I'm still loving you

Если кто-то спустя время спросит Артита, что с ним было после шокирующей вести о беременности, он, наверное, затруднится ответить, потому что это время для него пройдет, как в тумане. Он согласится на переезд в другой город, напишет заявление об увольнении и не будет пытаться поговорить с Конгом и сказать ему о ребенке. Как не станет от него избавляться. Очень тяжелое, как казалось сначала, решение наутро станет простым и естественным: Артит вошел в ванную, долго разглядывал себя в зеркало, думая, что действительно выглядит не краше трупа, задержал взгляд на пока еще плоском животе и кубиках пресса, все еще до конца не веря, что внутри него — ребенок. Сын. Почему-то он даже не сомневался в этом… — Черт, после всего этого дерьма я еще долго не смогу начать отношения, — прошептал мужчина. — А док прав, время идет. Может быть поздно. Может, хоть ему нужен буду? — горько усмехнулся Артит. И решение было принято окончательно: малыш родится, а что до трудностей… в первый раз, что ли? Справится. Тем же вечером Нотт снова предложил Артиту уехать с ним. Дело в том, что у дяди Нотта была небольшая фабрика по сборке продукции Sony в Чиангмае. Дядя Нотта и его мама еще в молодости крупно поссорились и теперь не общались, но господин Наронг заболел, а наследников ему господь не дал. Вот он и вспомнил о племяннике, предложив ему возглавить производство. А так как у Артита был большой опыт в работе с поставщиками и договорами, Нотт решил, что именно его позовет на должность своего помощника. А то, что у Артита появится ребенок не проблема для него, как для работодателя, ведь, в первую очередь, они друзья. Кроме того, для работников дядя содержал общежитие, а потому вопрос с жильем тоже был решаемым. И Артит не стал раздумывать, потому что в нынешней ситуации личных сбережений для того, чтобы обеспечить себя и ребенка, у него недостаточно. Когда он подал заявление, Эрз первой прилипла к нему с вопросами и не оставила в покое, пока тот все ей не рассказал. — Артит, это все странно. Конг любит тебя, и то, что он не хочет тебя видеть и решил жениться — это глупость какая-то! — горячо начала девушка. — Здесь что-то не так. Хочешь, я сама поговорю с ним, мы ведь не первый год дружим, и меня он выслушает… — Пи’Эрз, — вздохнул Артит, — прошло уже больше месяца, и ничего. Ни звонка, ни смс, ни ответа на попытки поговорить. Я не стану унижаться. И строить из себя брошенную с ребенком дамочку не буду. Это не то, с чем я не смогу справиться. А Конг… он моложе, из богатой семьи — избалованный родителями мальчишка, которого, видимо, потянуло на эксперименты, а сейчас надоело. Здесь и сейчас я безумно зол на него за то, что он сделал, за то, что не сказал о препарате, за то, что бегает теперь от меня… Я дал ему возможность решить, верить мне или нет. Он свой выбор сделал. Я свой — тоже. Уезжаю на следующей неделе. И прошу тебя, Эрз — если он все же встретится тебе или что-то спросит, не говори ему ничего о ребенке. Я не хочу, чтобы он знал, не хочу, чтобы он лез в мою жизнь снова. Не хочу, чтобы он думал, что должен мне что-то, и не хочу быть должным ему. — Но малыш… это неправильно, если он не узнает о нем, — тихо проговорила Эрз. — Быть может, еще есть шанс все исправить, может, это недоразумение какое-то? — Это все похоже на цирк, да, — согласился Артит. — И я — главный клоун. Только это не смешно, Эрз. Ему даже не хватило духу сказать мне в лицо, что все кончено. Не нужен моему ребенку такой родитель. Мой папаша так же в туман свинтил в свое время — по-английски ушел, а мать все ждала, когда вернется, начала пить по-черному… один Бог знает, как я рос, черт возьми. Я не хочу себе и своему ребенку того же. Не хочу, чтобы он видел меня сломленным. Лучше сразу оборвать это все — переболит и пройдет. А Конг… пусть живет, как знает. Но к моей семье он не будет иметь никакого отношения. Пообещай, что не скажешь ему, хорошо? — Я не согласна с этим, но решение, в конечном счете, принимать тебе, — мягко обняла его Эрз. — И твое право — поступить именно так. Все-таки, я абсолютно его не понимаю. И не стану ему рассказывать ничего о тебе, если спросит когда-нибудь. Береги себя, ладно? Мы с Тодом будем тебя навещать, хорошо? — Договорились, — искренне улыбнулся Артит. Все-таки они с Эрз действительно крепко сдружились. И с Тодом, хотя тот по-прежнему жутко ревновал. — Ладно, надо работать, мне еще все дела передавать новому сотруднику. — Ты прав, хватит болтать, — Эрз снова обняла Артита, ей было безумно грустно, что этот парень-Солнышко (как вечно звал его Тод) скоро уедет и больше не будет сидеть за соседним столом. Но она понимала. Когда Винн бросил ее и ушел, она сама была готова бежать на край света, лишь бы ничего не напоминало о нем. Неделя пронеслась быстро. В свой последний рабочий день в «Оушеан Электрик» Артит тепло простился со всеми, осознавая, как тяжело расставаться с людьми, с которыми он проработал не один год. Но, тем не менее, уехать было единственным верным решением. Потому что мысль о том, что он может случайно столкнуться с Конгом или его друзьями… или его девушкой, которая или уже есть, или скоро появится… Нет, это было бы слишком больно. А так — с глаз долой, из сердца — вон. Вечером, вернувшись в квартиру Нотта и привычно заваливаясь в любимое кресло, он сидел и пялился в одну точку, пока друг не принялся размахивать ладонью перед его лицом: — Земля вызывает Артита, прием! — Нет сигнала, — привычно отозвался он, отрываясь от мрачных мыслей. Чем сильнее близилась реализация принятого решения, тем больше нарастал страх будущего, а вместе с ним понимание, что это - конец почти пяти лет отношений с человеком, которого он любил. И любит, как бы ни убеждал себя, что ненавидит. Артит сейчас бы продал душу за один звонок, потому что завтра будет поздно… — Эй, я билеты купил. Самолет утром, в девять, — Нотт присел на боковинку кресла и мягко сжал плечо друга: — Ты все дела закончил сегодня? Не передумал? — Все закончено. Документы в папке, вещи в чемодане. — А разум и сердце? — в тон отозвался Нотт. — Разум холоден, сердце разбито, чем не повод начать новую жизнь? Ты купил мне новую сим-карту? — Артит поднялся, подходя к столу и беря телефон, уверенно отключая его. Он не будет больше ждать. И так ждал больше месяца. Лучше уже, наконец, смириться и начать собирать себя по кускам. Ради ребенка. Ради него теперь нужно жить, у него все еще есть смысл существования. — Ага. Сейчас отдам, — улыбнулся Нотт, доставая новую симку. Можно быть уверенным, что теперь Артита не найдут без его на то желания. *** Полтора месяца в работе, глупых обидах, упиваясь своей гордостью и ревностью, Конг просто выполнял свои обязанности, ел, много пил и сто раз скинул набранный знакомый до последней цифры номер. Пару раз остановился, проезжая мимо «Оушеан Электрик», но так и не вошел внутрь. А сегодня мама за завтраком огорошила его: — Я нашла тебе невесту. Она замечательная девушка, и вы давно знакомы. Это Ваан. Она подходящая партия, отец не будет против. — А если я не хочу жениться? — Поговорим об этом снова, когда ты все обдумаешь, хорошо? — отступила мать, рассудив, что ссориться сейчас с сыном не стоит, давить на него не надо. А Конг вечером решился, наконец, и набрал знакомый номер Артита. — Такого номера не существует, — прозвучало в трубке. — Какого черта? — пробормотал он, раз за разом нажимая цифры. — Такого номера не существует, — упрямо твердил механический голос. Тогда он набрал Брайта и спросил, что с телефоном Артита. — Конг? — Брайт, кажется, был пьян. — Я не знаю, что с его номером, я дозваниваюсь… — Скинь мне его номер! — попросил Конгфоб, на что Брайт рассмеялся: — Я слишком бухой для этого, чувак, по клавишам не попадаю! — в своем репертуаре отозвался наставник, который на самом деле был кристально трезв. Но Артит и Нотт запретили давать Конгу и его друзьям новые контакты. А слово он держал. Не его это дело. Утром Конг помчался в фирму, где работал Артит. Нашел Эрз, та как раз шла с документами в производственный. — Пи, здравствуй, — вежливо поздоровался Конг, а Эрз, тут же изменившись в лице, прошептала под нос: — Явился, не прошло и полгода… — Я могу поговорить с Артитом? — Не можешь, — ответила девушка. — Подожди меня, я передам бумаги, и мы поговорим, ладно? Конг послушно остался ждать, а она передала документы и, зайдя за стеллаж с товарами, набрала новый номер Артита. Тот взял трубку: — Что, уже скучаешь? — Очень, — призналась Эрз. — И не только я. Тебя Конгфоб ищет. Что ему сказать? — Еще вчера в глубине души я ждал, — некоторое время спустя ответил Артит. — А теперь я в аэропорту другого города, Эрз. И все для себя решил. Я бегал за ним полтора месяца. Если он хочет начать все сначала, пусть тоже побегает. А если вновь наговорить гадостей или пригласить на свадьбу — пусть оставит это дерьмо при себе. — Не говорить ему? — Просто скажи, что я уволился и уехал из города, а куда — никому не сказал. Не хочу тешить себя надеждой зря, — решил Артит. Он не знал, что хочет сказать Конгфоб, и, если честно, не хотел знать больше. За эти полтора месяца что-то перегорело в нем, оставляя только пустоту и противную глухо ноющую боль. И больше ничего не хотелось: только выспаться без снов, устроиться на новом месте и забыть все, что было до. Скоро он не будет один, станет легче. Эрз отключилась и вновь вернулась в коридор, где ждал Конг: — Итак, что ты хотел? — Поговорить с Артитом. Я думаю, что он изменил мне, Эрз. Хочу кое-что прояснить, — честно ответил Конг. Взгляд девушки стал более жестким. «Артит был прав. Он все еще не считает виноватым себя, не верит ему и, явно, пришел выяснять отношения, а не мириться. Ни к чему Артиту выслушивать новые обвинения», — решила она: — Это невозможно. Он уволился пару дней назад и уехал из города. — Вот так уехал? Не поговорив со мной? — прошептал Конг. Внутри нарастало глупое беспокойство: не в характере Артита было сбегать вот так. Он мог игнорировать, не брать трубку, но уволиться, бросить любимую работу? Это слишком... Может, чувствует себя виноватым за эту девку в баре? — Все это время он тебе звонил и даже приходил на работу, — пожала плечами Эрз. — Ты сам не стал с ним говорить. — Вранье, — прошипел Конг. — Мне ни слова не сказали о том, что он приходил в офис. Спасибо, Эрз, я пойду… Он вышел из здания, садясь в машину и снова злясь: — Вот ведь… строит из себя жертву, значит. Но он не приходил, не звонил мне домой. А теперь еще и сбежал. Но я достаточно за ним хвостом ходил раньше. Хватит с меня. Он достал телефон и позвонил маме: — Мам, скажи Ваан, что я согласен. Готовьте помолвку. Он не станет думать об Артите и искать его. Похоже, сказка закончилась. Перед глазами вновь всплыла сцена их последнего разговора, слова любимого и его глаза. Артит сказал, что ни в чем перед ним не виноват, а его шестеренка так и лежала в кармане, подобранная с пола, с засохшей капелькой крови на острие. Теперь на лице у пи будет шрам от пореза. Только вряд ли он будет больнее, чем рана в душе… Своя собственная нашлась в комоде, бывший наставник ее не забрал. На глаза набежала пелена, Конг съехал на обочину, остановился, вынул шестеренку из кармана, открыл окно, замахнулся и в последний момент остановился: — Что, если я не прав? — прошептал он. — Может, действительно ничего не было? Но почему тогда он сбежал, не оставляя ни телефона, ни адреса? Может, уже нашел кого? Точно, Лайн! Конг залез в соцсети, но страницы Артита были удалены, почтовый ящик заблокирован, а номеров телефона, зарегистрированных на его имя, не существовало в базе. — Вот так? Оборвал все связи, значит? — после пары дней неудачных поисков усмехнулся Конг. Взгляд упал на газету. В ней сообщалось о его помолвке с Ваан. — Надеюсь, ты это прочтешь, пи… — прошипел он. Шестеренка жгла карман, но выбросить ее он так и не смог.