I'm still loving you

Конгфоб прошел за Артитом в палату, видя, как тот с неслышным стоном садится на кровать, и вспоминает о лекарстве, которое до сих пор держит в руках: — Пи, это таблетки… тебе надо принять две сейчас, — и положил упаковку на тумбочку, садясь на стоящий у кровати стул. Артит посмотрел на них и расхохотался: — Прекрасная тактика, 0062! Сначала бьем, потом лечим! Говори, что хотел. А потом, я надеюсь, ты опять свалишь в туман лет на семь. А еще лучше — если навсегда. — В какой туман я свалил? — прикрикнул Конг, на что Артит уже сам не сдержался: — За тоном следи, 0062. Уж челюсть тебе поправить я и в таком состоянии смогу. Какого хрена ты вообще приехал? — этот тон своего наставника Конг помнил через года, а потому немного сбавил обороты. — Почему ты не сказал мне о сыне? — в лоб спросил он то, что интересовало сейчас больше всего. — Почему сбежал? — Сбежал? Не сказал? — прошипел Артит. — Конгфоб, у тебя вообще совесть есть? Накормил меня гормональными препаратами молчком, прекрасно зная, что в таких случаях бывает, а потом выставил вон… И я сбежал… а ты дал мне возможность сказать тебе? Ты ни разу не поговорил со мной! — То есть, ты спутался с какой-то бабой, а я должен был бегать за тобой?! — выпалил Конг. — А ты на этой бабе через три месяца женился! — прошептал Артит, чувствуя, что ему, кажется, снова не очень хорошо. Он взял таблетки и выпил две, подтянул под спину подушку, а вторую притянул к себе и обнял, чтобы куда-нибудь деть дрожащие руки. — Что ты сейчас сказал? — прошептал Конг. — На ком я женился? — Не делай вид, что не понимаешь. В одно не врублюсь до сих пор, — уже спокойно, но с горечью, проговорил Артит, — хотел расстаться, так и ушел бы, раз наигрался в голубую любовь. Зачем весь этот балаган устраивать? Подослал свою невесту, так правдоподобно все разыграл… зачем только ребенка заделал, если другую нашел? Нет, я не то, чтобы сейчас против, сын — самое дорогое, что у меня есть, но… — Да что ты несешь? — прохрипел Конг. — Кто хотел расстаться, причем тут Ваан? — Хватит комедию ломать, — отмахнулся Артит. — Я был не настолько пьян, чтобы не соотнести лицо приставшей ко мне сучки с лицом твоей жены. — Артит, ты хочешь сказать, что в баре ты был с Ваан? — Я не был с ней, твою мать! Ты мог бы предупредить, что дал мне эти чертовы гормональные, они с алкоголем несовместимы. Скажи спасибо, что я здоров, иначе эта пьянка угробила бы и меня, и ребенка. Я тогда вообще ни на что не способен был, меня наизнанку выворачивало! Если ты пришел посмеяться, уходи, — выпалил Артит, сжимая несчастную подушку так, что побелели пальцы. Конг, видя это, пересел на кровать, осторожно прикасаясь к его ладоням: — Стой, не кричи. Прости, я сам начал с этого… прости, что ударил. Сам не знаю, как это произошло. Я не хотел. Просто увидел, что у тебя ребенок, и… тогда я даже не думал, что это от меня. Мы так долго ссорились из-за этого, а тут у тебя сын. Наверное, это уже не должно было задевать меня спустя столько лет, но задело. Выдохни, пи. Давай хотя бы попытаемся поговорить спокойно, пожалуйста? Я не хочу злиться, кричать, ругаться… я хочу уже понять, что произошло тогда. Ради этого я приехал. Теперь понимаю, что опоздал на семь лет, — Конг говорил тихо и не смотрел в глаза, но так и не отпустил его ладони. Артит отдернул свои руки, снова вцепляясь в подушку. — Что произошло? Спрашиваешь еще? Ты вышвырнул меня из своей жизни и женился. Я ведь звонил тебе, Конг. Сначала на мобильный, но ты отключил телефон. Потом на домашний, но твои родные говорили, что тебя нет дома или что ты не хочешь разговаривать. Когда я пришел к тебе на работу, мне сказал ваш секретарь, что ты распорядился не пускать меня к себе. Я перестал пытаться, я не из тех, кто навязывается… Но когда я узнал, что будет ребенок… я вышел из кабинета врача, когда он спросил, что я буду делать: оставлю его или лягу под нож, чтобы избавиться. Я смутно помню тот день: что говорил, что делал… Но одно помню хорошо. Я набрал твой номер. Мобильный опять был недоступен, а на домашний ответила твоя мать. Я попросил ее позвать тебя или уточнить, что с твоим мобильным… а она сказала, чтобы я оставил тебя в покое. Что ты собрался жениться, создать нормальную семью, завести детей. Я хотел сказать ей, что ребенок у тебя появится уже скоро, а потом подумал, что тебе это уже нахрен не надо. Я вернулся к врачу и согласился на аборт. Передумал в последний момент. А уехал… Я не сбегал. Просто Нотт предложил мне работу и жилье. С прошлой работой не так-то просто было совместить ребенка. Эрз сказала потом, что ты приходил. Я решил, что ты, наконец, решился открыто послать меня к черту. И не захотел выслушивать это еще раз. Через два дня все газеты трубили о твоей помолвке. Еще через два месяца — о свадьбе. Все и так было ясно. А уж когда девчонка на фото совпала с девчонкой в баре… Если бы Тум не заболел, я бы никогда в жизни больше близко не подошел к тебе, — Артит говорил спокойно, но Конг видел, как подрагивали его губы, как крепко были сжаты кулаки. Как предательски блестели глаза… Он слушал, и чем больше слушал, тем больше понимал, что все сказанное — правда. До последнего слова. По большому счету, Артит умел все. Кроме одного. Лгать он не умел. Если бы Конг тогда вспомнил об этом, то не было бы этих лет врозь. Он увидел бы, как растет его сын. Он был бы счастлив с тем, кого любил. Но чем больше Артит говорил, тем запутаннее все становилось. Причем здесь мать, Ваан? Столько всего за один день, мозги кипели. И все сильнее хотелось просто обнять сидящего рядом мужчину. Но он больше не имел на это права... — Уходи, Конг. Я, правда, не понимаю, зачем ты приехал. Мне от тебя ничего не нужно, кроме этого ребенка. И ни он, ни Тум ни к чему тебя не обязывают. Тум — только мой сын. И этот малыш — тоже. Спасибо, что выступил донором, но дальше я сам справлюсь. Я буду очень благодарен, если ты больше не появишься в нашей жизни, — прошептал Артит, встречая растерянный взгляд Конга. Тот несколько мгновений смотрел на него, будто не слышал, а потом заговорил: — Когда ты ушел, я не спал всю ночь, хотел догнать тебя, вернуть домой, но очень злился. Ты ведь знаешь, что я ревнивый до одури. И тогда мне просто башню сорвало. Я в жизни так не бесился, смотрел на эти фото полночи и ничего не сделал. Утром не стал садиться за руль, поехал на автобусе. И то ли у меня украли телефон, то ли я просто его потерял… Сим-карта была старой и зарегистрирована не на меня, поэтому я сменил номер. Уехал в командировку. А когда вернулся и спросил, звонил ли мне кто-то, мама сказала, что никто не звонил. Я не собирался жениться на Ваан. Уже потом, спустя месяц после ссоры мать поставила меня перед фактом, что нашла невесту. Тогда я позвонил тебе, но твой номер был недоступен. Я приехал на работу к тебе, и пи’Эрз сказала, что ты уволился и уехал. Я попробовал узнать, где ты, но твои друзья не дали номер, ты сам удалился из всех соцсетей… Я тогда накрутил себя настолько с этой блядской ревностью, что решил, будто твой побег — что-то вроде признания вины. И согласился на свадьбу. В баре действительно была она? — Сколько раз мне это повторить? — усмехнулся Артит. — Да и зачем сейчас ты все это мне говоришь? Тогда, семь лет назад, ты даже не представляешь, как сильно был нужен мне… Я до последнего надеялся, что ты возьмешь трубку или позвонишь сам. А после слов твоей мамы… я оставил тебя в покое, как вы все и хотели. А теперь ты оставь нас в покое. — Думаешь, я смогу? — Конг вновь потянулся к Артиту, нестерпимо хотелось обнять, но одного взгляда хватило, чтобы не делать этого. — Знать, что у меня есть сын, скоро родится второй ребенок, и вот так просто уйти? Это и мои дети… — Нет, Конг. Не твои. Ты не хотел о Туме ничего знать. Ты не провел с ним ни одной бессонной ночи. Ты не был с ним рядом, когда он болел, когда пошел в детский сад и школу, когда он попал сюда… Ты не имеешь права так говорить, — прошипел Артит зло. — Не смей к нему приближаться. Не лезь в нашу семью! Ты сделал тогда выбор. Я любил тебя, а ты так легко поверил, что я мог тебя предать… грош цена тогда нашим отношениям и твоим чувствам. Уходи. — Артит, — Конг все-таки взял его за руку. — У меня сейчас каша в голове… Тум сказал, чтобы я больше не приходил сюда, ты гонишь меня. И, кажется, я готов убить свою мать, потому что только сейчас, наконец, почти понимаю, что тогда произошло. Но горше всего то, что ни она, ни Ваан, на самом деле не виноваты — я не должен был никого слушать. Должен был верить тебе. Я уйду, потому что нам обоим нужно переварить эту встречу. Мне нужно до конца разобраться во всем. Но я не смогу не приехать, пи. Потому что если тебе понадобится помощь, на сей раз я должен буду быть рядом. Я должен и тебе, и сыну, и нашему не родившемуся еще ребенку. Я не могу исправить прошлое, но если могу хоть что-то сделать в будущем… В следующий раз не разыгрывай маскарад, ладно? Просто позвони, пи. Я сделаю все. Я не жду, что ты простишь меня, но больше я не исчезну вот так, — Конг положил свою визитку на тумбочку. — Пообещай, что сохранишь мой номер? — Мне ничего от тебя не нужно. Погоди, Тум видел тебя? — Видел. И тоже попросил уйти… наверное, ты сказал ему обо мне достаточно. — Я не ты, Конг. Никогда не поливал тебя грязью. Если он захочет общаться с тобой, я не могу запретить ему. Но если он не хочет… так даже лучше. Прошу тебя, уйди. И позови врача. — Тебе плохо? — озабоченная мордаха Конга позабавила. — Не делай вид, что тебя волнует мое самочувствие, — Артит сполз вниз, уже ложась на больничную койку. — Уходи. — Хорошо, — прошептал Конг, — но я все равно приеду назад. Не смогу не приехать. Конг на ватных ногах вышел из палаты, попросил медсестру позвать врача, но уже приехала Фанг, которая ураганом пронеслась мимо. А сам он присел на стоящий в коридоре стул и прикрыл лицо руками: — Господи, что я натворил… — прошептал он. А потом полез в телефон, зашел в почту, залез в архив, нашел письмо с теми самыми фото, что когда-то сохранил. Наверное, чтобы напоминать себе, что все сделал правильно. Открыл первое фото, увеличил… взгляд зацепился за тату на лопатке девушки. У Ваан была такая. — Черт… — простонал он. Уже сейчас, когда только-только пришло понимание, как сильно он ошибся, хотелось взвыть. Он хотел знать правду. Он узнал. Конг ненавидел Артита семь лет. Самое время возненавидеть себя. И еще парочку личностей. Он набрал номер, мама взяла трубку сразу же: — Привет, родной! Слушай, Ваан приезжала и… — Так. Я прилечу через четыре, максимум, через пять часов. И нас ждет серьезный разговор, мама. — Ваан, возможно, беременна… — Рад за нее, с ее похождениями — точно не от меня. А вот с тобой я хочу поговорить о том, почему только сегодня я узнаю, что моему сыну уже шесть лет. Поэтому советую вспомнить, как следует, что ты наговорила семь лет назад моему парню, мама! — Конг бросил трубку, оставляя мать переваривать информацию, и вышел из больницы. Ему предстоит еще один серьезный разговор — с семьей. А потом он вернется. Потому что здесь тоже его семья. И это единственное, в чем Конгфоб был теперь уверен. Шестеренка, лежащая в кармане больше не обжигала — согревала. Конг достал ее, осторожно проведя пальцами по звеньям: — Я снова буду заботиться о ней, пи. И о тебе!