиант. Эти две недели, что они находятся в таком знакомом и непривычном им Хогвартсе, дались им нелегко. Собственный факультет не особо был рад героям, что вернулись в стены родной школы. Пару раз парни задерживали Гарри после уроков, вскользь задавали вопросы о том, почему Снейп был оправдан, девушки о том же самом интересовались у Гермионы, при этом не особо скрывая своего неприятия. Другие факультеты старались придерживаться нейтралитета, но всё равно перешёптывались, порой зубоскалили, бросали недовольные взгляды. Чуть сдержаннее вели себя преподаватели, но и они порой могли обронить пару замечаний по поводу и без повода, и как будто не замечали, что творится среди студентов, при этом подогревая их провокационными высказываниями, брошенными невзначай и попадающими точно в цель. Гарри едва слышно вздыхает, вглядываясь в призрачную игру огня, думая о сложившейся ситуации, и, как себя вести теперь с сокурсниками и преподавателями, чтобы не получилось так же, как на четвёртом курсе. Ему не хочется вновь быть изгоем среди тех, с кем ему практически год жить под одной крышей. Он не хочет оправдываться окружающим в своём поступке, в котором он поступил правильно для самого себя, по справедливости, которой так жаждало его сердце. Ведь это было впервые – его мнение изменилось, когда он узнал правду, и это было его первое собственное решение, скрупулёзно обдуманное и взвешенное. Тогда принятое за него решение стало ловушкой для него, сейчас же – ответственность собстенный выбор, о котором он не жалеет. Гарри прикрывает на мгновение глаза, с равнодушным спокойствием думая о том, что он справится с этим положением. Главное, чтобы к ним сильно не приставали и давали учиться, а остальное – он ведь и не через такое проходил. Он ещё долго сидит с закрытыми глазами, слушая потрескивание поленьев, тихий шорох пергаментных страниц, проваливаясь в какое-то безвременье. И в какой-то момент не то ощущает, не то понимает, что не чувствует вообще ничего – ни своего тела, ни своих эмоций и чувств, что вокруг него одна безликая и гулкая пустота, от которой закладывает уши. И что он один – один на один с ней. А ещё то, что будто он смотрит на самого себя, или же ему попросту показалось. И это его до жути пугает – он не боялся сражаться на Тримудром турнире, не боялся Волдеморта, не боялся собственной смерти, но вот этой пустоты он устрашился до исступлённого ужаса, что сдавливает грудь стальным обручем, не давая глотнуть воздуха, и не позволяя пошевелиться. Тёплое, лёгкое дуновение вдруг окутывает его, прогоняя охватившую его стылой темнотой пустоту, усмиряя ледяную жуть, подаренную ею, даря взамен умиротворяющее спокойствие внезапно разыгравшемуся воображению. Гарри глубоко вдыхает раз, другой, третий, ощущая, как тиски, сдавившие его грудь, исчезают, он медленно открывает глаза, привыкая к свету от камина, не совсем понимая, что это сейчас вообще с ним было. Словно он… был здесь и не здесь одновременно или же не был вполне собой, будто наблюдал за самим собой со стороны. И страх, улёгшийся, свернувшийся, всё равно маячит на границе сознания, что такое может повториться вновь. Он резче, чем хотелось бы, встаёт с кресла, и проходится вперёд и назад перед небольшим столиком, что стоит перед диваном и креслами, ощущая в ногах и руках лёгкое покалывание, и понимая, что они занемели от долгой обездвиженности. – Гарри? – Гермиона отрывается от книги, и с недоумением смотрит на друга, что ходит из стороны в сторону, хмуро глядя перед собой. – Что случилось? – А? – он, остановившись, вскидывает на девушку задумчивый взгляд, и едва заметно улыбается ей: – Всё хорошо, Герм, правда. – Что-то не похоже, - не поверив его спокойному тону, качает головой она в ответ. – Но, если захочешь поделиться, то… - Я знаю, Герми, - он подходит к креслу, в котором она устроилась, присаживается на подлокотник и, вновь улыбнувшись, протягивает руку, чтобы с нежностью обхватить протянутую в ответ девичью ладонь. – И… Спасибо. - Мы друзья, - чуть смущённо улыбнувшись, говорит она, подмечая проскользнувшее напряжение во взгляде парня. – Так что не за что. Он кивает в ответ и, поднявшись, позёвывает, прикрывая ладонью рот. - Я, наверное, пойду спать. День сегодня был тяжёлый. Доброй ночи, Герм, - чуть коверкая слова от зевоты, говорит Гарри, ощущая усталую тяжесть во всём теле, что с каждой секундой возрастает. - Да, конечно, иди, - Гермиона, отложив книгу на столик, стоящий рядом, поднимается вслед за ним и тоже зевает. – Думаю, нам обоим не помешает выспаться. - Ага, - он раскрывает руки для объятий, и девушка тепло обнимает его в ответ, устроив голову на его плече. - Гарри, ко мне сегодня Джинни подходила, - тихо говорит она в мягкую ткань его джемпера. - Джин? Она что-то хотела? Или, сказала? – немного обеспокоено спрашивает Гарри, чуть крепче обнимая, словно стараясь укрыть её от угрозы, как и тогда – на войне, неосознанное и инстинктивное. Ведь в эти долгие дни донимают расспросами не только его самого, но и Гермионе достаётся. И ему не хочется, чтобы единственная подруга, ставшая ему сестрой не по крови, но по духу, пострадала из-за его решений и поступков. - Про тебя спрашивала. Ну и про Директора тоже. Они все просто не понимают, отчего ты защищал профессора. Но и объяснять то, почему так всё сложилось, за твоей спинной, я считаю не верным, - вздохнув, отвечает девушка. - Спасибо, Герм, - Гарри невесомо поглаживает её плечи, чтобы ободрить и успокоить. – Ты верно поступила. Ни ты, ни я не обязаны перед ними отчитываться. Тем более, что профессор, наверняка, не хотел бы, чтобы кто-то говорил о нём. Это ведь его жизнь. - Нет, Гарри, конечно же нет, - она поднимает голову и немного сонно улыбается ему. – Ты всё верно говоришь. И ни ты, и ни я не хотели бы стать предметом таких обсуждений, а профессор Снейп – тем более. - Я тоже так считаю. Хорошо, что ты ничего не сказала. И я сам не хочу говорить им о том, что не принадлежит мне. Это не моя тайна и не моя жизнь, – Гарри и не смог бы поступить иначе, ведь он сам когда-то попадал в такую же ситуацию. - Хорошо ещё, что ты взял с Рона клятву о неразглашении, - Гермиона смотрит на него со всей серьёзностью. – Иначе все бы давно всё знали. - Не только с него, ещё и пару-тройку чиновников пришлось заставить поклясться, – едва заметно усмехается Гарри. – Не представляешь, чего мне это стоило. - Ты не говорил об этом, - Гермиона качает головой. – Но оно и понятно. Правда, я не понимаю, почему ты не взял клятву с меня. - Просто я верю тебе, - он открыто смотрит на неё. – Ты верная, умная и не станешь говорить о человеке, когда этого требует ситуация. - Гарри, - девушка, улыбнувшись, вновь качает головой и с теплотой смотрит на друга. – Спасибо за доверие. - После всего, через что мы прошли, ты для меня больше, чем друг. И я знаю, что могу доверить тебе свою жизнь, - Гарри вновь привлекает девушку к себе и, уложив её голову на своё плечо, ласково целует в висок. Гермиона крепко обнимает его в ответ. Они молчаливо стоят в обнимку, наблюдая, как постепенно угасает огонь на тлеющих поленьях в камине, каждый думая о своём. - Знаешь, - прерывает затянувшуюся тишину Гермиона. – Джинни хочет встретиться с тобой, она интересовалась, когда ты будешь свободен. Мне кажется, что она хочет поговорить о ваших отношениях. Гарри ничего не говорит, только грустно смотрит перед собой, понимая, что ему совсем нечего сказать. Что все те отношения, которые связывали его и младшую Уизли за всё это время словно истончились, стёрлись под прессингом времени и обстоятельств. - Я… не знаю, - чуть запнувшись, спустя минуту отвечает он. – Правда, Герм. Я… Она уже приходила на Гриммо, но только разговора не получилось. Если она будет спрашивать обо мне, то скажи, что я занят учёбой, делами. - Хорошо, Гарри. Я понимаю тебя. Потому что и сама чувствую, что… что-то изменилось. Или во мне, или в мире, или… не знаю… - она говорит быстро, сбиваясь на полуслове, словно сама боится признать то, о чём начала говорить. - Всё хорошо, Герм, - он, ослабив объятия, заглядывает в её лицо и грустно улыбается. – Я сам порой чувствую себя также. Но думаю, что у нас обязательно должно быть всё хорошо. - Да, обязательно, - она улыбается его словам и едва заметно целует его в щёку. – Доброй ночи, Гарри. - И тебе, - отпустив её, он в несколько шагов оказывается за дверью своей спальни. Гарри прислоняется к двери и ещё некоторое время стоит, прикрыв глаза, обдумывая, как ему поступать дальше в отношении Джинни, да и всех остальных. Но так и не собрав разрозненные мысли во едино, он проходит к кровати, переодевается в пижаму, умывается перед сном в небольшой ванной комнате, которая расположилась рядом с гардеробной, и, забравшись в постель, снимает очки и кладёт их на тумбочку. Только вот уснуть ему всё никак не удаётся от набегающих друг на друга мыслей, он ворочается в жаркой постели, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. Какой-то безотчётный страх вновь накатывает, как многотонная волна. Не выдержав больше, он тихо зовёт Кричера и просит его принести тёплого молока с волшебной куркумой и вересковым мёдом. Домовик тихо бурчит на то, что молодой хозяин себя не бережёт, засиживаясь допоздна, но требуемое приносит и даже некоторое время сидит рядом с Гарри, пока тот не проваливается в крепкий сон без сновидений.

***

Северус распахивает дверь в кабинет Защиты от Тёмных Искусств – резче, чем хотелось бы – и заставляя тем самым всех присутствующих вздрогнуть и замолкнуть на полуслове. Пройдя за кафедру, он окидывает хмурым взглядом седьмой курс всех четырёх факультетов, собранных в магически расширенном кабинете. - Каких-то несколько недель, и вы все умудрились сделать жизнь всей школы невыносимой, - тихо, но со стальными нотами от едва сдерживаемого гнева в голосе, произносит он. Учащиеся молчаливо ожидают, что же будет дальше, и продолжение не заставляет себя ждать. – Мало того, что многие из вас пропускают занятия по предметам, которые необходимы для сдачи финальных экзаменов, так вы ещё и умудряетесь ввязаться в магические дуэли, которые, как вы знаете, на данный момент запрещены Министерством Магии, – Северус холодно окидывает тёмным взглядом собравшихся. – И если бы только это… Мужчина замолкает, позволяя тишине повиснуть на долю секунды и вновь заговаривает: – Но нет же, вам нужно большее... Как, к примеру, ополчиться против меня, – взгляд его становится жестче. – И против тех, кому вы обязаны жизнью. Тишина звенит напряжением. А он, как при остановившемся вдруг времени, видит взмахи рук с зажатыми в них палочками, что направлены в его сторону. - Преступник! - Убийца! - Предатель! - Ты не директор! - Тебе не место в нашей школе! Нестройный хор голосов всех тех, кто держит его на прицеле своих палочек. Северус, держа наготове палочку, выходит из-за кафедры и с толикой грусти подмечает: даже слизеринцы не остались в стороне. Хотя, чему удивляться, думает он, они ведь знают - он предал Тёмного Лорда ради Светлой стороны. И с едва сдерживаемым удилением наблюдая, как Поттер и Грейнджер слаженно, в несколько шагов и буквально за мгновение оказываются перед ним, выставляя двойной щит. - Что, Поттер, снова защищаешь Пожирателя? – кричит кто-то из толпы семикурсников. – Ты, часом, не перепутал сторону? Или ты теперь за Волдеморта, а, Поттер? - А я на своей стороне, где и должен быть, - холодно отвечает Гарри, готовый запустить в толпу экспеллиармусом. Не этого ожидал юноша, не теперь, когда всё позади, когда он с такими потерями одержал победу. Равно, как и Гермиона, которая довольно много помогала ему с защитой Снейпа после войны. Северус ловко обходит их, перехватывает руку Гарри, заставляя того опустить палочку. Щит исчезает. И в ту же секунду — удар. От заклятия, что расползается огненными всполохами по спине, и мужчина едва сдерживает стон боли, стискивая зубы. Только никто из них не замечает магических потоков, что посылает замок в ответ на такой вопиющий поступок учеников, тем самым создавая невообразимую смесь, что обрушивается на всех троих. Гарри и Гермиона улавливают эту резкую перемену в директоре и переглянувшись, и широким шагом оказываются ближе к нему, вновь выставляя щиты. Но теперь уже с тревогой в глазах. - Ну и какого Мордреда здесь происходит? Внезапно прокатывается зычный голос по всему кабинету. Студенты в растерянности опускают вскинутые вместе с палочками руки, оглядываясь в поисках незнакомого голоса: кто-то поспешно прячет палочку, кто-то, напротив, стоит, не веря в происходящее и бравируя своей силой, а то и просто вспыльчивым характером. И с удивлением обнаруживают в распахнутых дверях профессора МакГонагл с группой людей в аврорской форме, новоизбранного министра магии и стоящего позади них Драко Малфоя, что был белее самой смерти от происходящего в кабинете. - Ничего необычного, министр, - с усилием произносит Северус, не оглядываясь на Шеклболта. – Отрабатываем защиту. - Северус, - бывший аврор, чуть качнув головой, подходит к ним. – Ты мне зубы не заговаривай. Если что, то сразу присылай сову — для таких… упрямцев… у нас есть специальные экскурсии по Азкабану. Шеклболт, несмотря на то, что стал министром, не потерял аврорской хватки и сразу сообразил, какого именно рода конфликт назревает между учащимися, деканами, судя по бездействию Минервы, и директором. - Кингсли… - предостерегающе хмурит в ответ брови Северус, заставляя себя повернуться к министру, и тем самым удвоив боль от брошенного в его спину заклятия, и на грани болевого шока шепчет: – Детей на растерзание не отдам. - Моё дело предложить, как говориться, - бывший аврор окидывает хмурым взглядом студентов. – Как и обещал, возвращаю Драко Малфоя... Только вот Северус не успевает ничего ответить ему, смертельно бледнея на глазах и, враз ослабев, начинает оседать, чтобы быть подхваченным четырьмя руками героев не так давно окончившейся войны. - Профессор! – голос девушки полон испуга. Осознание, что кто-то на самом деле атаковал Снейпа, расползается по спине ледяной дрожью. А вместе с ним — страх. За него. За себя. За Гарри. И мелькает какая-то несуразная мысль, что их бывший преподаватель зелий должен быть не настолько тяжёлым, несмотря на то, что Гарри поддерживает его с другой стороны. - Дьявол вас всех побери, - тихо ругается Кингсли, бросаясь на выручку Гарри с Гермионой и давая знак аврорам, чтобы те наложили незаметно щит, при этом сам вскидывая палочку. – Что, к чёрту, происходит?! Гарри? И Гарри вдруг хмуро окидывает взглядом аудиторию, своих сверстников, МакГонагл и авроров на дальнем плане, и как-то устало и недобро смотрит сквозь свои очки в глаза Кингсли. - Война, Кинг, – она не окончена. Она продолжается. Здесь и сейчас. Голос Гарри не звучит громко, но в нём слышится неоспоримая правда, от которой становится холодно - Что… - Шеклболт на секунду теряется от его взгляда и слов, но тут же берет себя в руки. – Гарри..? - Сначала помощь Директору, потом – всё, что хочешь, Кинг, - накладывая чары на бессознательное тело Снейпа и поднимая его в воздух, тихо говорит Гарри. – И, пожалуйста, не выпускай отсюда никого, пока не выясним, кто это сделал. - Да и сам уже вижу, - кивает ему Кингсли и тут же отдаёт распоряжение аврорам: - Никого отсюда никого не выпускать. Пока не узнаем — кто это был, – и поворачивается к декану Гриффиндора: – А, вы Минерва, пройдёмте с нами. И по пути пригласите колдомедика. - Лучше я сам, - Гарри кивает молчаливо шагающей рядом Гермионе, передавая ей чары, и наколдовывает своего патронуса: - Передай господину Сметвику, что срочно необходима его помощь. В кабинете директора. Минерва поджимает губы на самоуправство Поттера и Министра. Была бы её воля, то она бы сама заняла место директора и не было бы тогда этого яростного и уничтожающего всё хорошее, что есть в Хогвартсе. Она бы не допустила того, что допустил Снейп, да и вообще… Что они все знают о школе и ответственности? Тихо дав распоряжение Малфою отправляться в подземелья, она вновь оглядывает кабинет, поджимая губы. И гордо вскинув голову, она устремляется вперёд, оставляя позади себя и министра, и героев войны, и потерявшего сознание директора. Коридоры школы пусты и тихи, и только эхо быстрых шагов разносится по ним, да лёгкое дуновение магии на несколько мгновений окутывает идущих. Гарри и Гермиона молчат, думая каждый о своём, Кингсли старается сдержаться от расспросов. Для Гарри это всё – словно уже виденное, пройдённое и пережитое не раз и отзывается какой-то неясной тянущей болью в груди. Горгулья отскакивает в сторону, не интересуясь паролем, видимо настроенная на такой немаловажный момент. Кабинет директора не изменился с тех пор, когда Гарри побывал здесь летом, только кое-что всё же неуловимо изменилось – напротив директорского стола висел портрет Альбуса Дамболдора. Бывший директор не молвил ни слова, с напряжением наблюдая, как укладывают на диван его приемника, а из камина в этот момент появляется Сметвик с небольшим чемоданом в руках. - Гарри, вы так внезапно… - начинает колдомедик и тут же подходит к лежащему без сознания Северусу. - О... что произошло? - Никто из нас не слышал заклинания, и мы не уверены, что правильно… вернее не поняли, что именно это было... – начинает Гермиона и останавливается, чувстую подступающие вдруг слёзы. – Но скорее всего оно было очень болезненным, потому что… А ведь он только недавно… - отчего-то сбивчиво, словно бежал стометровку, и с каким-то отчаянием в голосе проговаривает Гарри и умолкает под пристальным взглядом колдомедика, позволяя Гермионе взять себя за руку. - Я понял вас, Гарри, не волнуйтесь и пока все, кто здесь присутствует – можете или выйти, или остаться, но отойти, дабы не мешать мне, хорошо? МакГонагл еле удержавшись от выразительного фырканья, покинула кабинет, а Кингсли выразительно кивнул в сторону балкона, давая понять, что от разговора никуда не деться. Гарри глубоко вздыхает, успокаивая самого себя и всколыхнувшиеся не к месту панику и страх, и, потянув за собой Гермиону, устремляется вслед за Министром, догадываясь, что разговор будет не из приятных. Кингсли смотрит вдаль, на раскинувшиеся горы и лесную долину, собираясь с мыслями. - Так что же всё-таки происходит в Хогвартсе? И почему ты уверен в том, что идёт война, Гарри? Ведь она уже закончилась. - Кингсли, я, может, сейчас скажу что-то, что тебе, возможно, не понравится, но… со всей этой ситуацией притеснения и травли, которая идёт сначала года, это было неизбежно. То, что случилось, я имею ввиду, - опершись локтями на перила балкона, отвечает Гарри. - Травля? С начала года? Ты имеешь ввиду себя? – министр с подозрением смотрит на парня. - Не только Гарри, - включается в разговор Гермиона, немного пришедшая в себя. – Но и я, и Директор Снейп тоже, даже в большей степени, чем мы. Вся эта агрессия и ненависть, словно мы – преступники, это тяжело, но мы как-то справлялись. До сегодняшнего дня. - Ну Снейп… - качая головой, говорит Кингсли, складывая все паззлы воедино. – Хоть бы одним словом обмолвился, герой… Всё сам… Так и не научился доверять нам… Гарри и Гермиона смотрят на министра, словно бы видя впервые, с удивлением переглядываются между собой, но молчат. - Значит так, беседу я разъяснительную проведу, постараемся выяснить, кто и какое именно заклятие применил к Севересу, а дальше уже по обстановке будем наблюдать, - расправив плечи и улыбнувшись ребятам, говорит Кингсли. - Прошу меня простить, что прерываю разговор, но что за заклятие было применено уже известно, - включается в дискуссию Сметвик. – Заклятие Ледяного Цветка, что при несвоевременном опознании и лечении может дать летальный исход в виде остановки сердца, – Сметвик выразительно оглядывает всех троих. – Так, что Гарри, вы очень вовремя меня оповестили, чтобы я незамедлительно прибыл. Гермиона тихонько охает, прикрывая ладонью рот, Гарри сжимает зубы, чтобы сдержать не то рык, не то желание заорать, и резко кивнув колдомедику, скрывается в глубине директорского кабинета. - Ох ты ж… Дьявол, - ругнувшись, Кингсли хмурится. – Но, насколько я знаю, это заклятие из высших защитных, когда уже нет возможности выйти из засады живым, его не многие могут применить на средних курсах Академии Авроров, а тут школа! - Ну, я бы не сказал, что оно такое уж сложное, - качает головой Сметвик. – Его проходят на первых курсах колдомедицины – и то, чтобы применять его в лечебных целях. Так что по факту оно имеет не только защитные свойства, но и множества других. - Так что же теперь с Директором? – осторожно уточняет Гермиона у Сметвика, переживая не меньше Гарри за Снейпа. - Сейчас его состояние стабильно, заклятие я снял, рекомендации оставил на столе, зелья, я думаю, у него в наличии имеются, если же нет – то пришлю сразу же, как он обратиться за ними ко мне, - Сметвик слегка улыбается девушке. - Ну что ж, Министр, мисс Грейнджер, не смею вас более отвлекать, вернусь к своим прямым обязанностям. Кингсли и Гермиона кивают ему на прощание и тоже возвращаются в кабинет. Министр тут же покидает его, чтобы вернуться в аудиторию с запертыми в ней семикурсниками, и выяснить, кто покушался на директора Хогвартса. Гермиона подходит к Гарри, что устроился в кресле около дивана, где, укрытый пледом, лежал Снейп. - Гарри? – девушка замечает, как устало и измождённо выглядит друг. – Пойдём? - Нет, Герм, - качает головой парень в ответ. – Ты иди. Только сразу в нашу гостиную, чтобы не попадаться никому на пути. А я здесь побуду, пока профессор в себя не придёт. - Гарри, ты же не обязан… - Гермиона не хочет признать того факта, что больше-то и не кому прийти, но всё же старается оптимистично смотреть на мир. - Может позвать кого-нибудь? Хотя… – Кого, Герм? – устало вздыхает Гарри. – Сметвик уже побывал, а ещё кого-то... – Ты прав, – со всей серьёзностью кивает девушка. Гарри, и поднявшись с кресла, подходит, чтобы приобнять подругу: – Я побуду с ним, а тебе не помешало бы отдохнуть. - Только ты тоже будь осторожен, хорошо? – волнение Гермионы так и сквозит в голосе. - Буду, ты же знаешь, - едва улыбнувшись уголком губ, отгоняет её страх Гарри и, разжав объятия, провожает девушку взглядом до двери. Вновь опускается в кресло, услышав как закрылась тяжёлая дверь, и тут же призывает домовика, чтобы отдать распоряжение о розжиге камина по рекомендации колдомедика. И, глядя на пляшущий тёплый огонь, задаётся вопросом: сколько же ещё нужно совершить геройских или не очень поступков, чтобы их, наконец, оставили в покое?