I'm still loving you

— Артит, — Конг подошел и присел рядом, когда Артит подписывал очередную простыню о том, что знает, на что идет, какие могут быть осложнения, и все равно соглашается на операцию, — ты точно уверен? — А ты точно в своем уме? Будто есть выбор. Фанг сказала, что с ребенком все будет хорошо, ей я доверяю. Значит, тянуть нет смысла, поужинать все равно не успели, можно хоть сейчас под нож, — горько усмехнулся Артит, ставя подпись на последней бумажке. — Если хочешь помочь, то вернись домой и привези черную сумку из моей комнаты, она под кроватью валяется. Там все необходимое. Документы у меня с собой. — Я быстро, пи. — Операция тоже недолго. Но вещи мне нужны до того, как она начнется, — Артит теперь с усмешкой вспоминал, как собирался в больницу впервые. Тогда рядом был Нотт, который боялся больше него самого, никакой сумки на экстренный случай никто не собирал, но все же он тогда впервые за последние девять месяцев был по-настоящему счастлив, готовясь к тому, что скоро возьмет на руки своего ребенка. Теперь очень скоро сможет взять второго. И если первый сын был случайностью, этот малыш — необходимостью. И как никогда остро вновь перед ним встало чувство вины. Он не хотел сначала Тума, боялся ответственности, боялся, что ребенок будет похож на Конга, даже думал об аборте… второй сын — вообще был зачат с его немой истерикой. Может, поэтому все так? Карма? Тогда почему расплачиваются мальчишки? Что бы ни творилось у него в голове все это время, он любит Тума и любит этого малыша. Плевать, кто второй отец, помирятся ли они или разойдутся раз и навсегда. — Знаешь, Тэм, — обратился он к сыну, которому давно уже придумал имя и прозвище, — я не знаю, как все пройдет… но вы с Тумом — самое дорогое, что у меня есть. Таких детей, как ты, раньше называли небесными лебедями, спасителями. Если бы не болезнь Таксина, я бы вряд ли решился. Но ты не только шанс спасти его. Ты счастье. Не меньшее, чем Тум. Я хочу назвать тебя Хонгсаван, небесный лебедь. Тэм, потому что я тебя очень люблю. Мы встретимся чуть раньше, — малыш ощутимо толкнулся. — Я тоже жду. Очень жду, когда смогу обнять вас обоих — живыми и здоровыми. А все остальное пусть к дьяволу катится… — А если это все-таки девочка? — Конг тихонько вошел. — Я обещал быстро. Хорошо ночью, пробок нет. — Мальчик, — уверенно повторил Артит. — Мне нравится имя, которое ты выбрал, — Конг передал Артиту сумку и обнял. — Операция будет не здесь, сейчас с Фанг поедем к ней в клинику. Джай с нами поедет. Возьмет кровь для переливания. — Мне можно? — осторожно спросил Конг. — Можно, но я хочу, чтобы ты остался здесь. Тум пока спит, но может проснуться. Расскажешь ему, почему меня с ним не будет, хорошо? — Артит встал, направляясь к выходу: — Пообещай, что позаботишься о них, если все покатится к чертям? — вдруг отрывисто прошептал он, давя на ручку двери сильнее, чем надо было. — Артит, мы вместе о них позаботимся, — Конг сжал его плечо, — все будет хорошо, слышишь, не смей думать о другом! — Да, ты прав. Я не думаю, правда. Часовая операция, через пару часов отойду от наркоза отцом двоих пацанов. И все же. Пообещай? — Обещаю, пи. Вот только не уверен, что справлюсь без тебя так же хорошо, как ты справлялся без меня, — Конг грустно улыбнулся, все же снова позволяя себе объятие и радуясь, что не отталкивают. — Я тебя очень люблю. Вас всех. Я останусь здесь, буду ждать звонка Фанг. — Да, — кивнул Артит, уходя. Конг и сам не понимал, отчего в груди так противно заныло. Какая-то необъяснимая тревога. — Это все нервы, — прошептал он. — Мы плохо спали, дважды поссорились, сыну стало хуже, теперь еще и это. Любимый мой, будь в порядке, пожалуйста! Никогда себе не прощу всего этого. Господи, если все наладится, клянусь, я никогда больше не стану его ревновать и устраивать сцен! *** Ноющая боль в животе, трещащая голова и писк приборов. Артит это особенно не любил, второй раз в жизни приходя в себя в подобных условиях. В палате было темно, она освещалась лишь лампочками аппаратуры, у кровати на стуле сидела медсестра в стерильном халате, шапочке и маске. Странно. В прошлый раз никто не дежурил… — Очнулись? — голос больно ударил по вискам, а в глазах все поплыло. Чертов наркоз… — Да, — выдавил Артит хрипло. — Как все прошло? Как малыш? Его скоро можно будет увидеть? — Боюсь, вы не сможете его увидеть, мне очень жаль, — если бы Артит чувствовал себя лучше и не был одурманен лекарствами, он бы услышал, что в голосе медсестры звучат подозрительно злые ноты. — Что вы имеете ввиду? — прохрипел он. Внутри все замерло. Боже, только не это, пожалуйста! — Риск был серьезным. Во время операции вы едва не умерли. Спасали вас, — трещала женщина, а у Артита потемнело в глазах, внутри все скрутило болью, из горла вырвался надрывный хрип, который должен был стать криком. — Думаю, теперь у вашего старшего сына нет шансов… — «пропела» медсестра. — Нет… — Артит почувствовал, что просто не может дышать. Наверное, это состояние так просто не передать словами — потерять все, что у тебя есть важного в жизни и не иметь возможности все исправить… Своих слез он уже не чувствовал. Видеть слезы этого красивого мужчины было для Ваан праздником. Она смотрела на него, забившегося на кровати и теряющего сознание. Простыня пропиталась кровью из разошедшегося от движения шва, Артит отключился. — Да, тварь. Да, — прошипела она, выдергивая капельницы из его рук и отключая приборы. — Передай привет моим не родившимся малышам! *** Конг прошел в коридор и сел в давно облюбленное Артитом кресло, начиная отсчитывать секунды. Ему казалось, что прошла вечность, прежде чем позвонила Фанг. — Привет, папаша! — Фанг, всё? Как они? — Честно говоря, я едва сама не родила, когда у этого засранца чуть не остановилось сердце во время операции, давление подскочило сильно, чего я и боялась. Но я не зря взяла в помощь себе человека, который учил меня медицине. Все прошло хорошо, Артит под наркозом, очнется через пару часов, а Джай уже едет в больницу с кровью, проведут процедуру переливания. Я более, чем уверена, что это поможет. А когда малыш подрастет, сможем провести Туму полноценную операцию, и мальчик навсегда забудет про больницы. И да — у вас сын. Понятия не имею, откуда он знал без специального узи. — Фанг, спасибо! — прошептал Конг, думая, что глупая тревога не отступает, а после фразы «чуть не остановилось сердце» у него самого пульс замер… но все было хорошо. Артит жив, ребенок в порядке, Туму скоро помогут. И этот сумасшедший день можно будет забыть, как страшный сон. — Позвони через пару часов, как он очнется, ладно? — Ладно. Не умри от беспокойства! — Я постараюсь! — искренне улыбнулся Конг. Теперь осталось дождаться Джая и окончания процедуры переливания, чтобы по-настоящему спокойно выдохнуть. Еще два часа прошли в ожидании, и Джай, вышедший из палаты интенсивной терапии, присел рядом: — Пока рано судить, но, кажется, все получилось. Думаю, уже к обеду Туму будет лучше. Полежит еще недельку на капельницах, и пока можно будет немного расслабиться. Конечно, ему придется пока пожить на лекарствах, но его жизни уже не будет настолько серьезной угрозы. Конечно, все может быть, но я верю, что теперь с мальчиком все будет хорошо. — Спасибо тебе, — Конг смотрел на своего соперника в любви с благодарностью. — Как бы я не ревновал, нельзя отрицать, что Туму очень повезло с врачом. Ты помог Артиту, когда меня не было рядом. Спасибо! Зазвонил телефон. Не Конга, Артита. Трой. — Да? — Ун? А, Конг, это ты? Вы где все? Ночь на дворе, вас нет и трубки не берете. Я чуть было в полицию не заявил! — Трой, у нас тут было ЧП, — ответил Конг, рассказывая все. — Ох ты ж ё! Я сейчас приеду к вам с Тумом. Ничего привезти не надо? — Трой, тебе не обязательно… — Я уже в машине! Трой влетел в больничные коридоры ураганом, кивая Конгу и Джаю. Они пересекались, когда Трой с Артитом приходил сюда к Туму. — Как пацан? — с ходу спросил он. — Эта информация только для родных мальчика, — на автомате отозвался Джай, думая, что видеть Артита в объятиях Троя было не очень приятно. Хоть в чем-то они с Конгфобом были согласны. — У Тума первое слово было «папа», второе «дядя Нотт», а третье — «Трой — придурок», — оскорбился тот. — Эй, док, я за него, как за родного, переживаю. Как там Артит, кстати? Когда к нему можно будет? — Если я скажу, что тебе — никогда, отстанешь? — устало вздохнул Конг. — Неа. — Пойду, посмотрю, как там Тум, — Джай вернулся в палату. — А док симпатичный, когда не ревнует Артита ко мне, — пробормотал Трой. — Ты, кстати, тоже, когда не закатываешь сцен ревности. Я же говорил, Артит — друг, каких мало, и я это ценю. И у нас уже давно ничего не было. С тех пор, как ты у него поселился практически. Так как он там? — Не знаю, Фанг должна была позвонить. Я сейчас сам наберу. — Конг, ты чего? — устало спросила женщина. — Туму сделали переливание, Джай говорит, что прогноз хороший. Как там Артит? Не очнулся еще? — Иду смотреть. О, Боже! Конг, я перезвоню! — крикнула она в трубку, но вызов скинуть забыла, и насторожившиеся Конг и Трой услышали: — Реаниматолога в палату 12-а! У нас остановка сердца!