I'm still loving you

— Пи, отдай мне этот пакет! Он тяжелый! — На выходе из супермаркета покупатели могли наблюдать странную сцену между двумя мужчинами, один из которых был в положении. И весьма скверном расположении духа: — Конгфоб! Я в состоянии донести это до машины. — Пакет тяжелый, пи! — Я и сам нелегкий, черт возьми. И вообще — врач мне физические нагрузки не отменял, а ты кудахчешь надо мной, как наседка. Можно, я тебя мамой называть буду? — Пи, на нас уже смотрят! — Так заткнись и иди в машину, Конг. Шел первый месяц их жизни под одной крышей. И Конгфоб был прав: это нелегко. Все-таки Артит всегда был милым и сексуальным, а злой Артит — милым и сексуальным вдвойне. И в этот самый день, не считая очередного препирательства в супермаркете, ничего не предвещало катастрофы: они спорили практически по привычке, Конг все-таки смог забрать у своего пи злополучный пакет под каким-то глупым предлогом, они приехали домой пораньше, и когда Конгфоб уже собирался поехать в школу за Тумом, Артит выдал: — Ко мне едет Трой. — Что? — переспросил Конг, затормозивший в дверях. О Трое он почти ничего больше не слышал с тех пор, как Артит отказал ему. Хотя Тум иногда заговаривал о нем и звонил «дяде Трою». — Зачем он едет к тебе? — У него бизнес в соседнем городе, жилье теперь тоже там, здесь только офис, квартиру он продал недавно, бизнес расширяет. Теперь, когда Трой приезжает, всегда останавливается у меня. Обычно он раз в неделю или в две здесь бывает, но в этот раз у него наметился серьезный контракт с японцами. Сегодня Трой наконец будет в городе, вечером приедет сюда. На пару-тройку дней, — Артит, как ни в чем не бывало, принялся за готовку, доставая более глубокую посуду и рассчитывая на большее количество людей, чем проживает в доме. — Ему обязательно ехать к тебе? — Конг с удивлением заметил, что в последнее время никаких поводов ревновать Артита не было: он и не ревновал, расслабился и совсем забыл о Джае, Трое — всех, кто хотел быть с Ай’Уном. Позволил себе надеяться, что они вновь станут семьей, что эти совместные вечера в конечном счете будут значить для обоих больше. Что скоро все наладится, Артит снова будет с ним. Но тому, чтобы спустить Конга с небес на землю, даже стараться не надо, как оказалось: одна ненароком брошенная фраза, и тот вновь начал сходить с ума — от ревности, от шаткости того, что сейчас имел… — Конг, в офисе у него неудобный диван и страшная, но озабоченная секретарша, так что преимущества ночевки у меня очевидны, — Артит улыбнулся, — да и не виделись мы уже больше месяца. Что на ужин приготовить? — У тебя гость, ты и решай! — вспыхнул Конг, вылетая из дома и садясь за руль. Дико хотелось поехать в аэропорт, дождаться Троя и вежливо попросить того исчезнуть нахрен. Но Конг поехал в школу. Тум уже ждал его, потому сразу сел в машину: — А где папа? — Готовит ужин. Тум, Трой часто к вам приезжает? — В прошлом месяце пару раз в неделю приезжал, а в этом — еще не был. Кстати, он сегодня приедет! Будет у нас несколько дней. У них с папой какие-то дела по работе, — выпалил Тум, а потом тихонько спросил: — Ревнуете, да? — Тум… — вздохнул Конг, встречаясь с внимательным взглядом сына. — Да. Я надеялся, после отказа он отстанет от Артита. — Папа и дядя Трой — друзья. Дядя Трой с папой общаются, сколько я себя помню. И дом он помог нам купить, мы же раньше в общежитии жили. Он хороший. И на аттракционах с ним почти так же весело, как и с вами! Давайте его встретим в аэропорту? Он уже скоро прилетит! Господин Конгфоб, не злитесь так? Папа опять расстроится. Он всегда грустный, когда ссорится с вами. — Ты прав, Тум, — ответил Конг. Давно пора понять, что истерики и сцены ревности не помогут ему вернуть пи. Значит, надо действовать иначе, сделать так, чтобы с ним Артиту стало комфортнее, чем с этим долбанным Троем! — Ладно, поехали. Позвони Артиту только, а то он нас потеряет. Троя встретили и привезли, и тот сначала удивился, когда Конг остался. А когда Артит выпроводил обоих из кухни, где почти все приготовил, спросил у Конгфоба: — Так вы снова вместе? Помирились? — Видимо, ответ высветился у того на лице. — Похоже, не совсем. Но ты здесь. Из-за Тума? — Из-за них всех. Ты его любишь, Трой? — Конгу на мгновение захотелось затянуться сигаретой, но их не было. Правила в доме Артита оказались строгими — никакого курева. И тут Конгфоб был согласен, хотя прямо сейчас душу бы продал за каплю никотина. — Да, люблю. Скорее, как брата. Мы близки по духу, нам легко вместе. И в итоге мы решили не давить эту легкость рутиной и серьезными отношениями. Пусть все остается, как есть, — ответил мужчина. — А как есть? Вы все еще любовники? — Тебе не понравится ответ, Конг. А теперь ты мне скажи: чего ты хочешь от него? Не знаю, говорили ли тебе, но он себя после ваших отношений по осколкам собирал, и то ради сына. И вот ты нарисовался спустя семь лет, права заявляешь на них. А потом что? Опять свалишь? — Трой немного навис над Конгом, всегда был выше. — Не свалю, — Конгфобу дико хотелось ударить, подраться, вышвырнуть Троя к черту, но он не имел на это права. — Ты прав, мы не вместе, но я не отступлю. И тебе его не отдам. — Не говори о нем, как о вещи. «Не отдам», «Не отпущу», — протянул Трой. — Он человек, Конг. Очень искренний и ранимый в глубине души. Ты даже не представляешь, насколько его сломал. Он многих готов впустить в свою постель, но в свое сердце и в свою жизнь так никого больше и не впустил. Боялся снова вляпаться в дерьмо под названием «любовь». Мы поэтому и сошлись на постоянной основе: без помешательства друг на друге все проще. Хотели поговорить — сидели на кухне всю ночь и болтали, хотели выпить — покупали вино и пили, хотели трахаться — трахались и не делали друг другу мозги. В какой-то момент даже смогли прогнать из койки призраки наших бывших. Но тут ты появился во плоти. И, знаешь, почему он еще не бросился тебе на шею? Боится. Что снова станет слишком зависим от своих чувств к тебе, а ты снова свалишь в закат в объятия новой жены. А теперь, позволь, я спрошу: ты его любишь? — Люблю, Трой. Все эти годы любил. — Если любишь, оставь ему право выбора. Не заставляй снова привыкать к тебе, Конг. Ему и так нелегко. — Трой, зачем он тебе? Зачем приезжаешь, почему не оставишь его в покое? — Конг поймал себя на мысли, что не чувствует былой злости или ревности, только усталость — от разговора, от ситуации. — Его нельзя оставлять в покое. Нельзя оставлять один на один с прошлым. Да и настоящее у него не очень. Зачем тогда друзья? Да и в постели он бог, черт возьми. Но, все же, в первую очередь, он мой друг. И я буду рядом столько, сколько ему нужно. Когда мне было хреново, он меня не кинул, — Трой мягко улыбнулся: — Но если вы все же помиритесь, ревновать тебе не придется. Ун же верный до безумия. Предан, как пес, тем, кого любит. Но и сам ждет от других того же. Не подкачай уж, если решился. Все-таки, такая любовь нечасто дается. — Вы ужинать будете? — Тум заглянул в зал, улыбаясь. — Мы с папой уже голодные, так что, если не придете, начнем без вас! *** Ужин прошел на удивление спокойно. Обсуждали в основном дела, Трой был хорошим специалистом, а потому разговор легко настроился на рабочее русло и неспешно протекал в нем до того момента, как Тум, зевнув, сообщил, что будет собираться спать. Артит пошел, чтобы уложить ребенка, Конг и Трой снова остались наедине, в этот раз просто решив молчать, чтобы не провоцировать друг друга на ссору или философскую беседу. — Тебе не пора? — спросил в конце концов Конг. — Я остаюсь здесь, — пожал плечами Трой. — В гостевой занято, — улыбнулся Конгфоб. — Поэтому он спит со мной, — выдал вошедший Артит. — А что, кровать большая! И Конгу вновь захотелось убивать: он никогда не забудет эту кровать и два сплетенных тела на ней. — К черту, — прошипел он, хватая с журнального столика ключи от машины. Уже сидя за рулем и выжимая педаль газа, он как никогда остро понял, что ему больше некуда ехать. Артит сверлил взглядом автомобиль, удаляющийся от дома. — Ты не жестко с ним? — Трой мягко обнял друга за плечи, не привнося в этот жест ничего лишнего. — Мы договорились, что живем, как соседи. — Ты сам-то веришь в это? — Трой… Я думал, что справлюсь сам, но это трудно, а мне нельзя загонять себя. Я не прощу себе, если с малышом что-то будет не в порядке, он не виноват, что его родители, идиоты, которые не смогли сохранить отношения. Конг предложил помощь. Пообещал, что не станет пытаться вернуть прошлое. — Он ревнует. — Я знаю. — Ему больно. — Мне тоже, Трой. В конечном счете, я ему ничего не должен, он сам бросил меня. Я не его партнер, чтобы устраивать мне сцены. Это мой дом, ты мой гость. А он всегда волен уйти, я не держу. — Ты мстишь? Выдержку проверяешь, заставляешь беситься? — Я просто хочу, чтобы он понял, что я могу жить без него. Что научился за эти годы. Хочу, чтобы он увидел разницу между тем, когда человека любят и когда уже плевать. Хочу, чтобы он знал, каким я бываю в чужих объятиях, когда хочу этого. Он обвинил меня в блядстве тогда. Пусть знает, как бы это выглядело, будь правдой. И я не собираюсь терять друга, который вытянул меня из гребаной депрессии ради человека, который меня в нее вгоняет своими закидонами. Если он думает, что я тут трахаться с тобой собираюсь, пусть думает. Пошли спать. Я, как собака, устал. — Я тоже, пи… — тихо прошептал вернувшийся в дом Конг. — Я тоже…