I'm still loving you

— Ой, — проговорил мальчик, — а вы ведь… — Я друг твоего папы, — выпалил Конг первое, что пришло в голову, а ребенок теперь смотрел на него с явным осуждением: — А врать нехорошо, господин Конгфоб. Я знаю, кто вы. Никакой вы ему не друг. Я спрашивал у папы, кто мой второй отец. Однажды он мне ответил и даже показал фотографию. Вы там еще совсем молодые. Но вы не очень-то изменились. Я вас сразу узнал. Зачем вы приехали? — Я… — за мгновение у Конга внутри промчался ворох мыслей: этот мальчик только что назвал его вторым отцом, подтверждая его первоначальную догадку, и говорил об этом очень спокойно. Нет, он не ждал, что ребенок кинется ему на шею… он вообще такого не ждал. Просто только сейчас стало доходить, что у него, оказывается, есть сын. И ему примерно шесть. Но тогда… тогда выходит, что гормоны подействовали. Почему Артит не сказал?! — Молчите… — вздохнул мальчик. — Не приходите сюда больше, ладно? Папа снова расстроится. Он всегда грустил, когда я о вас спрашивал. — Как тебя зовут? — выдавил Конг. — Тум, — ответил мальчик, возвращаясь в палату. — Подожди… у Артита, твоего папы, у него есть кто-нибудь? — Конг с трудом понимал, что сейчас несет. Все-таки, новость о том, что у него уже несколько лет есть сын, лишала душевного равновесия, которого в последний месяц и так было немного. — Конечно, есть! — ответил мальчик, не оборачиваясь. Конг в который раз обругал себя. — У папы есть я. Дверь в палату закрылась, а Конгфоб так и остался стоять истуканом. Все, о чем он мечтал столько лет, — ребенок, своя плоть и кровь, — это все у него уже давно есть, и он узнает об этом только сейчас! Новая волна злости на Артита накатила снова, но сейчас он постарался взять себя в руки. Что-то во всей этой ситуации было не так. Если бы Артит не хотел от него ребенка, просто избавился бы от него… У его пи не было родных, на которых можно было положиться: он не мог просто взять и скрыть факт беременности, скорее, просто отругал бы Конга за самодеятельность с гормонами. Но он этого не сделал, а просто уехал. Почему? Ему навстречу неслась уже почти родная медсестра, он осторожно поймал ее за рукав медицинского халата и спросил: — Скажите, что с моим другом? — Угроза самопроизвольного аборта, — пожала плечами девушка. — К счастью, все не настолько серьезно, все-таки у нашей больницы другой профиль, иначе бы мы ни его, ни ребенка не спасли. Сейчас уже его состояние близко к норме, но ему надо больше отдыхать и меньше нервничать. И… вы не могли бы сходить в ближайшую аптеку и приобрести этот препарат? Вашему другу обязательно нужно его принять, но у нас его нет. — Хорошо, конечно, — кивнул Конг. — Могу я еще спросить? — Да? — Чем болен его сын? — Ну, это уже медицинская тайна, он ведь наш пациент, — улыбнулась девушка. — Такую информацию я разглашать не могу. — Это очень серьезно? — Это не рак, но достаточно серьезно, — ответила медсестра. — Спросите вашего друга. К нему уже можно, наверное. — Так и сделаю, — кивнул Конг, забрал рецепт лекарства и вышел. И уже сейчас в полной мере начал осознавать происходящее. На него будто ушат холодной воды вылили. У него есть сын. Мальчик болен. Некоторое время назад Артит занимался с ним незащищенным сексом, а сейчас у него… Сейчас он снова ждет ребенка. Конгфоб почти бегом бросился в аптеку, купил необходимое и вернулся в больницу, подходя к палате, где Артит сейчас понемногу приходил в себя. Дверь была приоткрыта, и Конг увидел, что у Артита посетитель. Он был в медицинском халате, но сидел рядом с Артитом на кровати, и они разговаривали, как давние друзья. — Отец ребенка… это и отец Тума? — задал вопрос врач, и Конг обратился в слух. — Ты сам говорил, для Тума — это шанс на выздоровление. — Я ошибусь, если предположу, что парень, который орал на тебя в коридоре, это и есть счастливый папа? — усмехнулся врач, видя, как Артит меняется в лице… — Джай… нет, ты не ошибешься. С лечащим врачом сына у Артита сложились странные отношения. Не сразу, но он стал замечать, что мужчина к нему подкатывает. Джай смотрел. Приносил кофе, заботился о Туме чуть больше, чем о других пациентах. И, наверное, Артит обратил бы на него внимание, если бы его вообще интересовали отношения с мужчиной. Отношения в принципе. — Ты поэтому сам не свой был после того, как приехал из столицы? — вздохнул доктор. — И поэтому тоже. Но это не имеет значения. Главное сейчас — сберечь этого ребенка, потому что больше шанса у меня не будет, если что-то пойдет не так. И здоровье Тума, — вздохнул Артит. — Не скажу, что я счастлив от этой встречи, но, по большому счету, мне плевать. Пусть делает, что хочет, говорит, что хочет… Снова ударить я ему не позволю, а слова… наверное, пора выработать иммунитет к его словесному поносу. — Я могу говорить честно? — спросил Джай, и Конг внутренне подобрался. Странно, но внутри, как и семь лет назад, когда кто-то так смотрел на его пи, появилось желание войти в палату и вышвырнуть оттуда этого мужчину. Но он стоял на месте, сжимая в руках упаковку таблеток. — Ты к чему сейчас? — Я просто хочу сказать… да ты и сам уже понял, что нравишься мне… — мягко улыбнулся Джай. — Я не понимаю этого мужчину. Не понимаю, как можно было потерять тебя или бросить. И хочу, чтобы ты знал: если когда-нибудь поймешь, что не справляешься, что нужен кто-то, кто будет рядом, тебе… тебе не обязательно идти к нему больше. У тебя есть я, — Джай мягко взял Артита за руку и… Конг почти вошел в палату, но сзади его кто-то схватил за шиворот. — Да твою ж мать! — услышал он злой голос, который был смутно знаком. — Ты какого хрена тут забыл? — Пи’Нотт? — Конг обернулся, чтобы встретиться с кулаком самого спокойного из наставников, но не самого слабого, потому что от удара скулу пронзило болью, а в глазах заплясали звездочки. — Выпрямись, я не закончил, — прошипел Нотт, прикладывая его еще раз и теперь разбивая ему нос. — А теперь проваливай, пока Артит тебя не видел! — Он уже видел, — Джай вышел из палаты. — Ты действительно его ударил? Я думал, медсестра что-то напутала… — Он ударил Артита? — уже конкретно проорал Нотт, замахиваясь снова. Но руку неожиданно перехватили. Он и забыл уже, что Артит, в общем-то, не девушка, а вполне себе не слабый мужик… — Нотт. Не то, чтобы я был против, но у тебя могут быть проблемы, если отделаешь его здесь. Он у нас личность известная, с первых полос не сходит. То-то сенсация будет: директор фабрики подрался с вице-президентом завода… — тихо проговорил Артит, но Нотт и Конг знали этот тон. Если Артит начинал так цедить слова, в следующий момент получить могут все присутствующие. Только Джай тут же накинулся на него: — Тебе кто вставать разрешал?! Постельный режим! Нотт, звони своей жене, пусть она ему назначение пропишет. — Люлей она ему пропишет! — вновь прошипел Нотт. — Да отпусти ты, не буду я его бить. Пока. — Да бей, — прошептал Конг. — Только я не к тебе приехал, а к нему. Нам надо поговорить. — Семь лет назад тебе надо было с ним поговорить, когда он за тобой полтора месяца бегал, принцесса гребанная. А теперь подбери сопли и вали отсюда. А то тут травматология в соседнем корпусе… — Конг проморгался, утирая кровь, хлещущую из носа, и оценивая картину. Артит все еще был жутко бледным, с темными кругами под глазами, и лучше бы сейчас его не трогать, но не мог он сейчас так вот взять и уйти… Да и о чем твердит Нотт? Кто за ним бегал? Вопросов становилось все больше, и ему нужны были ответы. Сейчас он уже ничего не понимал. — И морг в подвале, если что, — подмигнул Джай. — Это я так, для полноты информации. Конгу дико хотелось послать этого «доктора» в задницу, и через мгновение он вспомнил, что это за чувство. Ревность. Он ревновал. Артита к этому долбанному врачу. — Входи, — просто ответил Артит, отпуская руку Нотта и глядя Конгу в глаза, отчего тот тут же растерял весь свой пыл. Что-то было в этом взгляде: обвинение, обида, почти неприкрытое презрение и… боль. Та же, что сидела в груди Конга все эти годы. — Слушай, нам действительно нужно расставить точки над i. И чем скорее мы это сделаем, тем скорее он уйдет, я надеюсь, — Артит хлопнул друга по плечу. — Все нормально со мной. — Я здесь буду, — встал у палаты Нотт. — Если тебе вновь станет хуже, подвальный морг обзаведется новым клиентом. — Я на обход, но если что… — протянул Джай. Нотт кивнул ему, Артит и Конг вошли в палату и закрыли дверь. — Джай, ты сказал ему? — О чем? — спросил врач. — О том, что он тебе нравится? — улыбнулся Нотт. — Он ничего не ответил, — пожал плечами Джай, на что бывший наставник лишь отмахнулся: — Знаешь, за прошедшие семь лет он ни разу не был на свидании, не попытался даже кого-то найти. И он не гей вообще… — А как же? — удивленно переспросил доктор. — А вот так. Обоим раньше девчонки нравились. Но встретились, полюбили друг друга. Почти пять лет вместе были, пылинки сдували друг с друга. Их знаешь, как звали в универе? Солнце и Луна. Всегда вместе. Что тогда случилось, до сих пор не понимаю. Конг ведь не такой плохой парень был. А Артит… Любит он его до сих пор, — сплюнул Нотт. — Только за что, не понимаю. — У меня нет шансов, да? — понимающе протянул доктор. — Не знаю. Но было бы лучше, чтобы ты попытался, — Нотт хлопнул Джая по плечу. Тот был приятелем его жены, Фанг, именно она посоветовала его, как лечащего врача для Тума, и он тут же взялся и добился значительного прогресса. Только в одном прогресса добиться пока не удалось — в отношении отца мальчика. И Джай подумал дать охране распоряжение больше не впускать сюда этого мужчину. Потому что не так важно, что эти двое говорили друг другу. Их глаза за пару мгновений сказали куда больше, даже если они сами этого еще не поняли…