Radio Wave

You're like a goddess in disguise

I'm drownin' slowly in your eyes

It's like you kill me by design

You're all I desire

You're like a goddess in disguise

I'm drownin' slowly in your eyes

I could cross the great divide

But only you decide

Голду... Золотому неспокойно. Зуд тревоги бродит под кожей, не давая уснуть, не давая даже присесть спокойно. Он вытряхивает из кармана куртки сигареты с зажигалкой, выходит на улицу. В этот сумрачный, предрассветный час мужчина садится на крыльцо. Раньше он бы напился прямо в студии, чокался бы с микрофоном, рассказывал бы на весь город о своих любовных похождениях. Раньше. До того, как Темная (Белль - запах роз и нежные пальцы) пыталась его задушить. До того, как Хоппер, премудрый Сверчок, попытался разобраться в Голде. В том, почему он чувствует всепоглощающую, поедающую заживо вину. - Самоубийство с помощью другого человека, - повторяет Голд то, что сказал ему Джимини. Втягивает в себя стылый воздух, стряхивает пепел с сигареты. Бормочет под нос. - В некотором царстве жила прекрасная... Ему так хочется поехать к ней. К его холодной, жестокой принцессе с нежной улыбкой и мягкими руками. - Не спится? - Джек садится рядом с ним. - Мне тоже. - Я обещал себе, что не поеду к ней, - Голд бросает окурок на землю, растирает его ногой. - Но... - Ты не будешь себя уважать потом. Она... Я знаю таких, как она. Такие люди уничтожают все вокруг. А ты... вы не такие. Вы светлые. Все вы, даже Генри. Голд улыбается. Фыркает неверяще. - Точно. - Обещай, что не пойдешь к ней. Эта история может иметь только один исход. Мужчина представляет, как принцесса убивает его. - Она любит меня. Джек качает головой. Голд не может объяснить, что то, что она испытывает к нему - сильнее любви, сильнее любых чувств. Это подобно жажде странника, что потерялся в пустыне и лишь по нелепой ошибке судьбы еще жив. Голду очень нравится быть нужным. Он помнит свою жизнь в обоих мирах, маску повесы и бродяги, рассыпающего свою магию, музыку, улыбки. Остаться, понравиться хотя бы как шут, клоун, тот, над кем можно посмеяться. Он помнит ту ночь, когда она впервые пришла в его спальню. Такая красивая. Такая холодная. Тогда, под светом Луны, он увидел в ее глазах темный, животный голод, который мог удовлетворить лишь он. Джек встает, подает ему руку. Бард опирается на него, смотрит на дорогу, на кадиллак, припаркованный у дома напротив, который никто, кроме него, не видит. Намек не может быть яснее. - Пойдем, а то Генри нас потеряет. - Я посижу еще. Нужно выпить. - Составить компанию? - подавив зевок, спрашивает Победитель Великанов. - Нет, спасибо. Ложись спать. Все нормально. Просто мне нужно... подумать. Через полчаса, убедившись в том, что парни уснули, Голд выскальзывает из окна на кухне. Бежит к кадиллаку. Дверь пассажирского сиденья открывается сама. Белль, сидящая за рулем, улыбается. - Ты похудела, - замечает мужчина. Садится в машину, протягивает руку к лицу Темной. Та приникает к его ладони щекой, прикрывает глаза. - Я не могу без тебя спать. - Я знаю. Поехали домой. Переступив порог, Голд немедленно прячет руки в подмышки. - Ты что тут, совсем не топишь? - Прости, - один взмах ресниц и температура начинает расти. Мужчина не комментирует запустение и тонкий слой пыли на полу. Оборачивается, когда видит что-то уголком глаза. Тени в углах комнат кажутся ему слишком плотными. Почти осязаемыми. Белль, смотрящая на него, как на добычу, закрывает дверь на два оборота ключа. Обнимает его со спины, вдыхает глубоко. Голд замирает. Он знает, что не должен быть здесь, но сейчас, оказавшись в кольце столь знакомых рук, он почти что забывает о причинах своего ухода. Он поворачивается к ней. К его Темной. К его богине и соблазнительнице, к его спасительнице и убийце. К той, от которой невозможно уйти. Она смотрит на него, как на святыню. Как на самую дорогую драгоценность в мире.