I'm still loving you

Дверь хлопнула слишком громко, заставив вздрогнуть и Артита, и Тума. Оба растерянно посмотрели на ни в чем не повинный предмет мебели, и Тум пробормотал: — Если он будет так делать, пусть лучше не приходит. Ты же хотел сказать, что дядю Троя, как друга, любишь, да? — А как кого же еще? — пробормотал Артит. — Конечно. Ладно, поеду в больницу. Чувствую себя нормально, сам доеду. — Лучше такси вызови, — попросил Тум. Неожиданно проверка его второго отца началась не так, как он хотел, но наглядно показала, насколько несдержанным и вспыльчивым мог быть Конгфоб. А тот вылетел из дома, хлопнув дверью, но даже не обратив внимание на громкий звук, сел в машину, почти повернул ключ, чтобы уехать, но вместо этого упал на руль, глубоко и сдавленно дыша. Самое страшное, что Артит даже не мстил: просто сказал правду сыну — он же не видел, что Конг вошел, не мог назло это выдумать… Тогда, выходит, его пи все же нашел человека, который прочно обосновался не только в его постели, но и в жизни и сердце? Разве любовник, с которым нет ничего, кроме секса, бросит все и сорвется к тебе, когда ты заболел? Когда это даже не болезнь, а ожидание ребенка от другого мужчины? Значит, Нотт был не прав? Конг перестал чувствовать пальцы, вцепившиеся в руль до онемения… Боль. Она будто топила его, перекрывала воздух, выбивала кислород из легких, гнала кровь по венам с каким-то противным скрипом: в висках шумело, а в сердце переплелись злость, ревность, раздражение и жгучее беспокойство за любимого. Будет ли он счастлив с этим Троем? Будет ли тот заботиться о его пи? А о Туме? Новая мысль о том, что его детей, возможно, станет растить другой, выбила почву из-под ног, перед глазами потемнело от злости на себя. Теперь он доподлинно понял, что чувствовал Артит, видя их с Ваан фото в газетах. Понял, как это: когда любимый выбирает не тебя. Разве думал он, что все будет настолько сложно? Что придется не просто завоевывать доверие своего пи и сына? Что придется бороться за любимого с другим? С тем, кто не причинял боли и, наверное, был лучше его самого? Конг медленно вышел из машины, полной грудью вдыхая разгоряченный утренним солнцем воздух, вспоминая, что обещал отвезти Артита в больницу, но понятия не имея, как сейчас спокойно с ним говорить. А тот вышел из дома, держа в руках мобильный и называя свой адрес. Вызывал такси. — Артит, — прохрипел Конг, не зная, что еще сказать, как не сорваться, не наорать, не прижать его к себе, не поцеловать грубо, терзая любимые губы до терпкой крови? Некстати в памяти всплыла сцена, что он видел: два сплетенных тела, руки Троя на… он трогал Артита везде так, как и он сам когда-то. А еще поцелуй: так целуются любовники, знающие друг друга от и до, ничего не смущающиеся. И дальше думать об этом было опасно потому, что руки сами сжимались в кулаки. В который раз стало страшно: вдруг, не сдержится, ударит? Скажет что-то, после чего Артит просто близко его к себе не подпустит. Но он был на грани. — Ты здесь еще? — как ни в чем не бывало, протянул тот. — Я думал, уехал уже. Вышел ты очень артистично, — немного язвительный тон сменился на серьезный: — Ты немного напугал Тума. Я не задерживаю, сам доберусь. Такси приедет минут через двадцать. Езжай. — Артит, — прошипел Конг, — сядь в машину. — Прости? Я же сказал, такси сейчас приедет… — Сядь в машину! — вышло громче и резче, чем хотелось, и отрезвил только голос сына, который замер на крыльце, а через секунду подлетел к Артиту, становясь впереди, словно желая защитить от Конга: — Почему вы кричите на папу? Вы же обещали! Пап, ты как? Как сквозь туман Конг слушал слова сына, но не мог отвести взгляда от побледневшего Артита. А потом на ватных ногах сделал шаг к ним и присел на корточки, глядя сыну в глаза. Было стыдно перед этим крохой, готовым в любой момент послать его ко всем чертям. — Тум, прости. Я не хотел пугать или кричать, правда. И подслушивать тоже не хотел. Фанг ждет нас, будет лучше, если я сам отвезу папу в больницу. Артит… пожалуйста, поедем со мной? Я буду держать себя в руках, обещаю… — Может, лучше такси подождем? — пробормотал Тум. Мирить родителей теперь уже не казалось такой хорошей идеей. Артит никогда не кричал на него или на кого-то еще при нем, поэтому хлопки дверьми и почти рык Конга на папу немного пугали, и уже не хотелось никуда отпускать его с этим человеком, взгляд которого сейчас был немного… безумным. — Тум, все нормально. Принеси папку с документами, она на кровати. У Фанг много пациентов, не хочу отнимать у нее все утро, — Артит потрепал сына по волосам, давая понять, что все в порядке. Тот нехотя поплелся назад в дом, надеясь, что если будет идти медленно, такси успеет приехать до того, как папа сядет в эту машину. Он обернулся у дверей, встречаясь взглядом с Конгфобом, и сейчас у того в глазах плескались стыд, вина и беспокойство. Он смотрел на Тума, потом перевел взгляд на Артита, и была в этом какая-то обреченность, что Туму стало немного жаль его. Может, второй отец на самом деле так сильно любит папу, что ему тяжело сдерживать себя и не ревновать? Как бы сам Тум вел себя, если бы кто-то хотел отобрать его папу? Тоже бы кричал, наверное… — Говори, что хотел, — прошептал Артит, устало вздыхая. Еще утро, а он уже вымотан этими разговорами и выяснениями отношений. А так хотелось тихого утра с сыном… — То, что ты сказал… Трой… кто он для тебя? — Трой? — Артит, вспомнив веселого парня, способного завалиться к нему ночью с попкорном, колой и старой комедией, тепло улыбнулся, вызвав у Конга новый приступ ревности с зародившейся где-то глубоко внутри паникой: его пи не должен так улыбаться, думая о другом мужике, вашу мать! Но он улыбался и продолжал: — Трой — человек, с которым на данном этапе жизни мне комфортно и хорошо. — Любишь его? — убитым голосом выдавил Конг из последних сил и тут же прикусил язык. Видит небо, он не хотел знать ответ. Одно дело подозревать, надумать, но если он скажет… — Да, Конг. Не так, как тебя. Там даже не любовь была, а безумие какое-то. Будто в омут с головой, не вынырнуть. Или в болото по самые уши… «Была. Больше нет?» — А с ним все проще. Та любовь разрушала, обратно собирала по кускам, латала, клеила, снова разбирала на запчасти… сломала, в конце концов. А с ним… все на самом деле проще, но спокойнее и надежнее. Без накала. То, что нужно, когда тебе за тридцать, и уже не прикалывают юношеские пиздострадания. Конг молчал, опустив голову и сжав кулаки так, что, кажется, проковырял ногтями кожу на ладонях. Каждое слово сводило с ума, било по больному, а ведь Артит даже не старался по-настоящему задеть. Просто говорил, как есть. — Конг, давай проясним ситуацию, — снова заговорил Артит. — Мы разошлись семь лет назад, и первые три года мне было не до личной жизни: переезд, беременность, работа, маленький Тум на руках. А потом… я же живой человек со своими потребностями и желаниями. Были интрижки-однодневки, были одни серьезные отношения с женщиной, и я почти женился. Но когда она узнала, как именно появился на свет Тум, обозвала извращенцем и свалила в туман. Я перестал пытаться. И тогда в одном из поставщиков узнал старого друга. Посидели вечером, выпили, поговорили… оказались в койке той же ночью. И все было так просто и естественно, знаешь? Никаких сложностей, никакого обоюдного выноса мозга. Он приезжает на выходные, гуляет с моим сыном, ходит с нами на пикники и по отношению к Туму делает уйму вещей, которые, по большому счету, должен был делать ты, будь ты рядом. И я не собираюсь отказываться от этого ради твоего душевного спокойствия. Тебе было плевать, как я жил все эти годы. Мне плевать, как ты живешь сейчас. Это справедливо, не так ли? — Да, пи, — Конг поднял на него пустые теперь глаза, увидел Тума, стоящего с папкой документов, и продолжил: — Поехали? — Можно, я с вами все-таки? — Тум жался к отцу, протягивая ему ключи от дома. Тот запер дверь, и они с сыном сели на заднее сидение. — Ты чего? — Артит обнял ребенка, целуя его в макушку, а тот покосился на Конга: — Что нам делать в выходной? Он пойдет с нами или пусть не приходит? Конгфоб ждал ответа, как приговор, но ответа Артита не разобрал, так как какой-то идиот начал сигналить на дороге. — Если ты все еще хочешь общаться с ним, пусть приходит. Снова повысить голос у него вряд ли получится: с нами же будет Трой, — улыбнулся Артит. — Да и я всегда могу сделать ему физическое замечание. Я же не женщина, в конце концов? — Ладно, — пробормотал Тум. — Попробуем снова. Он хороший, пока не злится. В кабинете Фанг Артит немного расслабился, но та все же заметила его напряжение. Когда Артит выложил все, как есть, получил подзатыльник, болючий укол в задницу, строгое назначение и персональное промывание мозгов в стиле: «Не нервничай сам, не позволяй нервничать Туму, береги малыша, береги Тума, береги себя, набери три недостающих кило, иначе тебя ждет палата в этом здании». В завершение, Фанг поставила ему капельницу и сказала лежать, а сама вышла из кабинета, видя, как Конг и Тум играют в игру на планшете. Мальчик, наконец, расслабился, Конг начал просить прощение, как только Артит зашел к врачу, пытаясь объяснить сыну, что не хотел их пугать, обижать и причинять им вред. Что очень их любит: — Вот поэтому мы и расстались. Стоило семь лет назад кому-то подойти к Артиту ближе, чем на пару метров, я просто терял контроль. Думал, что это в прошлом, но, видимо, нет. Я буду стараться лучше, Тум, обещаю! — оправдываться было тяжело и стыдно, как и объяснить все это шестилетнему ребенку, но тот посмотрел на него серьезно и сказал: — Эти выходные. Парк аттракционов. Приходите. Но не надо больше на папу кричать, ладно? Вы ведь не хотели так поступать, правда? — Конечно, не хотел. Никогда не хотел его обижать. Но так получается, хотя мы давно уже стали старше и сдержаннее. Твой папа точно стал. А мне стоит у него научиться выдержке. Я буду стараться, правда, Тум… — Договорились, — улыбнулся мальчик. — Только старайтесь, как следует. — Конгфоб Суттилук! — раздалось над его головой. Рядом стояла разъяренная Фанг: — Тум, хороший мой, зайди к папе, ему скучно одному лежать под капельницей. И не смотри так испуганно, я ему витамины поставила. Он в порядке, через полчаса домой вас отпущу. — Ура! Я пошел, — Тум вернул Конгу планшет с незавершенной игрой и убежал к отцу, скрываясь в кабинете, из которого тут же послышался его веселый голос и тихий смех Артита. — Итак, — Фанг вернулась к гневному тону, — какого черта это было? Ты приезжаешь к ним, а вечером Артит с угрозой выкидыша? Ты слушал, что я тебе говорила? Как это опасно? Хочешь общаться с сыном? Я понимаю. Но что ты сделать такого успел, что его так накрыло, а? Мне уже не нравится идея доверять тебе заботу о них… — Не волнуйся, Трой позаботится, — горько отозвался Конг. — Вчера я не сделал ничего такого: просто приехал, чтобы увидеть Тума. Мы не ссорились. Сегодня… сегодня я снова все испортил. Ты права. Это была плохая идея. От моей «заботы» становится только хуже, — Конг подозрительно шмыгнул носом, и Фанг присела рядом: — Что у вас случилось? — Он сказал, что любит Троя. — Тебе? — Туму. А я сорвался. Наорал на него. И Тум это слышал. Фанг молча вернулась в кабинет, дожидаясь, когда закончится капельница, и сказала Туму: — Следи, чтобы он хорошо ел. Ему толстеть надо. — Сильно? — уточнил Тум. — Не очень. Но пусть ест почаще. Если будет нужно, корми с ложечки. — Ладно, — кивнул Тум, косясь на отца и совсем не представляя его толстым. Но надо — значит, надо. Получив ценные указания по второму кругу, Артит и Тум вышли из кабинета, Конг встал, намереваясь предложить отвезти их домой, как сын, глядя куда-то мимо него, сорвался с места и с криком: — Дядя Тро-о-о-й! — рванул к вошедшему в коридор мужчине, который тут же раскинул руки, подхватывая ребенка и играя с ним в «самолет» под его громкий смех и верещание. Конг не знал, куда деться от ревности и боли, а Трой, наконец, поставил мальчика на пол, помня, что играть ему можно в меру, и уверенно подошел к Артиту, обнимая и не замечая стоящего рядом Конга: — Соскучился, — выдохнул он. — Домой? — Да, только в супермаркет заедем. Надо закупиться продуктами, соображу что-нибудь на ужин, если опять токсикоз не замучает. — Да мы и сами сообразим, верно? — отозвался Трой, подмигивая Туму, тот согласно кивнул, а Конг мог лишь смотреть и повторять про себя словно мантру: «Убери от него свои лапы!» Но Трой не убирал. А Артит посмотрел на Конга и сказал: — Спасибо, что помог ночью и утром, но сейчас ты можешь ехать. Я знаю, вы с отцом расширяете бизнес, значит, времени у тебя не так много. Не трать его попусту. Мы поедем. Тум, попрощайся. — До свидания, Господин Конгфоб! — вежливо произнес сын. И они ушли. Выглядя при этом, как настоящая семья. Конг с тихим стоном сполз на больничный стул, впервые в жизни сомневаясь в своем решении и своих силах. Он не выдержит…