I'm still loving you

Фанг не обманула, когда сказала, что накроет к вечеру следующего дня. Артит не мог не заметить еле заметное раздражение, неприятно липшую к телу одежду, но его приятель должен был приехать завтра, а значит, одну ночь нужно как-то перетерпеть. И Артит настроился на пытку. Состояние будет таким, будто он выпил и обожрался «Виагры»… И когда он уже в третий раз залез под прохладный душ, раздался телефонный звонок. Кто бы сомневался. Звонила Фанг. — Артит, сейчас в дверь позвонят, ты откроешь и впустишь, ясно? — Ты что, решила мне мужа своего пожертвовать? Или мальчика сняла? — не удержался от шутки Артит, направляясь к двери, в которую действительно позвонили. Не глядя, открыл и выругался так, что Фанг на том конце провода немного зависла: — Какого черта? — было самым цензурным из этой тирады. На пороге стоял Конг. Артит хотел захлопнуть дверь, но не успел, да и одной рукой это было не очень удобно сделать… — Артит, кандидатуру Джая ты отверг по причине нежелания давать ему лишние надежды. Но моего назначения это не отменяет, — наконец, проговорила Фанг. — Я знаю, у вас не самые лучшие отношения… — Мой друг приезжает утром. Это могло подождать несколько часов, — прошипел Артит. — Какой еще друг?! — вклинился Конг, вплотную подходя к Артиту. За каких-то пару недель этот человек снова разбудил в нем одно из самых разрушительных качеств — ревность. Но в этот раз Конг не имел на нее никаких оснований. И только сейчас в полной мере накатило осознание, что Артит уже давно ему не принадлежит. У него своя жизнь: сын, друзья… мужчина. Который, видимо, все-таки был. — Тебе-то какая разница, вали отсюда на хрен! — прикрикнул на него Артит давно забытым тоном наставника. — Фанг, лучше бы ты реально мальчика сняла, честное слово. Как тебе это в голову пришло? — Да какого мальчика? — прошептал Конг, которому указывали на дверь, не оставляя вариантов. А еще раньше, у ворот дома его поджидал доктор. Джай перегородил ему путь и сказал только две фразы: — Будешь лезть к нему против его воли или просто воспользуешься состоянием, я тебе башку откручу, ясно? Если что, у меня есть запасные ключи от его дома. И отошел, пропуская к двери. А сейчас еще какой-то друг, какие-то мальчики… Кто еще? Намтан в шкафу?! Артит, не обращая на него внимания, препирался с Фанг, которая с не меньшим жаром, чем он сам, доказывала свою точку зрения, использовав в конце концов последний, но очень жестокий аргумент: — Доведешь себя до угрозы выкидыша, вытаскивать с того света не буду. Я не шучу. — Фанг… — уже с потухшим запалом прошептал Артит. — Это просто секс, — начала Фанг. — А если бы твой бывший сейчас вернулся и предложил потрахаться по старой памяти? — отозвался Артит с такой горечью, что Фанг на мгновение пожалела о своем решении, но все же не стала отступать: — Твой бывший тебя любит и хочет стать настоящим и будущим. Вряд ли наши ситуации похожи в деталях. Артит, я бы могла вызвать тебе кого-нибудь на ночь, но мне хочется быть уверенной, что этот кто-то тебе не навредит. — А с чего в нем такая уверенность? — усмехнулся Артит. — Я видела, как он смотрит на тебя. Я не прошу тебя дать ему шанс. Меньше заморачивайся, Артит. Иногда секс — это просто секс. Фанг отключилась, а Конг подошел сзади, обхватывая со спины за талию и прижимаясь всем телом, вызывая жар в венах: — Так что за друг? Что за мальчики? Что за доктор на страже твоей чести? У него уже и ключи запасные? — он говорил шепотом, склонившись к самому уху, и Артит с раздражением ощутил, что это заводит. Обычная физическая реакция тела, в котором началась настоящая «гормональная война». Но сознание по-прежнему оставалось ясным настолько, насколько это возможно. И протестовало против этой близости. Артит не хотел вспоминать, как хорошо с ним было, не хотел снова чувствовать этот жар, потому что потом он оставлял после себя выжженную пустыню. И боль, которая даже через семь лет не проходила. — Отпусти, — тихо попросил он. Не хотелось психовать, устраивать истерик, скандалить… Хотелось, чтобы это человек ушел, залезть под холодный душ и… и теплые губы осторожно коснулись его шеи. Мгновение спустя Конг ответил: — Никогда. Больше никогда тебя не отпущу. Тогда не должен был отпускать… — Если мне не изменяет память, ты сам сказал мне проваливать. Если честно, мне не хочется спустя столько лет устраивать разборки: кто виноват больше, кто меньше. Это все позади, возврата к прошлому не будет. Пришел потрахаться — давай. Но потом ты уйдешь, — отрезал Артит, мягко выпутываясь из объятий и глядя Конгу в глаза. — У тебя на самом деле есть вариант, с кем провести эту ночь? — выдавил Конг, пытаясь прочесть на лице у Артита хоть какой-то намек на фальшь, но тот лишь пожал плечами: — Если бы этот вариант не укатил в командировку… а как ты вообще узнал? — Твой врач позвонила. — А разве ты сейчас не должен быть с женой? Разве она не ждет ребенка. Ей, знаешь ли, волноваться нельзя, — усмехнулся Артит, стягивая с себя футболку. — Давай уже — сделаем, зачем пришел. Быстрее начнем, быстрее свалишь. Впрочем, выход там. Входная дверь оставалась не запертой и слегка приоткрылась от сквозняка. Артит, не обращая внимание на нее, взял Конга за руку, затаскивая в уютную спальню. Конг не то, чтобы успел оценить интерьер, но все же не мог не заметить, как много в доме было света, легкий беспорядок в виде хаотично расположенных игрушек и растянувшийся на диване огромный рыжий кот создавали атмосферу, благодаря которой дом назывался домом. И этого никогда не было в их с Ваан квартире. В который раз душу прошила горечь от понимая, как много он потерял тогда, как много упустил. Конг сам себе казался здесь лишним, чужеродным, выбивающимся из общего антуража… Спальня с закрытыми шторами и не разобранная, но, явно, мягкая кровать не располагали к секс-марафону, а вызывали желание просто упасть на нее, прижать к себе свое Солнце и лежать так вечно, слушая, как бьется его сердце, которое Ун когда-то отдал Конгу. А тот его ранил, если не разбил вдребезги. — Передумал? — насмешливо проговорил Артит, стягивая с себя шорты, под которыми не было ничего, оставаясь полностью обнаженным. Все такой же стройный, спортивный, словно ему двадцать, а не тридцать три, и только темнеющий шрам выбивался из общей картины. Конг прикипел к нему взглядом, подходя и осторожно касаясь. Потом стянул с себя рубашку, бросил на кровать смазку и сделал то, чего хотел уже несколько недель: обнял Артита, осторожно целуя в шею и нежно проводя пальцами по напряженной спине. Он никогда не меняется: будет язвить, даже насмехаться, но никогда не признается, если больно, плохо, некомфортно… И Конг не хотел усложнять все еще больше. Да, они переспят сейчас, Артит выставит его, а что потом будет с ним? Что он снова надумает себе? Что, если у него не осталось ничего, кроме вполне справедливой обиды? Что тогда? — Если бы это не было необходимостью, я не стал бы давить на тебя. Я не хочу заставлять тебя. Если ты считаешь, что так будет только хуже, я уйду. Не хочу, чтобы ты ненавидел меня сильнее, чем сейчас, — говорил Конг, понимая, что не может сдержать дрожь в голосе. — Так мне уйти? — Я не ненавижу тебя, Конг. Может, шесть-семь лет назад ненавидел, а сейчас я просто больше не хочу, чтобы ты присутствовал в моей жизни, вот и все. Тогда было слишком больно. Не хочу снова оказаться в подобной ситуации. У тебя другая жизнь, другая семья. У меня сейчас есть все, что для меня важно. А любовь делает слишком уязвимым. Не хочу даже вспоминать это чувство. А ты заставляешь думать о прошлом, к которому я давно зарекся не возвращаться. Если ты сейчас останешься, это ничего не будет значить… И Конг не смог удержаться от соблазна снова почувствовать этого мужчину под собой. Снова касаться его, целовать, чувствовать тепло, которое мог дать только он один. А потому заставил Артита замолчать на мгновение, целуя, как раньше, уверенно и страстно, вызывая в его теле новую, более сильную волну возбуждения. Отстранился, чтобы избавиться от одежды и утянул Артита за собой на кровать, продолжая целовать, заново изучая его тело, прикасаясь, лаская и не прося ничего взамен. Ему и так позволили куда больше, чем он заслужил… Джай увидел, что входная дверь открыта, постоял немного, но никто не выходил, и дверь не запирали. Тогда он тихо вошел. Ни в коридоре, ни в гостиной никого не было, и логично предположить, что они в спальне. Глупо злиться и ревновать, но он злился, понимая, что несмотря на ни на что Конг и здесь выигрывает. Ему самому Артит ни шанса не оставил. Он дошел до порога спальни, в приоткрытую дверь видя, как Конг целует Артита, осторожно толкая его на кровать. Отсутствие на обоих одежды говорило, что они достигли консенсуса, а этот поцелуй создавал иллюзию какой-то странной правильности происходящего. Эти двое напомнили Джаю пазл — они не были похожи, но подходили друг другу идеально. Мужчина не был извращенцем-вуайеристом, а потому тихонько вышел вон, запирая входную дверь и в который раз напоминая себе выбросить из головы мечты об Артите. Сейчас, как никогда, казалось, что их примирение — просто вопрос времени. Нельзя так смотреть друг на друга, так касаться, так целовать и при этом быть врозь. Ни Конг, ни Артит не слышали тихого щелчка замка. Конг нащупал на кровати смазку, понимая, что сейчас их не хватит на долгие прелюдии, начиная готовить партнера к проникновению. Сейчас, совсем не вовремя, вспоминалась их встреча в том клубе, и ощущалась огромная разница во всем: в прикосновениях, объятиях, поцелуях… Знание, что здесь и сейчас он вместе с Артитом, а не кем-то похожим на него, опьяняло. Конг вошел, позволяя привыкнуть, аккуратно начал двигаться, медленно набирая темп, но что-то было не так. Артит сейчас словно отсутствовал в этой постели, почти не отвечая ни на поцелуи, ни на ласки, то ли уйдя в себя, то ли решив превратить эту ночь в механический трах по принципу «сунул-высунул-отряхнулся-забыл». И Конга это не устраивало. Он прекратил двигаться, шепча Артиту на ухо, зная, как всегда его заводило это: — Эй, ты еще здесь? — Не мешай мне представлять на твоем месте другого мужика, — протянул Артит, прищурясь, Конг еле сдержал порыв просто грубо взять, не заботясь ни о чем, но боязнь навредить удержала от этого шага. — Не сработало, — пробормотал Артит, и Конг с удивлением ощутил, как его с силой толкают, заставляя перевернуться на спину. Он и забыл, то сейчас под ним мужчина, который не слабее (если не сильнее) его самого физически. Артит же оседлал его, крепко прижав бедрами и руками к кровати, почти обездвиживая, уверенным движением насадился на его член и, склонившись к нему, прошипел: — Конг, я не твоя милая жена. И сейчас меня эти телячьи нежности не заводят, ясно? Я не хрустальная статуэтка, на меня можно сейчас не только смотреть. И задал какой-то сумасшедший ритм, потому что не было сил бороться с возбуждением, которое подобно огню охватило тело. Хотелось поскорее получить нормальную разрядку и влезть под прохладный душ. Вскоре оба не сдерживали стоны, приближая друг друга к оргазму. Он не заставил себя ждать, они закончили почти одновременно, Артит легко привстал, морщась от ощущения текущей по ногам спермы, ложась рядом на таком расстоянии, чтобы не соприкасаться с Конгом телами, но это слабо помогало. Возбуждение возвращалось, и Конг, видя это, придвинулся к нему, прижимаясь крепче: — Как ты хочешь? — Сильно и быстро, — ответ его удивил. Обычно Артит лишь краснел и выдавал что-то глупое. Но все мы взрослеем. — Значит, будет медленно и нежно, — шепнул Конг, вызывая у Артита табун мурашек по спине. Этот тон, этот взгляд… словно не было семи лет одиночества. Давно забытые ощущения просыпались с непростительной силой. А валяющийся у кровати мобильник зазвонил, и оба кинулись к нему. Как оказалось, на гудке у них стояла одна мелодия. Конг успел увидеть имя «Трой», которое было смутно знакомым. Кажется, так звали одного из старших Артита и лучшего друга пи’Ди, который в свое время трахал все, что движется, а что не движется, то двигал и трахал. И в трубке сейчас был его голос: — Солнышко, привет! Есть шанс приехать поздней ночью. Ты все еще ждешь меня? Артит покосился на Конга, который моментально изменился в лице, рискуя взглядом просверлить в Артите дыру. Тот выдержал этот взгляд, отвечая: — Привет, я тоже соскучился по твоей заднице! — А по члену? — А по нему особенно! — Артит пропустил момент, когда Конг выдернул у него из рук телефон и выдал в трубку: — Прости, Трой, но я больше не дам ему скучать. Можешь не торопиться с приездом! — Конг? — Трой на том конце провода на миг завис. Историю их он прекрасно знал, они с Артитом, в первую очередь, были друзьями, а спали, потому что это было удобно обоим. — Артит, у тебя там все в порядке? Артит отвоевал телефон назад: — Не обращай внимания, я спроважу его до твоего приезда… — Как бы не так! — Конг придвинулся к Артиту и громко сказал, чтобы было слышно: — Я не намерен уходить. И отдавать его тебе! — Да я и не претендую… Ладно, развлекайтесь, мальчики. Арти, Солнце, захочешь тройничок, звони… Пока! — Обязательно, в прошлый раз круто оторвались! — хохотнул Артит и отключился. Никакого «прошлого раза» не было, но лицо Конга в этот момент оказалась бесценно. Со звуком, больше всего похожим на рычание, он подмял Артита под себя, беря сильно и резко, как и хотел того Артит. Тот сдавлено простонал и немного сжался: было слегка больно, и Конга это отрезвило, он остановился, но впился губами в шею, оставляя засос, тут же мягко зализывая его: — Какой, нахрен, тройничок, Артит? — А ты попроси жену пригласить подругу — узнаешь. Или можем Трою позвонить. Он каким был раздолбаем, таким и остался, но трахается зачетно, — предложил тот, и Конг поймал себя на желании одеться и уйти. Или взять его так, чтобы тот забыл это чертово имя. И чертов член Троя. И его задницу. — А можем Джаю позвонить. Судя по его коллекции аниме, он тот еще извращенец… И Конг выбрал второе. Заткнул Артита поцелуем-укусом, срывая с его губ болезненный стон, резко толкнулся, задавая ритм не меньший, чем сам Артит несколько минут назад, заставляя его вскрикнуть и выгнуться так, что его член оказался зажат между их животами. Подсохшая сперма неприятно тянула кожу, но было плевать на все — Конг хотел только одного: чтобы тело, изгибающееся в его руках, снова принадлежало лишь ему одному. Чтобы Трой, Джай и кто-то там еще никогда больше не могли касаться его вот, заставлять стонать и душить в горле крик удовольствия. Не прекращая движение, он спросил: — Зачем ты меня злишь? Я не хочу причинять боль. Чего ты добиваешься? — Заткнись, 0062. Отказываешься от помощи Троя, отрабатывай! Или мне опять все самому сделать? — прошипел Артит, стискивая его бедрами сильнее. — А ему это не повредит? — Конг говорил о ребенке, все еще сдерживая себя от излишне грубых и глубоких толчков. — Я не женщина, Конг. Сейчас ему и мне может повредить только сильный удар в живот, — сквозь стоны ответил Артит. Конг не собирался его бить. Он за ту пощечину до сих пор себя ненавидел. Злость отступала, ревность все еще грызла душу, но ведь здесь и сейчас Артит был не с кем-то, а с ним… И перед этим фактом отступало все: и Конг снова целовал, сжимая пальцами бедра любимого, брал его сильно и горячо, так, как тот хотел, довел до разрядки, и выскользнул из его тела, чтобы не причинять боль, помогая себе кончить. Опустился рядом на кровать, вновь обнимая Артита, и, когда оба более-менее отдышались, спросил: — Ты специально? Мстишь мне, да? Ты ведь ревновал, когда я женился… хочешь, чтобы и я испытал это на своей шкуре, да? Тогда можешь себя поздравить, Ун. Тебе удалось, потому что сейчас я с ума схожу от ревности. Черта с два, я отдам тебя кому-то… — А разве я принадлежу сейчас тебе? — прошептал Артит. — Месть? Это слишком низко, Конг. Я просто пытаюсь дать тебе понять одну вещь: это ты меня бросил, верно? Ты женился. Ревновать тебя у меня тогда не было сил, других проблем хватало. Было больно, но я начал жизнь заново без тебя. И сейчас, прежде чем врываться в нее, вспомни, что ты сам тогда сделал выбор. Все, о чем я просил, уходя: это один, блядь, разговор, когда ты остынешь. Ты и сам часто давал мне такой шанс, когда ошибался я. И я шел тебе навстречу. Всегда выбирал тебя. Но ты свой выбор тогда сделал не в мою пользу. И если сейчас ты жалеешь об этом, то ты сам себе отомстил и сам себя наказал. Мне и стараться не надо. Я в душ. Артит поднялся с постели и ушел, подняв с пола телефон, а Конг так и остался пялиться в потолок. Сейчас было в сотню раз больнее, чем после разговора Артита и Троя. Ун вообще всегда говорил мало, но каждое слово било в цель. И сейчас все, что он сказал, было правдой. Он сам себя наказал. И теперь отбывает срок. И черт его знает, каким он будет. Дай небеса, чтобы не пожизненным…