I'm still loving you

Тум и Трой сидели на кухне, ждали Артита, который решил немного прогуляться до соседнего магазина. Обед был уже на столе, но без хозяина дома к нему никто не притрагивался, поэтому Трой рассказывал Туму, каких роботов недавно сделали в Японии. Мальчик слушал, тиская сидящего на его руках кота, а Трой смотрел на них и обдумывал один важный вопрос, который намеревался задать сначала Таксину, а потом и его отцу. — Тум, я должен с тобой серьезно поговорить, — начал он, мальчик спихнул кота с коленей и посмотрел на Троя: — Говори, дядя Трой. Ты стесняешься? Ты-то? Трой рассмеялся, подсаживаясь к мальчику ближе и обнимая его за плечи: — Немного, если честно. Мы с твоим папой знаем друг друга сто лет, и я уже ведь говорил тебе, что если решу однажды создать семью, твой отец будет первым и единственным, кому я это предложу? — И не раз говорил, — кивнул мальчик. — В последнее время я все чаще думаю об этом, — признался Трой. — Но теперь думаю, что, кажется, опоздал с предложением. Потому что сейчас в вашей жизни вновь появился твой второй отец. Конгфоб. Я помню, как они начали встречаться, как были счастливы вдвоем и любили друг друга. И я не знаю, вправе ли теперь предлагать Артиту быть со мной. Он говорил, ты хочешь общаться с Конгом, верно? Мне не стоит вмешиваться? — мужчина смотрел на него, как на равного, всерьез советуясь и задавая вопрос, который его волновал. И Тум, словно взрослый, задумался: — Дядя Трой, знаешь, когда господин Конгфоб появился в больнице, я на него сильно сердился. Я никогда не видел, чтобы папа плакал. И чтобы был настолько грустным. Только, наверное, когда я заболел, он был так растерян. Но мы познакомились с дедушкой, потом и господин Конгфоб приехал к нам, остался с нами, когда папе было плохо… просил прощения и говорил, что хочет с нами остаться. А папа сказал, что они поругались из-за того, что он сильно ревновал. И в тот день, когда ты приехал, господин Конгфоб накричал на папу, когда мы просто заговорили о тебе. Правда, папа сказал, что любит тебя… Но я испугался его, если честно… Хотя, папа сказал, что и его тоже любит. Я не знаю, как вам поступить. Я только очень хочу, чтобы папа был счастлив. Но только папа может сказать, с кем ему будет лучше — с ним, с тобой или вообще только со мной и братиком. — Так я могу его спросить? — улыбнулся Трой. — Конечно. Папа же не запрещает мне видеть господина Конгфоба и дедушку, хотя они его раздражают. А ты мне нравишься, с тобой весело и интересно. Если папа согласится, я не буду на него обижаться, — решил Тум. В таких вопросах взрослые сами разберутся. Вот только… господина Конгфоба будет жалко. Может, он и, правда, любит папу? И все-таки ему не стоило кричать на отца. — На что я соглашусь, а ты не будешь обижаться? — Артит вошел на кухню с пакетом. — Опять интриги плетешь, заговорщик малолетний? — Тума потрепали по волосам, тот забавно поморщился, а Трой только улыбнулся: — Мы тебя в наш заговор обязательно посвятим после обеда, хорошо? И после вкусной еды Тум был отправлен делать уроки, а Трой и Артит переместились в спальню, где было решено поваляться на кровати и обсудить то, что услышал Артит, вернувшись домой. Трой долго молчал, и Артит даже напрягся, когда рука его слишком близкого друга мягко сжала его ладонь: — В общем, я спросил Тума, не будет ли он против, если я попрошу твоей руки, — выпалил Трой под округлившийся взгляд Артита: — Что ты спросил? — Он сказал, что не против, и решать тебе, — продолжил тот, прекрасно зная, что Артит его услышал и понял. — Артит, я много думал. У меня была куча интрижек, я знаю. Но к тебе у меня совсем другое отношение. Я устал прыгать из кровати в кровать, тебе сейчас нужен человек, который будет рядом и поддержит… и ты очень дорог мне на самом деле. Я не тороплю, просто, подумай, ладно? — Трой, — начал Артит, — ты ведь не шутишь. Но я должен спросить: почему я? У меня ребенок от другого человека, скоро будет второй, и ты ведь можешь найти человека, с которым создашь семью нормальную, с которым у вас появятся общие дети. Я, знаешь ли, вряд ли на третьего решусь, и… — Я никому этого не рассказывал, но сейчас у меня нет никого ближе, чем ты, — прошептал Трой, как-то враз растеряв свой задор. — Ты ведь знаешь, на четвертом курсе у меня была девушка. Мы поженились, но быстро разошлись. Я любил ее очень сильно. Так, как ты - Конга. Мы очень хотели детей, но ничего не выходило. А когда стали проверяться — она была здорова, а я — нет. И она ушла. С тех пор я не завел длительных отношений, потому что не хотел никого обременять собой. Вот такой вот я неполноценный, черт возьми. Я бы хотел семью, детей, жену-красавицу или мужа…, но это невозможно. А у тебя есть дети. Тум — потрясающий ребенок, с ним все будет хорошо, меня не пугает ни его болезнь, ни еще один ребенок. Приму, как своих. Нам хорошо вместе, оба устали быть одни, я ведь прав? Почему бы просто не быть вместе нормально, я и так часто практически живу у тебя? Перенесу сюда головной офис фирмы, буду реже уезжать… — Трой, погоди… Притормози, — Артит повернулся к нему и улыбнулся: — У меня сейчас две мысли после всего, что ты сказал. Первая: нам на самом деле легко вместе, но это потому, что формально мы не вместе. В отношениях можно легко потерять дружбу. Начнется бытовуха, плюс, младенец на руках — это не самое простое испытание, если он, все-таки, не твой. И очень быстро мы оба можем пожалеть, что испортили то, что у нас есть сейчас. И второе, Трой. Ты сказал, что проверялся, верно? Но я ни слова не слышал о том, что ты проверялся повторно и лечился. Теперь была очередь Троя молча слушать. И Артит говорил разумные вещи. И если о первом он и сам думал, но решил, что можно рискнуть, то вторая тема была больной и запретной. Для всех, кроме этого потрясающего мужика. Который был умным и фигни не советовал. — Трой, — Артит помахал ладонью у того перед глазами, когда тот на мгновение ушел в себя, — мы можем нормально прожить вместе до старости или можем понять, что это хреновая идея, верно? Но мы оба любили. Сильно и по-настоящему. Знаем разницу. Поэтому слушай внимательно: для начала тебе надо разобраться с твоей проблемой. Может, это и не проблема вовсе. Сходи к врачу, проверься, если нужно — пролечись. А когда завершишь лечение удачно (и я верю, что так и будет), постарайся найти человека, с которым не будет так просто, как со мной, но на которого ты будешь смотреть, как на нее двенадцать лет назад. — А если ничего не выйдет? Если это не лечится? — прошептал Трой, понимая, что Артит прав. Он сам опустил руки, ничего не сделав. А медицина ушла далеко вперед. Может, проблемы у него надуманные? — А если не выйдет, тогда можешь смело собирать вещи, переезжать и реализовывать отцовский инстинкт на моих пацанах… — Трой утянул Артита в крепкие объятия и прошептал: — А как же он? Сейчас на него ты смотришь, как двенадцать лет назад. Это видят все, кроме вас двоих. Я веду себя, как эгоист, да? — Нет, Трой. Ты ведешь себя, как Нотт, который готов заточить меня в высокую темную башню, и не доставайся же я злому дракону, — рассмеялся Артит. — Знаешь, давай не будем принимать поспешных решений? В первую очередь, ты мой друг, а потом уже любовник и потенциальный муж. Поэтому убедись, что ничего не теряешь? А мне тоже нужно кое в чем убедиться. — Что ты оставил прошлое в прошлом? — Что прошлое не полезет через черный ход… — отозвался Артит, и Трой понимающе улыбнулся: — Знаешь, если вы помиритесь, я все пойму, правда. Все-таки удивительный ты, Ун. Любой на твоем месте сейчас согласился бы, просто чтобы насолить бывшему… — Любой не на моем месте, Трой. И насолить таким образом я могу только себе. Нельзя жить назло другим. Иначе не своей жизнью живешь, — и мужчина лишь крепче обнял друга, который действительно был важен, нужен и дорог. Но он понимал в глубине души, что, наверное, придется отпустить. Слишком сильны были те чувства, слишком ценны отношения, слишком болезненный разрыв, но слишком сильное притяжение, чтобы наложить на старые раны другие отношения. Будет как черная заплата на белой рубашке — нелепо. Утром Тум крутился рядом с Артитом на кухне — они собирались в парк, где встретятся с Конгфобом, а Трой присоединится позже, когда решит все дела на работе. Но сын уже сейчас предвкушал то, как прокатится на горках, залезет на Колесо Обозрения и сделает еще тучу опасных и глупых, по мнению Артита, вещей. Еще одно «генетическое наследство» Конга… — Пап, а что ты сказал дяде Трою? — Пока ничего. — А когда скажешь? — Не знаю, Тум. — Сегодня? — Тум, успокойся, — Артит попытался немного усмирить расшумевшегося ребенка. - Лучше расчеши кота, у него шерсть свалялась, и будем есть. Скоро нам пора идти. Вопросы сына, впрочем, давили на мозги: надо было принимать решение. Трой все же пошел сдавать анализы, сегодня должен был быть результат. И если все так плохо, как считает его друг, Артиту придется ответить. Точнее, освободить место в шкафу под его вещи. Правильно ли это? Он столько лет был уверен, что справится один, что никто ему, кроме сына, не нужен в его доме на постоянной основе, но навалилось столько всего… и Артит банально устал. Так задолбался морально, что просто сил не было. И те несколько дней, что Трой был рядом, готовил ужины, искал ему по городу подходящие таблетки от токсикоза, играл с Тумом и делал с ним уроки, обнимал его ночами и не давал думать о Конге стали отдушиной. Впервые за много дней он просто спокойно выспался, нормально ел и почти не психовал. Но сегодня, наверное, спокойная жизнь закончится. В парке будет Конгфоб. Будет смотреть. И Трой прав. Взгляды не изменились. Да, прибавились вина или раздражение, но там, в самой глубине, остались чувства, которые давно, кажется, в другой жизни, толкнули их друг к другу на мосту Рамы. Которые пять лет толкали их друг другу, что бы ни было. Которые дали сбой лишь раз… и разрушили все. Разрушили их прежних. Но готовы ли они настоящие снова вот так встать вечером, опираясь на перила, поговорить обо всем, а потом, как и прежде, поцеловать друг друга и уйти вместе в закат? Артит горько усмехнулся своим мыслям. Нихрена он не готов. Может, он трус, эгоист, может, закрылся в своем панцире из боли и обиды, может, делает большую ошибку, не находя в себе сил понять, простить и дать шанс человеку, которого любит… — Черт, — прошипел он. — Все-таки вырвалось… Да нахрен ее, любовь эту! Нет. Не будет больше этого моста, этих объятий, этой любви. Не будет больше сердце так стучать и ныть. Где оно, сердце? Проржавело уже, как та шестеренка, которую Конг, наверное, давно вышвырнул гнить на помойку… — Ну и нахрен. — Пап, ты чего ругаешься? — пробормотал Тум, и Артит понял, что слишком задумался: — Прости, родной. Не слушай. Я не буду больше, хорошо? Жуй свой завтрак, и пойдем, пока еще не очень жарко. Мальчик с энтузиазмом кивнул, они быстро все убрали, оделись и вскоре были в парке. Конг уже ждал у входа, и Артит подумал, что ему ни разу не удалось прийти раньше его. В этом Конгфоб себе не изменяет. — Привет, — Конг попытался улыбнуться естественно, но надо быть слепым, чтобы не видеть, как он осунулся: побледнел, тоже обзавелся мешками под глазами, даже скинул пару кило… Что неудивительно, если учесть, как эти пять дней до выходных Конг просто на стенки лез, представляя, что Трой сейчас практически живет у Артита. А когда звонил Туму, убеждался, что это не просто фантазии, и тогда хотелось удавиться. Сколько раз он проклял себя, мать, Ванн за те фото, за ту ссору, за те годы, что прожил без своего Солнца… которое теперь ему не принадлежало. Выходного он ждал, как воздуха, но в то же время боялся: а если они втроем придут? Что делать? Куда себя деть? Как сдержаться и не устроить драку? Как стерпеть это? И надо ли это терпеть? — Здравствуйте! — к его удивлению, Тум сам подошел к нему и протянул руки для объятий: — Можно? И Конг, чувствуя, как поднимается настроение, подхватил ребенка на руки, прижимая к себе: темнота на секунду отступила, мир стал ярче… воздух — да, он такой. — Привет, Конг, — вполне дружелюбно ответил Артит. — Ну, куда пойдем? Тум озвучил перечень. Артит скривился: — Тум, меня начинает мутить только от названий того, куда ты хочешь пойти. Тут вы с ним нашли друг друга. Давайте так — я займу столик в кафе и закажу нам что-нибудь вкусное, а вы, экстремалы, отводите душу на своих горках и заполняете пробелы в вашем общении. И я прошу, соглашайтесь! Конг знал, что Артит на самом деле не любит парки аттракционов, да и в его положении это реально небезопасно, поэтому сразу же кивнул: — Тум, думаю, нам не стоит его заставлять. Как думаешь? — Ладно. Пап, мы пойдем тогда? — Тум вопросительно посмотрел на отца, в который раз желая убедиться, что все в порядке. — Артит, а ему все это точно можно? — уточнил Конг на всякий случай. Он помнил о болезни сына и не хотел навредить, и заработал этим пару очков у бывшего наставника: — Перенапрягаться нельзя, — уточнил Артит. — Поэтому лучше не надо весь парк на уши ставить, ладно? — Я прослежу за этим. Мы скоро вернемся к тебе. Артит кивнул, и Конг с Тумом ушли. Тум был веселым, любознательным, энергичным, любил шутить, здорово говорил для своих лет, много чего знал, умел слушать, и вскоре Конг расслабился, переставая каждую секунду бояться сделать что-то не так. Он рассказывал смешные случаи со времен своей учебы, рассказал, как познакомился с Артитом, как влюбился, как это повлияло на его выбор факультета… Тум расспрашивал, рассказывал о своем детстве, о любимом коте, о Нотте, Фанг и их дочери, немного говорил о Трое, и Конг даже начал думать, что Артит и Трой на самом деле не встречаются в полном смысле этого слова. Но все же задал вопрос: — А где Трой? — На работе. Но он скоро приедет. Папа его ждет. — Вот как. Ждет, значит, — пробормотал Конг. Хорошее настроение тихонько угасало. — Ага, папа должен ему ответить. — Чего ответить? — спросил Конг, внутренне напрягаясь. Ответ ребенка выбил почву из-под ног и в который раз лишил кислорода: — А дядя Трой папе предложение пожениться сделал!