I'm still loving you

Отец начал звонить спустя двадцать минут. Конг отключил телефон и купил билет на самолет, разрываясь между двумя желаниями — вернуться в больницу и узнать, как там Артит, и напиться вдрабадан. Чтобы лежа качало. Потому что перед глазами стояла мутная пелена, а голову вообще хотелось отключить хоть ненадолго. Семь лет. Семь долбанных лет, потраченных впустую. Проведенных с нелюбимой женщиной, тогда как любимый мужчина один растил их сына, о котором Конг мечтал все это время… Вместо того, чтобы столько лет гадать на кофейной гуще, он мог просто позвонить Артиту, поговорить с ним и разобраться во всем еще тогда. И, конечно, никуда бы не отпустил его, уже давно сделал пи своей «женой», как и обещал ему почти двенадцать лет назад… Господи, сколько воды утекло с той глупой перепалки, которая во многом определила их отношения… Конг едва сдержал желание побиться головой о стойку регистрации, проходя в самолет и надеясь, что время полета пролетит быстро. В конечном счете, запертый со своими мыслями на высоте почти одиннадцать тысяч километров Конгфоб налег на имеющийся в баре бизнес-класса коньяк и по приезду домой был абсолютно готов к конструктивному диалогу с матерью. Дома ждал отец, мама и сестры. — О, прямо королевский прием, — протянул он с порога. — Любимой жены не хватает… — Конг, ты ничего не хочешь объяснить? — строго начал отец, но мужчина прервал его реплику: — Я? Боюсь, это я должен требовать объяснений. Только вот опоздал с этим на семь лет. Мама, расскажи, что тогда произошло? — О чем ты? — Нари еще не до конца понимала, что Конг знает практически все, и попыталась сделать невинное лицо. — Все, что я хочу узнать, мама, как моя будущая невеста семь лет назад оказалась в баре моего друга в объятиях моего парня. Или это он оказался в ее лапах? И кто внимательный фотограф? — Конг, я не понимаю… — Да, мама, ты не понимаешь! — вспыхнул Конг, которому осточертело держать этот язвительно-вежливый тон. — Отвечай на вопрос. — Как ты разговариваешь с матерью? — прикрикнула старшая сестра. — Так, как она этого заслужила! — впервые в жизни Конгу хотелось кого-нибудь ударить. Кого-нибудь из сидящих в гостиной. — А ты, папа? Тоже в курсе всей операции? — Я вообще ничего не понимаю! — прошипел отец. — В чем ты обвиняешь мать? — Мама, почему ты мне не сказала, что Артит несколько раз звонил, пока я был в командировке? Почему потом ни разу не позвала меня к телефону? — Вы расстались! А я всегда хотела для тебя нормальную семью! — не выдержала Нари, высказав то, что всегда было в ее мыслях. — Нормальную? Нормальную? — Конг, все еще стоящий в дверях, оперся о косяк, сполз на пол и расхохотался. — Делать вид, что не просто терпим друг друга — нормально? Не разговаривать по нескольку дней, потому что просто не о чем — нормально? Даже детей небеса не дали. И правильно, потому что нельзя так — нельзя без любви, мама, — истерический смех закончился, а слезы бежали по щекам, но Конг, кажется, не обращал внимания. — Мама. Я уже все знаю. Просто скажи. Скажи это вслух. Что ты сделала? — Когда ты признался, что любишь мужчину, я думала, что дело молодое — эксперименты, любопытство, юность-глупость. Но ты окончил университет, начал работать, пора была заводить семью, нормальную семью, но ты никак не прекращал этот фарс! Вместо того, чтобы расстаться, вы съехались вместе! — начала Нари, соскакивая с дивана. — Я ждала, пока ты одумаешься, приведешь в дом девушку, подаришь мне внуков… но ты был помешан на этом парне! Тупиковые отношения. Какая может быть семья с другим мужчиной, сынок? Ваан любит тебя, и мы действительно сделали те фото. Да, у них ничего не было, Артит обозвал девочку больной и ушел. Это он больной, быть с мужчиной… — Не смей, — прошипел Конг. — Не смей так говорить о нем! — А что я могу говорить об извращенце? — крикнула Нари. — Значит, я тоже извращенец, мама, — в какой-то момент пропал запал. Расхотелось орать, что-то выяснять… хотелось вернуться в Чиангмай и, подобно верному псу, сидеть у палаты Артита. Вымаливать прощение. Сделать хоть что-нибудь, чтобы как-то исправить все это дерьмо, произошедшее с ними. — Ты хоть знаешь, как сильно я любил его? Как сильно люблю? Тупиковые отношения, говоришь? Тупиковым был наш с Ваан брак. Семь лет назад мы с Артитом всерьез думали о детях... — Что? — пробормотала Нари. Какие дети у двух альф? — О наших с ним. Артит сомневался, я настаивал, мы ссорились. Удачно же ты выбрала момент, мама! Именно тогда, когда я дал ему гормональный препарат… — Конг, погоди, о каких гормонах ты говоришь? — вклинился отец, который до этого времени слушал внимательно, но все равно ничего не понимал. — Таких. Которые пробуждают у мужчины Т-ген. Да, по Артиту не скажешь, что он — носитель омега-генома: спортивный, сильный… И, все же, это так. Он сказал мне в самом начале отношений, когда я пошутил, что хотел бы от него ребенка, будь он девушкой. Когда ты, мама, попросила его больше не беспокоить нашу семью… кстати, было такое? — Было, — выплюнула Нари. — Так вот, когда ты об этом просила, — Конг, пошатываясь, встал, — Артит звонил мне из больницы, хотел сказать, что у нас будет ребенок. Твой внук, о котором ты так мечтала. Когда ты его послала, он едва не сделал аборт. Но не сделал. Моему сыну шесть, мальчик похож на меня так, что не надо никаких ДНК-тестов. И я мог видеть, как он растет, если бы не ты со своими идиотскими идеями о том, что для меня лучше! Его зовут Тум, мама. И он сказал мне убираться и больше не приходить. Артит сказал то же самое. Но даже не это самое страшное. А то, что сын болен. Серьезно. Я так и не узнал, что у него, но нужна пересадка костного мозга. А донором может выступить сестра или брат. Три недели назад я подцепил в баре шлюху — парня-транса, с которым здорово покувыркался. Это был Артит, мама. Он так сильно злился на меня и не хотел, чтобы я знал о сыне, что такой маскарад устроил… я и не думал, что он на подобное способен. Сегодня я наорал на него при встрече, не сдержался и ударил. Хорошо, что мы были в больнице, потому что когда Артит рухнул в обморок от пощечины, я испугался. А потом медсестра сказала, что у него угроза самопроизвольного аборта. Ты же знаешь, что это значит, мама! — Конг говорил, видя, как меняется в лице отец, как застыла мать, и перешептываются сестры. — Это значит, что у него будет еще один ребенок. От меня. Он хочет родить второго, чтобы у Тума появился шанс на выздоровление. Но если бы мне не взбрело в голову кое-что ему вернуть, я бы даже не узнал, что у меня сын и скоро будет второй! Или вторая... — Конг, это правда? — господин Крекрай смотрел то на сына, то на жену, не зная, что сказать. — Артит послал меня, попросил больше не лезть к нему, — прошептал Конг. — А я думать не могу ни о чем, кроме того, что хочу его обнять и, черт возьми, никогда в жизни не отпускать! Что люблю его так же сильно, как и семь лет назад! И что теперь мне делать, моя мудрая и чуткая мама?! Женщина молчала, а Крекрай подошел к сыну: — Что делать? Иди, проспись. На ногах не стоишь. А завтра возвращайся в Чиангмай. Любишь его — так верни. — Легко сказать, папа. Ты ведь, в отличие от мамы, знаешь Артита. Знаешь, какой он. Я же ему из-за своей ревности душу наизнанку вывернул. Последний вопрос: папа, ты знал? — Если бы знал, давно бы мозги тебе вправил. Ведь спрашивал же, что у вас произошло, — вздохнул Крекрай. — Не расстаются в один миг после стольких лет вместе… может, мне поговорить с ним? — Крекрай! О чем ты? — вмешалась Нари. — Ваан беременна, Конг должен помириться с ней и… — Замолчи! — всегда спокойный и потакающий жене во всем мужчина повысил голос впервые за все годы их совместной жизни. — Посмотри, что ты наделала? Ты сыну жизнь сломала. И Ваан тоже — они оба не были счастливы в этом браке. А что говорить об Артите? Ты знала его, чтобы так поступать? Ты знала, что у парня нет никого? Одним небесам известно, чего ему стоило в одиночку растить нашего внука! И если он ненавидит сейчас нашу семью — это справедливо. Ну, и кто из них двоих счастлив? А сейчас у них будет уже второй ребенок, и если Артит будет стоять на своем, то мы внуков никогда не увидим даже. Довольна? Из-за твоей прихоти сломано пять жизней, Нари. Пять. Поэтому сейчас ты замолчишь. А ты — пойдешь спать. Я закажу билеты, и утром улетим в Чиангмай, — решил Крекрай. — А ребенок Ваан… вот у меня тоже есть вопросы касательно его отца. В ней я, в отличие от Артита, не уверен. Конгфоб, возьми себя в руки. Ты прошлое не вернешь. Создавай будущее. Конг кивнул и, все так же шатаясь, поднялся к себе, падая на кровать: — Как же мне все исправить, пи? — прошептал он тихо, проваливаясь в болезненное алкогольное забытье. — Я ведь люблю тебя, Ун. Только тебя, знаешь? *** Фанг отчитала Артита, прописав полный покой, отсутствие стрессов и нормальное питание, а не один перекус в день. А потом присела рядом: — Как ты, Солнце? — Хреново, — прошептал Артит. — Я надеялся больше никогда не видеть этого человека. Фанг, я могу встать? — Можешь, но аккуратно. И недалеко. — Мне к сыну надо. Он Конга видел. — И? — Он знает, кто это. Я просто хочу поговорить с ним, для него это — стресс еще больший, чем для меня. А я даже представить себе не могу, о чем он сейчас думает. — Так, все. Иди. А то накрутишь себя, и вреда от этого будет больше, чем от прогулки по коридору. А я здесь подожду, отвезу тебя домой потом. Нотт уехал, ваш поставщик назначил встречу. Если что, я у тебя на быстром наборе. И таблетки возьми! — Фанг, не глядя, сунула в коробочку с лекарствами визитку Конга и подала Артиту. Тот положил их в карман джинсов и вышел вон, стараясь идти спокойно. Путь до палаты сына казался бесконечным, но перед дверью он замер на пару мгновений, думая, что никогда не будет готов к этому разговору. И вошел. Тум, увидев его, подскочил на кровати: — Папа, с тобой все хорошо? Дядя Джай сказал, что ничего страшного. Просто у меня будет сестренка или братик. Но я все равно немного испугался… Артит сел на кровать, взъерошив волосы сына. Тот, казалось, и не вспоминал о встрече с Конгом. А он ждал, что Тум накинется с вопросами… — Значит, ты уже виделся с моим вторым отцом… — тихонько пробормотал Тум. — Он поэтому приехал? — Я не знаю, Тум. Не знаю, зачем приехал Конг. Что он сказал тебе? — спросил Артит, беря ладошку Тума в свою. — Ничего не сказал, папа. Но он кричал на тебя. Я сказал ему, чтобы он больше не приходил сюда. Не хочу, чтобы он тебя обижал, но все-таки… Я не спрашивал раньше… почему вы не вместе? Почему он ушел от нас? — Тум смотрел испытующе, и Артит понимал, что от ответа не отвертится. — Он не уходил от нас, Тум. Он ушел от меня. Конг думал, что я его предал. Когда я пытался поговорить с ним, он был зол и не поверил мне. О тебе я узнал уже после того, как мы расстались. Я хотел сказать ему, но нам так и не удалось поговорить. Потом Конгфоб женился. Сегодня мы впервые за семь лет разговаривали. Ты хочешь, чтобы он приходил к тебе, да? — прошептал Артит, впервые в жизни не смотря в глаза своему ребенку. — А ты разрешишь? — спросил Тум, прижимаясь к нему. — Как я могу запретить тебе это? Если ты захочешь общаться с ним, я не смогу сказать тебе «нет». Потому что это твой выбор, сынок, — на глаза снова набежали слезы, но Артит не лукавил. Он мог сколько угодно говорить себе, что Тум — только его, но сын не появился из воздуха. Конг был его биологическим отцом, и если Тум захочет узнать его получше, Артит не имеет права решать за него. Когда его отец ушел, мама не давала им общаться, а потом отец перестал пытаться, и больше Артит его не видел. И понимал, что сын не виноват в том, что произошло между ними. Но как же было больно, черт возьми! — Папа… — Тум прижался к нему сильнее, — я тебя очень люблю, слышишь? Я не хочу, чтобы тебе было больно или грустно. А ты плачешь. Не надо мне второго папу, у меня ты есть. Пусть не приходит. — Тум… — Он ведь чужой мне совсем. Я его не знаю. Мне любопытно, какой он. Хотелось бы понять, похож ли я на него? Хотелось узнать, нужен ли я ему, или ему все равно, есть я или нет… — Ему не все равно, Тум. — Но он бросил тебя. И меня, — пробормотал мальчик. — Он — плохой человек? — Нет, родной. Конгфоб — не плохой человек, — ответил Артит, поднимая взгляд на сына. — Просто так вышло. Ты захочешь поговорить с ним, если он опять приедет? — Можно? — прошептал Тум. — Всего один раз. Я хочу спросить у него кое-что. — И что же? — улыбнулся Артит. Все-таки, у него потрясающий ребенок. И он не мог отнять у него это, как отняли у него самого. Раньше Конг не хотел ничего знать. Но сейчас хочет. Теперь он опять появился в их жизни и просто так не уйдет. Придется с этим смириться… — Секрет! — выпалил Тум. — Господи… — простонал Артит. — Ты видел его всего две минуты, и у вас уже от меня секреты… — Папа! Не обижайся! — Тум снова потянулся к Артиту, обнимая за шею: — Я хочу спросить, любит ли он тебя. Потому что ты его любишь. — Кто тебе сказал такую глупость? — скривился Артит. — Дядя Нотт. Он сказал дяде Джаю, что ты до сих пор любишь моего второго отца, — выдал Тум. — Вот я и хочу спросить. Если он любит тебя, то больше не обидит и не станет кричать на тебя. Тогда пусть приходит. Иногда. А если нет — пусть не приходит совсем. — Я убью Нотта, — прошептал Артит, зарываясь носом в волосы сына. — Вот выйду отсюда — и убью…