I'm still loving you

Море обнимет, закопает в пески. Закинут рыболовы лески, Поймают в сети наши души. Прости меня, моя любовь…

Артит и Нотт делили в офисе общий кабинет, так как было проще решать вопросы сразу по мере их возникновения, а не бегать по конторе в поисках друг друга. С момента его «гормональной бури» прошло три дня, Конг не звонил, Трой уехал, Тума должны были выписать через пару дней, и Артит, наконец, мог выдохнуть с облегчением, возвращаясь на работу. Нотт пытался воспитывать, замучил вопросами о Конге, Трое… пока Артит в сердцах его не послал, чего не случалось никогда прежде. Нотт обиделся, а потом понял, что, прежде чем ответить на его вопросы, другу самому в себе разобраться надо. Они помирились, и Нотт укатил в Бангкок, оставляя фирму на Артита, и тот с головой зарылся в бумаги, счета, договора, проекты, не вылезая из кабинета, пока не постучали в дверь. — Да, — ответил он, не отрывая глаз от экрана компьютера, пытаясь вспомнить, не назначена ли у него с кем-нибудь встреча. Вроде, ничего такого. — Артит, здравствуй, — услышал он, тут же подпрыгнув на кресле и вставая. Вежливый поклон вышел таким же, как и девять лет назад при их первой встрече: — Господин Суттилак… чем я могу помочь? Проходите, присаживайтесь, — он указал на кресло напротив, дождался, пока отец Конгфоба сядет, а потом и сам почти упал на свое рабочее место. — Вы по поводу работы или…? — он не договорил фразу, а Крекрай лишь улыбнулся: — Совсем не изменился. Все такой же вежливый. Если быть честным, в первую очередь, я пришел к тебе. А в целом, и по работе тоже. Мы расширяем компанию, хотим прийти со своей продукцией на северные рынки, ищем партнеров. Вы занимаетесь сборкой бытовой техники, я знаю, что в последние годы ваше предприятие расширяется, и, возможно, я мог бы обрести выгодных партнеров в вашем лице, а вы — надежного поставщика. Мы с тобой ведь сотрудничали уже, когда ты работал в Бангкоке, и знаешь, что я работаю честно. Что скажешь? — Я не директор, кхун’Крекрай, но через пару месяцев мы будем вынуждены искать новых поставщиков. Контракт с прежними завершается, а их завод приостанавливает свою деятельность. Если к тому времени вы успеете развернуть здесь производство, мы с владельцем фабрики рассмотрим ваше предложение. — Значит, я могу начать готовить бумаги? — улыбнулся отец Конга, Артит кивнул, ожидая продолжения разговора. Эта часть будет менее приятной, нежели предыдущая. Работали они всегда плодотворно, а когда отец Конга о них узнал, отнесся с пониманием. Но чего ждать сейчас, Артит не знал. — Артит, я хочу и о другом поговорить с тобой, если ты готов выслушать, — осторожно начал Крекрай. — Я догадываюсь, о чем, — начал мужчина, тихо вздыхая. — Господин Крекрай, вы всегда были добры ко мне. Я не знаю, как вы на самом деле относились к нашим отношениям с Конгфобом и что хотите сказать сейчас. Но, прежде чем начнете, позвольте, я тоже кое-что проясню: я любил Конга и долгое время понятия не имел из какой он семьи. Мне не нужны были ни ваши связи, ни ваши деньги, я не хотел каким бы то ни было образом разрушать престиж вашей семьи… и сейчас мне ничего не нужно ни от вас, ни от вашего сына. Тот факт, что у нас общий ребенок ни к чему его не обязывает, сам справляюсь. И если вам сейчас стыдно за него или что-то в этом роде, не тратьте ни свое, ни мое время. Я зла ни на кого не держу, просто мы с ним теперь абсолютно чужие люди. Так чего вы хотели? Крекрай устало вздохнул. Да, будет сложно. У этого парня всегда был внутренний стержень, гордость, чувство собственного достоинства и какая-то внутренняя сила за застенчивым взглядом и едва уловимой робостью. Всего привык добиваться сам. И одно Крекрай понимал еще до самой встречи — его не купишь предложениями материальной помощи. Только разозлится. Но он был намерен общаться с внуком. И короткого разговора с Артитом было достаточно, чтобы догадаться: тому не надо денег, подарков для сына… достаточно просто участия, искреннего желания видеть ребенка и человеческого отношения к самому Артиту. Не выставил же он его за дверь, едва Крекрай вошел… — Артит, — начал он после небольшой паузы, — не знаю, имеет ли это сейчас для тебя значение, но я совсем недавно узнал о подробностях вашего с Конгом расставания. И хочу, чтобы ты знал одно: я тогда, семь лет назад, надеялся рядом с ним видеть не Ваан, а тебя. Думал, что ты станешь частью нашей семьи. И был спокоен за свой бизнес, потому что мужья моих дочерей не особо годятся в руководители, Конг тогда не интересовался бизнесом, а у тебя всегда горели глаза, как у меня самого, когда я только начинал работать. Жаль, что моим надеждам видеть тебя преемником и партнером для Конга не суждено было сбыться. И я виню себя, что не настоял, не заставил Конга все мне объяснить. Возможно, мне удалось бы сделать хотя бы одно: устроить вашу встречу и разговор куда раньше. Прошлого не вернуть, я знаю. В этой ситуации есть вина всей моей семьи — и жены, и сына, и моя собственная. И все же я пришел просить тебя, Артит. — О чем же? — тот отозвался тихо, уже не скатываясь в официоз. Как же он устал от этих разговоров, встреч, людей, которым давно не место в его жизни, от того, что сейчас они хотят практически невозможного: чтобы он растоптал свою гордость и снова принял их, как будто ничего не было. — Я хочу видеть, как растет мой внук. На самом деле, мне бы очень хотелось, чтобы вы с сыном помирились, у тебя ведь будет еще один ребенок. Но решать сейчас тебе, о таком я просить не имею никакого права. Вот и прошу сейчас только о возможности увидеть Тума, познакомиться с ним. Но ты ведь против, я прав? — Против. Но это не дает мне права решать за него, что будет лучше. И во всей этой ситуации меня тревожит лишь одно, господин Крекрай: что вы наиграетесь и забудете, а он успеет привязаться, и ему будет больно. Если хотите с ним общаться — общайтесь, но не надо делать это для галочки или успокоения собственной совести. И я сейчас даже не о вас, а о Конгфобе. Я не знаю, что будет правильно — послать вас всех к черту или позволить видеть моего ребенка. Я просто не хочу, чтобы Туму причинили боль. Он, как и я, очень доверчив, — Артит достал телефон. — Так что, мне позвонить сыну и сказать, что приеду к нему с дедушкой, или вы не готовы к такому? — Звони. Только скажи, что он любит, что ему можно? Не могу же я пойти к внуку с пустыми руками, — Крекрай улыбнулся. Он не ошибся в Артите. Тому действительно, вопреки своим личным обидам, хватило разума и сил не впутывать в их разборки с Конгом ребенка. — У него строгая диета, сладости нельзя, а что любит… да что и все мальчишки. Но больше всего — роботов и кошек, — улыбнулся Артит, набирая номер Тума. Тот тут же взял трубку, и Крекрай услышал звонкий голос внука: — Папа, привет! Ты же приедешь сегодня? — Конечно, — Крекрай смотрел, как меняется выражение лица у Артита с раздраженного и усталого на счастливое. Даже блеск в глазах появился вновь, — скоро заканчиваю с работой. У тебя уже был доктор? — Дядя Джай сказал, что моя выписка в силе! — радостно сообщил Тум. — И эти… анализы хорошие! — Отлично! Тум, я должен кое-что у тебя спросить. Ты говорил как-то, что хотел бы увидеть своего второго отца… — начал Артит. — Он приехал, да? — уже тише спросил Тум и как-то настороженно, что ли… — Не совсем. Приехал твой дедушка, отец Конгфоба. Его зовут господин Крекрай, и он хотел бы с тобой познакомиться, — Артит ждал ответа и малодушно надеялся, что Тум откажется. Что не захочет общаться с людьми, которых никогда не видел, которых и родственниками-то теперь с натяжкой можно назвать. Но он знал, что скажет сын. — А… можно? — робко спросил ребенок, и Артит обреченно вздохнул: — Если хочешь, то мы вместе к тебе приедем. — Тогда… приезжайте скорее, ладно? — Конечно, родной. Будем где-то через час, у тебя еще процедуры сейчас. — Ага, — отозвался Тум, и Артит представил, как он там фыркает, думая о таблетках, которые были противными и вызывали тошноту, о капельницах, из-за которых все руки были синими, мечтая скорее вернуться домой. И, видят небеса, Артит мечтал о том же. — Тогда увидимся через час, — грустно улыбнулся он, отключаясь и обращаясь уже к своему несостоявшемуся тестю: — Я закончу где-то через полчаса, вы можете подождать меня, и поедем вместе. Или встретимся через час в больнице? — Я недалеко видел небольшой магазин игрушек. Схожу туда, а потом зайду за тобой, и поедем? — предложил Крекрай. Артит кивнул, соглашаясь, и, едва за гостем закрылась дверь, вплел пальцы в свои отросшие волосы и крепко, до боли, сжал пряди, судорожно выдыхая. Почему бы этим людям просто не оставить их в покое, а? Но он понимал. Наверное, он, на месте отца Конга, тоже хотел бы видеть своих внуков, помогать по мере сил, даже если у его сына что-то не сложится с его партнером или девушкой. Когда он доделал свою работу, Крекрай уже ждал его, сжимая в руках коробку с игрушкой — кажется, какой-то новый трансформер. Такого у Тума не было, вроде. — Как думаешь, ему понравится? — осторожно спросил Крекрай. Сейчас ему было немного страшно. О чем говорить с ребенком, которого совсем не знаешь? Какой он? — Понравится, — кивнул Артит. — Он не капризный совсем, а подарки любит, как и все дети. Приехали быстро, и чем ближе была палата, тем больше оба нервничали. Каждый по своим причинам, но дверь возникла перед носом быстрее, чем мандраж достиг своего апогея, и Артит, стукнув один раз, заглянул в палату: — Привет, родной! Как дела? — после капельницы Тум выглядел довольно сонным, но, увидев отца, тут же подскочил на кровати, садясь и протягивая к нему руки. Артит поспешил обнять сына. Он не баловал его излишне, но в одном никогда не мог отказать — в ласке, в объятиях. Еще одно сходство Тума с Конгом — тот был безумно тактильным, и Артит не был против. Крекрай с замиранием сердца следил за этой картиной. Он хорошо рассмотрел мальчика. Тот на самом деле был похож на Конга. И на Артита. На обоих — глаза Конга, ямочки на щеках и улыбка — от Артита… идеальное сочетание. И Крекрай в который раз про себя обругал и жену, и сына. Не на той Конг женился. А Тум его заметил и тихо прошептал: — А там дедушка, да? Артит немного отстранился, оборачиваясь, и пригласил гостя в палату. Тот вошел, таща за собой коробку с игрушкой, не зная, что сказать. Взгляд у мальчика был каким-то… проницательным? Дети в шесть лет смотрят более беззаботно, но болезнь часто заставляет повзрослеть раньше. — Привет, Тум, — начал он, присаживаясь на стул и ставя коробку. — Я принес это тебе, чтобы было не так скучно ждать выписку, но не знаю, понравится ли тебе… Тум разглядывал одного из своих любимых персонажей мультфильма, которого в коллекции не было. Конечно, ему очень хотелось поиграть с ним…, но он был воспитанным ребенком, поэтому смог оторвать взгляд от игрушки и посмотрел на Крекрая: — Здравствуйте. Он классный, — снова взглянул на робота, — но я не знаю, могу ли его взять. Он дорогой, такие только недавно в продажу вышли. Я не знаю, правильно ли что-то у вас брать. Мы ведь только-только познакомились… — пробормотал Тум, глядя теперь на отца. Разрешит он взять подарок или нет? — Я учил его ничего не брать у незнакомых, чужих людей, — улыбнулся Артит. — Но, думаю, господин Крекрай от чистого сердца тебе это дарит и обидится, если ты не возьмешь подарок. — Значит, можно? — улыбнулся мальчик. — Большое спасибо! — он сложил руки в «вай» и поблагодарил. Кажется, Крекрай в полной мере понял, что значит «не капризный ребенок»: Тум оказался вежливым, воспитанным, умным мальчиком. И очень милым в этом своем желании вести себя правильно и «как взрослый». — Как ты себя чувствуешь? — одновременно спросили они с Артитом, и Тум снова улыбнулся, теперь уже без стеснения: — Хорошо. Если меня выпишут, когда я смогу пойти в школу? — Тебе нравится учиться? — спросил Крекрай. — Очень! В школе интересно. И если я не буду учиться, то не смогу стать инженером, как папа, и никогда не соберу настоящего робота, — вздохнул Тум. — Ты хочешь быть инженером? — улыбнулся новоявленный дедушка, понимая, что с каждой минутой привязывается к ребенку все сильнее. Именно таким и должен был быть сын Конга и Артита. Нари права — взял лучшее от обоих. — Ага, это же круто! Папа умеет все чинить, придумывает кучу интересных вещей… — перечислял Тум, — хочу быть, как он. — Никогда не думал, что мои внуки будут мечтать об этом. Я ведь и сам инженер, и твоя бабушка. И твой второй отец, — осторожно закончил Крекрай, думая, что это уже становится династией. Было и радостно, и грустно. — Правда? — у Тума загорелись глаза. — А они к нам приедут? Пап…? — тихонько начал он, но Артит и так понимал, о чем сын хочет попросить. — Насчет бабушки — пока не знаю, она не совсем здорова, а вот твой отец хотел бы тебя видеть, Тум, — проговорил Крекрай. — Я уже говорил вам, чего жду от него. Если он потом опять не пропадет на семь лет, придумав себе новую обиду, пусть приезжает, когда Тума выпишут, — тихо отозвался Артит. Решение жгло грудь подобно раскаленному пруту, но он не имел права отнимать у Тума возможность знать их всех и решать самому, нужны они ему или нет. Они поговорили еще немного, и Крекрай ушел, поблагодарив Артита за возможность: — Мне жаль, что все сейчас так сложно и запутано. Но если понадобится помощь — любая: позвони только. Ты для меня раньше был словно второй сын, сейчас я чувствую то же самое и очень хочу, чтобы в конечном счете у всех все было хорошо. А Конг… я постараюсь помочь вам обоим не наделать новых ошибок. Я могу приехать снова? — Да, конечно. Думаю, он был рад вас видеть. И я… на вас не обижаюсь. И спасибо за подарок. Только не балуйте его слишком сильно. Я и сам могу себе все это позволить. Просто не надо лишнего, ладно? — Я постараюсь. Но ты ведь слышал, наверное, что внуков порой любят больше, чем детей? — улыбнулся Крекрай, а потом мягко обнял Артита, хлопнув по плечу: — Это я должен благодарить тебя за него. За то, что оставил его, вырастил его таким, за то, что сейчас делаешь ради него. Мне плевать на то, что думает моя жена, общество и иные недовольные. Я убежден, что мой сын не найдет более достойного человека, чем ты. Беда в том, что после всего произошедшего он для тебя не самый достойный человек. Он будет пытаться, Артит. Позволь ему хотя бы это. Я знаю, что он любит тебя, а ты любил его. Но, что бы вы ни решили, я уважаю тебя уже за то, что ты не впутываешь сюда детей. И что бы ты ни решил, если будет нужно, я помогу и поддержу. Береги себя сейчас. — Спасибо, — сжато улыбнулся Артит. Он понимал, что слова искренние, что этот человек действительно всегда хорошо к нему относился, но Конг и его попытки вернуть отношения не вдохновляли. — Могу я вас попросить сказать кое-что Конгу? — Конечно. — Он может общаться с сыном. Но пусть пока не цепляет меня, пожалуйста? Я просто хочу спокойно выносить второго ребенка и вылечить Тума. Мне плевать на все остальное, но с ним «спокойно» не выходит. Просто пусть держит себя в руках, ладно? — Я поговорю с ним, — пообещал Крекрай и ушел, а Артит вернулся в палату к сыну. Тум уже вертел в руках игрушку, но когда папа вернулся, отложил ее в сторону и серьезно посмотрел на отца: — Дедушка мне кажется очень добрым. Но ты не хочешь, чтобы он приходил? И отец тоже? — Тум, сейчас не имеет значения, чего хочу я. Ты не виноват, что мы с Конгом не сберегли наши отношения. Знаешь, когда у взрослых что-то не ладится, всегда виноваты оба. И в том, что Конга с нами не было все это время, есть и моя вина. Я злился на него, обижался. Наверное, мне нужно было сказать ему раньше, что ты есть. Но я повел себя, как эгоист, решив за него, что ему это не нужно. Когда я узнал о тебе, то позвонил ему, а твоя бабушка сказала, что он женится на другой женщине. В тот миг я ненавидел его и все, что было связано с ним. В какой-то момент я ненавидел тебя тоже, Тум. Решил, что ты мне не нужен… — Ты хотел избавиться от меня? — Тум все понимал порой слишком быстро, но не мог сейчас злиться на отца. Тот всегда был с ним честным, и папа его любит, это он знал. И папа не железный, не идеальный, у него тоже есть свои страхи, слабости… Тогда он проявил слабость. Но он всегда находит в себе силы признать, что был неправ. И за это Тум его уважал и любил еще больше… — Я никогда не лгал тебе, родной. И не хотел рассказывать все это, ты еще совсем маленький. Но сейчас ты имеешь право знать. Да, хотел. Потому что злился на него. Но мне хватило мозгов понять, что наши с ним проблемы — это не твоя вина. И сейчас ничего не изменилось. Я не поставлю тебя перед выбором, решать за тебя не стану, мстить ему, используя тебя, не стану. Не хочу, чтобы ты меня потом ненавидел, когда вырастешь. Только, родной, если вы найдете все же общий язык, не проси меня мириться с ним, ладно? Я не смогу, наверное, даже ради тебя это сделать. Прости меня, родной… — слезы набежали на глаза: частое явление в его положении, но все же не хотелось, чтобы сын видел его таким. Но тот только снова прижался к нему, как и после первого визита сюда Конга, и прошептал: — Я тебя очень люблю. И когда вырасту, тоже буду очень любить. А если он захочет быть с нами, папа, я не стану тебя просить, обещаю. Но, если дядя Нотт не соврал, и ты тоже любишь отца, то, наверное, мне и не придется, да? — И в кого ты такой умный, а? — пробормотал Артит. Это будет нелегко, черт возьми. *** Крекрай сел в машину, набрал номер сына и без приветствия начал: — Я виделся с внуком, Конг. Артит позволил мне, — на том конце провода молчали, а потом тихо спросили: — Какой он, пап? — Похож на тебя. Похож на него. Умница, вежливый, воспитанный, очень терпеливый, потому что находиться в больнице так долго и улыбаться так искренне не каждый взрослый сможет. Хочет стать инженером, как Артит, любит роботов… — Как Артит, — закончил Конг. В душе не кошки, бешеные львы скребли. И она рвалась туда — к Артиту, к сыну. — Артит так просто разрешил тебе? — Он спросил сына, хочет ли тот меня видеть. Сказал, что не станет решать за него. Но он боится, что Тум привяжется к нам, а мы, решив, что исполнили свой долг, снова пропадем из их жизни, а мальчик потом будет чувствовать себя вдвойне брошенным. — Я не откажусь от них, папа. Не посмею снова причинить боль. Но Артит сказал, что не позволит мне его видеть, и… — Он сказал, что Тума выпишут через два дня, и ты можешь к нему приехать. К сыну, но не к Артиту. Он просил, чтобы ты не… — Не мозолил ему глаза? — горько отозвался Конг. — Я понимаю. Постараюсь. Тогда я тоже еду туда? — Решай сам. Но я бы на твоем месте в лепешку расшибся, но вернул этого парня. И знаешь, он всегда мне нравился куда больше твоей Ваан. Не упусти шанс, сын. Но не при напролом, как любишь это делать. Тут важна мягкость и ненавязчивость. Войди в их жизнь осторожно, будь рядом почти незаметно. Если я хорошо разбираюсь в людях, они оба это оценят. До связи, сын. Конг устало опустился на кровать, сжимая телефон. Бумаги о разводе лежали на тумбочке, шестеренка — в кармане, а в сердце на миг мелькнул огонек надежды. Теперь только бы не наделать глупостей из-за своей ревности. Только бы перестать думать о том, что, возможно, он уже ничего не вернет… И он заказывает билет в Чиангмай.