I'm still loving you

Конг еле дождался завершения трудового дня, чтобы вернуться домой и поговорить с Артитом. Но тот сам встретил его у дверей, и его взгляд не сулил ничего хорошего: — Кто разрешил копаться в моей почте? — Артит, я… — Ты вскрыл адресованный мне конверт. Зачем? — Пи, послушай… — В этом доме ты на правах гостя. Ты мне не парень и не муж. Так какого хрена ты себе позволяешь? А, впрочем, мне плевать. У тебя десять минут, чтобы собрать вещи и уйти, — Артит развернулся, намереваясь уйти на кухню, но Конг рванул за ним, хватая за руку: — Я не знаю, что побудило меня влезть в этот конверт, правда! Я не хотел совать нос в твои письма. Но я просто волнуюсь, понимаешь? Такие конверты без подписей и обратных адресов сто лет не присылают. Вообще не присылают, если есть электронка! Почему ты не сказал, что тебе угрожает моя бывшая жена?! — И что бы ты сделал? Или что она сделает? — А если она найдет способ? Наймет кого-нибудь, чтобы тебе навредили? Я не уйду, пи. Я и так за вас волнуюсь безумно — за Тума, за малыша, за тебя… Что до Ваан, теперь я знаю, что она способна на подлость. Возможно, она способна и на большее. Я думал, что за наш разрыв и невозможность иметь детей она винит меня. Судя по этим письмам, она тебя считает виноватым в том, что у нас ничего не вышло. Это могут быть пустые угрозы, ты прав. Но у нее есть связи и деньги, чтобы навредить тебе или Туму. Злись на меня, сколько влезет, но я не уйду теперь, когда из-за моих ошибок ты и дети можете пострадать. Не покушаюсь я на твою свободу, слышишь? Всю жизнь готов твоим соседом быть… но такие вещи не скрывай больше? Эти письма — моя вина, — не удержавшись, Конг шагнул вперед и осторожно обнял Артита, мысленно отругав себя за то, что снова стал причиной его нервов. Ребенок должен был появиться через два месяца, и сейчас Артиту не стоило нервничать или напрягаться. Но их жизнь, казалось, состояла из клубка разборок и споров, не давая им на передышку много времени. Артит немного расслабился в его объятиях, выдохнув устало: — Я догадывался, кто пишет, но конверты пустые, никто на меня не нападал… стремно, конечно, такие записки получать, но разбираться с ней — больше нервов уйдет. Забей и больше не суй нос в мою почту. Там деловая переписка и информация фирмы. Конфиденциальная. — Я знаю, прости, правда. Я позвоню ей и поговорю. Надеюсь, она отстанет по-хорошему, — Конг нехотя разомкнул объятия. — Злишься? — Я на тебя почти восемь лет злюсь. Не вижу принципиальной разницы в своем состоянии, — фыркнул Артит. — Пойду, приготовлю что-нибудь. Конг же потянулся за мобильным и набрал знакомый номер. Ответили почти сразу: — Алло, кто это? — Здравствуй, Ваан, — начал он спокойно, стараясь не сорваться раньше времени. В голове не укладывалось, как он смог прожить с ней шесть с лишним лет и не понять, что она за человек? — Конгфоб? Какими судьбами? После развода ты же от этого подобия мужчины не отходишь! -… говорит мне подобие женщины, — вспыхнул Конг. — Если это намек на мою невозвоможность родить… — взвизгнула Ваан. — Это намек на твою неспособность признать свои ошибки, намек на подлость. Знаю, что сам виноват, что поддался на это, пошел у вас на поводу и потерял любимого человека. Сам виноват, что мой сын рос в неполной семье, а я даже не удосужился о нем узнать раньше. Знаю, что наш брак полетел к чертям в том числе и потому, что я никогда тебя по-настоящему не любил. Вот только почему за мои ошибки расплачивается Артит, которому и так досталось на себе испытать все прелести вашей с мамой подлости и моей дурости? — все же не сдержался Конг. — Зачем ты угрожаешь? Чего добиваешься? — Мне кажется, в тех письмах я изложила свои планы, — прошипела женщина. — Если ты хоть как-то попробуешь навредить Артиту или моему сыну, то я просто тебя убью. Мне мсти, не вмешивай их в это. То, что случилось с нами — не их вина. — Не их вина? Не его вина? Да этот урод виноват уже тем, что у него вместо причиндалов матка, и он по какой-то ошибке природы может иметь детей, а я нет! Ненавижу вас! — прокричала Ваан и бросила трубку. — Поговорили, — пробормотал Конг. Сейчас им только не хватало мстительной бывшей с нервным срывом налицо. В комнате послышалась какая-то возня, и он пошел в зал, видя, как Артит, словно ураган, носится, скидывая в сумку документы и параллельно разговаривая с кем-то по мобильному: — Все взял. Сейчас выезжаем. Ты там будешь? Спасибо. Жди. — Артит, что… — Туму стало плохо. Ты очень поможешь, если заведешь машину и отнесешь его туда. Надо в больницу как можно скорее, Джай нас встретит. Дальше все завертелось каруселью: Конг, как в тумане, подхватил на руки Тума, у которого кружилась голова и пошла носом кровь, Артит собрал документы и достал уже готовую сумку с необходимыми вещами, а потом дрожащим голосом говорил, на какие улицы сворачивать, чтобы объехать вечерние пробки по дороге в больницу. Там их встретил Джай вместе с еще тремя сотрудниками больницы, которые забрали мальчика в палату, их к нему, разумеется, не пустили. Артит сполз в ставшее почти родным за время проведенных здесь дней и ночей одно из кресел в коридоре, стараясь унять дрожь в руках. Конг, не придумав ничего лучше, сел рядом и обнял того за плечи, осторожно притягивая к себе и абсолютно не зная, что сказать. Банальное «все будет хорошо» тут не поможет, потому что никто не знал, что случится во время приступа. — Мы боялись этого, — Артит заговорил сам. — Джай говорил, что в перерывах между курсами терапии могут случаться подобные приступы. Они наступают резко, их исход непредсказуем. Но мы надеялись, что он продержится еще чуть-чуть, пока на свет не появится его брат. — Значит, будет мальчик? — прошептал Конг. — Я не узнавал специально. Но мне так кажется, — так же тихо ответил Ун. — Самое страшное, что сейчас может произойти, это то, что организм Тума может начать отторгать препараты. Если это случится, его не спасут. Я не могу не думать об этом, Конг. Даже когда ему этот чертов диагноз поставили, мне не было так страшно… — Артит спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как Конг обнимает его крепче: — Пи, мы должны верить, что все будет хорошо. Ты должен беречь себя ради них обоих… Мы оба сейчас можем только ждать, но я отказываюсь думать о худшем. Артит лишь повернулся к нему и судорожно обнял, уткнувшись в шею и пытаясь выровнять дыхание. В коридоре послышался звук каблуков, и Артит тут же отлип от Конга, вставая и шагая навстречу: — Фанг? Ты чего тут? — Артит, Конг, пойдемте к Джаю в кабинет, он сейчас придет. Нужно поговорить и решить кое-что важное. — Все плохо, — обреченно прошептал Артит. — Врать не буду, Ун, это так, — Фанг быстро шла впереди, — об этом я и хочу поговорить. — Мы хотим, — Джай догнал их у самого кабинета и открыл дверь, пропуская всех и предлагая сесть. — Все, как мы боялись? — не откладывая в долгий ящик, спросил Артит. Как он ни старался держать себя в руках, голос предательски дрогнул. — Можно сделать хоть что-то? — упавшим голосом продолжил за него Конг, понимая, что все это время Артит знал, что его сын, возможно, не доживет до того момента, когда у него появится брат или сестра. И ничего никому не сказал. Жил с этим знанием, улыбался и делал для Тума все, чтобы тот не чувствовал к себе жалости — только любовь и заботу. — Вот об этом мы и хотим поговорить, — нахмурилась Фанг. — У тебя идет восьмой месяц. Было бы проще, если бы с Тумом это произошло на пару недель раньше… — Что? — не понял Конг. — Помолчи, — одернул его Джай, присаживаясь на край стола. — И было бы проще, будь ты женщиной, — вздохнула Фанг, а потом ободряюще улыбнулась: — Артит, на таком сроке плод уже полностью сформирован и, теоретически, жизнеспособен… — Фанг, почему в который раз ты говоришь со мной с таким видом, будто второй ребенок для меня лишь средство спасти первого. Я люблю их обоих. Я не могу рисковать жизнью одного, чтобы спасти второго, — пробормотал Артит. — Я понял, к чему ты ведешь. Вопрос у меня один: каковы шансы, что малыш погибнет? — Ун, на самом деле, прерывание беременности на этом сроке — риск. Всегда риск. Плюс еще — ты мужчина, а это дополнительный риск. Проблема в том, что рискует не столько малыш, тут я могу гарантировать, что ребенок выживет и будет здоров после небольшой реабилитации в перинатальном центре. Рискуешь ты. В целом, ты здоров, но вот твое уже привычное нервное истощение и сегодняшний стресс могут стать проблемой в совокупности с операцией, наркозом и кровопотерей. — Если проблема только в этом… — улыбнулся Артит. — Можете хоть сейчас начинать. Фанг, я здоров, с сердцем у меня все в порядке. Не думаю, что умру у тебя на операционном столе. Да это и не важно. Главное, чтобы малыш был в порядке и Тум получил то, что ему сейчас необходимо. Время ведь не на нашей стороне, я прав? — Фанг, — Джай осторожно вступил в диалог, — он прав. Для Тума счет идет на часы. Если решать, то решать надо сейчас. — Давайте бумаги, заполню согласие на операцию под свою ответственность, — противная дрожь в руках прошла теперь, когда выход был. А что до своей жизни… у мальчишек есть еще один отец.