I'm still loving you

Путь в аэропорт занял немного времени, Конг невидящим взглядом смотрел в окно на мелькающие здания, Нотт молчал, изредка поглядывая на своего нечаянного пассажира. Если бы в Тайланде проводили конкурс на самое мрачное выражение лица, Конгфоб занял бы первое место… — Ты зачем приехал-то? — Нотт не удержался и спросил Конга то, что интересовало его больше прочего: как тот опять появился в жизни Артита. — Вообще, ты имеешь ввиду? — отозвался Конг, выныривая из не самых веселых размышлений. Картинка с Артитом и Троем в одной постели не желала стираться из мозга. А голос Нотта отвлек немного, заставляя переключиться на разговор. — Именно. У тебя жена, бизнес в столице, а ты вдруг едешь сюда. Что за пожар? — Артит рассказывал, что сделал, чтобы зачать второго ребенка? — уточнил Конг, Нотт кивнул, и тот продолжил: — Я не узнал его, представляешь? Выпил, да и представить не мог, чтобы он, да в таком заведении… Но эта встреча все же разбередила воспоминания: я же не знал, что это Артит, думал — очень похожий на него парень. И я решил все же увидеть Артита, чтобы вернуть ему одну вещь, которая семь лет назад для нас очень много значила. Чтобы, наконец, поставить точку, лучше ведь поздно, чем никогда… — Какую же вещь? Конг полез в карман пиджака и вынул шестеренку с гравировкой «57». Нотт удивленно посмотрел на символ инженеров, присвистнув: — А он сказал, что потерял ее. — Нет. Она была у меня все это время. Я не вернул ее тогда. Хотел отдать сейчас, поставить точку, отпустить его. Думал, у Артита семья давно, и я один вспоминаю его, запрещая себе думать о том, что совершил огромную ошибку, не поговорив, не выяснив все сразу. Приехал и нашел его. Артит ехал в больницу. Я не знал, что Тум мой сын, разозлился жутко, когда увидел его. Мы ведь сильно ссорились из-за того, что я хотел ребенка, а Артит — нет. И тут вижу, что у него уже совсем взрослый мальчик… накричал на Артита, даже ударил. В жизни себе этого не прощу… В конечном счете, мне нужно было знать, изменил ли он мне тогда, или нет, но то, что узнал в итоге, все с ног на голову перевернуло. Я боялся услышать, что ошибался, что зря порвал отношения. Но все оказалось еще страшнее, потому что мне нужно было находиться рядом все это время, быть для них опорой, видеть, как растет мой сын, но я был уверен, что не сработало, препарат не дал нужного результата. А он был. Ребенок. Знаешь, пи, однажды мы расстались на семь дней, но даже за это время успели причинить друг другу боль. А теперь это семь лет. И между нами факт моей свадьбы, а самое страшное — убежденность Артита, что я ему уже не нужен. Впервые не знаю, что делать. Понимаю: они — моя настоящая семья. Артит, Тум, еще не родившийся малыш… А я потерял их, — Конг говорил, зная, что, если не выговорится, просто свихнется от всех этих мыслей. А Нотт всегда умел слушать и, что важно, слышать: — Любишь его? — А сам как думаешь? — горько усмехнулся Конг. — Я не думаю, нонг. Я хочу знать, чего ты добиваешься: с детьми общаться хочешь, решил снова вспомнить, как оно с мужиком, или все еще любишь, хочешь все исправить и вернуть его? — Всегда, Нотт. Я любил его всегда, все это время. Врал себе, что забыл, что у меня все в порядке… Но на самом деле я эти годы жил, как в тумане. Как будто не своей жизнью. Чужой дом, чужая жена… А с ним рядом словно дышать полной грудью начинаешь. У них это серьезно? — У кого? — У Артита и Троя. — Трой и серьезно? Не смеши меня. Не понимаю, как Артит с ним связался. И мне ведь ничего не говорил… Погоди, но тогда получается, что ночь ты провел с ним, а утром приехал Трой, и Артит просто выставил тебя и остался с ним? И, судя по тому, что я видел, не просто остался… Конг до боли сжал руки в кулаки и процедил: — Именно. Черт, вот как мне перестать сходить с ума от ревности? — он стукнулся затылком о сиденье, но оно было мягким. — Мы давно не вместе, но ничего поделать с собой не могу. Готов убить его… — Артита или Троя? — хмыкнул Нотт. — Да обоих! — выпалил Конг, втягивая воздух и абсолютно беспомощно спрашивая: — Пи, что мне делать? Ты знаешь Артита лучше, чем кто бы то ни было… Как доказать ему, что я ничего не забыл и хочу исправить все, что натворил? — Он тебя очень сильно любит, идиотина, — тихо ответил Нотт, подрулив к зданию аэропорта, — но у тебя беременная жена — это раз. Он в принципе не ищет отношений, не хочет нового предательства — это два. Ну, а три — Артит давно не верит в то, что ты вообще его любил. Уж больно прытко ты женился тогда. А он тогда едва ребенка не потерял, знаешь? Увидел в газете фото, узнал в твоей жене девушку, которая лезла к нему в клубе, вбил себе в голову, что вы специально это все устроили, что ты «наигрался»… Знаешь, что я тебе скажу: уезжай пока и определись, чего хочешь. Что ты будешь делать со своей женой и ее беременностью. Чего ты ждешь от Артита. Как будешь находить общий язык с сыном. Общаться вам он не запретит, если Тум захочет. Арти любит его, себе на горло наступит, если будет нужно. И если поймешь, что это у тебя насовсем: что больше не отпустишь его, не причинишь боли, готов быть отцом своим детям, готов вставать среди ночи, спать по три часа в сутки, сидеть дни напролет у больничной койки — тогда приезжай обратно и будь рядом. Ты же помнишь, он ненавидит сопливые фразы, судит людей по делам. Так покажи ему, что тебе не плевать на него, на сына. Покажи, что готов быть рядом. Но только в том случае, если на сто процентов уверен, что справишься. А если нет — лети в свой Бангкок, мирись с женой, рожайте детишек, а сюда дорогу забудь. А Артит, может, уже найдет кого-нибудь, а то смотреть больно на то, как он себе даже шанса не дает стать счастливым с кем-то, кроме тебя. Иди, приехали. — Спасибо, пи. Я вернусь. Не смогу не вернуться, — прошептал Конг, выходя из машины и беря билет на самолет. *** Уже в аэропорту Бангкока он вспомнил, что так и не включил телефон. А когда включил, на экране было смс от отца, где содержался адрес клиники, в которой наблюдалась Ваан во время предыдущих неудачных беременностей. Конг взял такси и через полчаса уже был на месте, в коридоре встречая свою мать, которая тут же кинулась к нему, с ходу начиная говорить на повышенных тонах: — Где тебя носит, Конгфоб? Почему выключил телефон? До тебя невозможно дозвониться. Какого черта ты забыл у этого мужчины? Разве он не ясно дал понять, что не хочет с тобой отношений? — выпалила Нари, видя, как меняется лицо сына. Конг и так был бледным, осунувшимся, будто всю ночь не спал. От него несло табаком, будто он выкурил несколько сигарет, а в глазах после фразы про нежелание Артита возобновлять отношения, отразились боль и горечь, словно кто-то содрал корку с едва затянувшейся раны… — У меня сын от «этого мужчины», мама. У него имя есть. И сегодня он мне на все двести процентов продемонстрировал, как сильно не хочет со мной отношений, — прошипел Конг, потому что боль и злость возвращались снова и душили, воображение не только воспроизводило изображение обнаженного Артита в руках Троя, а сгенерировало продолжение, ведь они явно не ограничились взаимной дрочкой… — … выкидыш, — донеслось до него. — Что? — прошептал Конгфоб. — У Ваан ночью произошел выкидыш. И ее врач хочет поговорить с вами обоими. Пошли, я приглашу врача, а ты иди к жене, — Нари назвала ему номер палаты, Конг пошел туда, понимая, что ноги уже не держат, а голова ватная. Смешалось все — мама с ее навязчивой идеей женить его на девушке, Ваан с изменой и беременностью, а теперь новым выкидышем, Артит, сын, будущий ребенок, чертов Трой и мягкий рыжий кот, в шерсть которого хотелось сейчас зарыться и не думать. Хоть минуту не думать ни о чем. Он вошел, найдя Ваан рыдающей на кровати. Слабый запах коньяка все еще неуловимо витал в воздухе, Конг сел на стоящий у окна табурет и оперся о подоконник, а женщина увидела, что больше не одна в палате. — Конг? — тихо позвала она. — Ты все же приехал… я думала, ты останешься с ним. — Вашими с мамой стараниями и при помощи моей феноменальной глупости мне там давно не рады. Можешь ликовать, он готов непонятно с кем переспать на моих глазах, лишь бы я не лез к нему. Он прав, это куда эффектнее, чем на тех фото, — прошептал Конг. — Что случилось, Ваан? Ты напилась? Она не успела ответить, вошли лечащий врач Ваан и Нари, которая тут же села с теперь уже практически бывшей невесткой. Все понимали, что теперь развод неизбежен: ребенка больше нет, отношений былых нет, и ничего больше их не связывает вместе, а Конг только и может думать о своем бывшем… — Ваан, Конгфоб, — начал доктор, — я знаю, вы давно хотите детей, но также все мы знаем, что ваши резус-факторы крови сводят успешное зачатие и вынашивание практически к нулю. Самый большой риск выкидышей в таких случаях как раз на сроке два-два с половиной месяца… Конг прикинул, понимая, что по срокам все сходится. Черт возьми, это был его ребенок! Пусть от нее, от женщины, которую он почти ненавидел, но ребенок в этом не виноват! Он прикрыл глаза, потому что напряжение прошлой ночи, утра, дня грозило вылиться непрошеными слезами: сил почти не осталось, он был выжат и практически раздавлен всем этим. Удивительно, но пить не хотелось. А вот затянуть галстук на шее потуже, предварительно привязав его конец к потолочной балке, казалось уже не такой плохой идеей. Как Артит тогда выдержал все это дерьмо с его женитьбой, незапланированным ребенком, разговор с его матерью, переезд? Ему повезло больше — он смог сберечь малыша, и тот теперь стал его якорем. У Конга больше не было ни-че-го… — … и мои опасения подтвердились, — продолжила врач. — Плод не смог, как следует, закрепиться, и его жизненные функции стали замедляться, пока плод не погиб. Когда вы выпили, ребенка уже было не спасти. Алкоголь не оказал уже никакого влияния на плод, Ваан. Но оказал на вас. У вас открылось сильное кровотечение, нам пришлось делать операцию. Вас мы спасли, но ваша матка, и так перенесшая несколько выкидышей на поздних сроках и бессчетное их количество на малых, изношена до предела. Это значит, вам не удастся забеременеть. Ни от вашего мужа, ни от другого мужчины. Эндометрий матки истончен, плодному яйцу просто некуда крепиться. Мне очень жаль. — Конг, — позвала Нари, — скажи что-нибудь? — А что тут скажешь? — прошептал Конг. — Да, я хотел детей. Еще пару месяцев назад хотел от тебя, Ваан. Пока не вскрылась правда о том, кто приложил руку к моему расставанию с Артитом, пока не узнал, что ты изменяешь мне… и сейчас… мне жаль, что так вышло — ребенок не был виноват в наших проблемах. Но я убежден, что дети должны быть желанными, должны рождаться по любви, а не по расчету. Ребенка, которого я хотел безумно, вашей милостью, я не растил и даже не знал о нем. Я причинил много боли любимому человеку. Небеса все видят, Ваан. Мы платим за нашу подлость, глупость, ложь, гордыню… Небеса наказывают меня за то, что бросил свою семью, тебя — за то, что ты ее разрушила своими действиями. Когда придешь в себя — пришли юриста. Я передам бумаги на развод. Пора прекращать этот балаган. Он и так тянулся непростительно долго. — Конг, как ты можешь…? — начала Нари. — А разве я не правду сказал? Было бы лучше, чтобы ребенок родился и знал, что его родители ненавидят друг друга? Быть буфером между нами? Ваан, мы уже разрушили все, что было у нас хорошего. Этот малыш бы ничего не исправил. Мне жаль. Жаль, что у тебя больше не может быть детей, правда. Жаль, что все у нас закончилось вот так. Жаль, что мы измучили друг друга в отношениях, в которой не было и сотой доли любви и понимания. Я понимаю, как сейчас тебе больно. Но простить уже не смогу. Прости, что даже поддержать не могу. Я не знаю, что сказать, Ваан. Ничего внутри не осталось. Нечего дать тебе, — тихо ответил Конг, встал и ушел. — Похоже, сейчас это действительно конец… — пробормотала Нари, осознавая окончательно, что все кончено. Что нет ничего, что теперь мешало бы Конгу пытаться вернуть Артита. — Ненавижу, — прошептала Ваан. — Почему у него есть то, чего нет у меня? У него двое детей от моего мужа, а я даже одного не смогла выносить! Он заплатит. Заплатит… Нари тоже тихо вышла, не слыша последних фраз. Пора было признать: она сломала им жизнь своим решением. И как исправить это, абсолютно не понимала…