I'm still loving you

— Ты ее знаешь? — Фанг попросила перемотать запись и снова вгляделась в женский силуэт. — Так, надо точно вызывать полицию… — Конечно, знаю! — выплюнул Конг, понимая, что теперь его потрясывает не от волнения, а от ярости. — Ты бы тоже узнала человека, с которым семь лет прожила. Убью, тварь. — Конгфоб, успокойся, — Фанг вызвала полицию. — Одного понять не могу… как твоя бывшая жена узнала? — Я матери звонил, когда Туму плохо стало, и Артит решился на операцию. А ее мать и моя — подруги. Или следила… не знаю я! — Следила? Но зачем? — Я только вчера узнал, что она угрожала Артиту. Продолжительное время. Письма дурацкие писала, — Конг и Фанг вышли в холл больницы встречать полицию. — Поэтому я не удивлюсь, если она следила за нами. Или наняла кого-то. Вот я идиот… надо было ехать с Артитом, Тум все равно проспал всю ночь, а до процедуры к нему нельзя было, — ярость почти утихла, ей на смену пришла вина: все из-за него. Не надо было жениться. Надо было поговорить с Артитом до того, как тот уехал. Надо было найти его, а не заключать помолвку. Надо было оказаться чуть внимательнее и заметить, что у Ваан поехала крыша. Надо было дежурить тут или нанять охрану. Надо было… надо было… надо было… — Прекрасно просто! — пробурчала Фанг. — Я знаю, что виноват, — отрезал Конг, сверля взглядом входную дверь. Полиция приехала. И потом были часы, полные суеты, дачи показаний и езды. Конг рассказал сотрудникам центрального бюро расследований все, что знал и предполагал. Что узнал в выходящей из палаты медсестре свою бывшую жену, что у нее есть повод для ненависти к Артиту, рассказал о телефонном звонке, о письмах… В палате сняли отпечатки пальцев, изъяли записи камер, съездили к Конгфобу и Артиту — забрали письма, в мобильной компании запросили запись их с Ваан разговора, в контейнере для мусора нашли халат одной из сотрудниц, которой в ту ночь на смене не было. К обеду Конг валился с ног после бессонной ночи, к Артиту не впускали, но у него было еще одно важное дело: навестить сыновей. К Тэму было нельзя прикоснуться, но сквозь стекло он смог увидеть спящего малыша. Тот был совсем крошкой, а нацепленные на него провода и маска для дыхания и вовсе нагоняли тоску, и сердце Конга на миг замерло. Его сын. С которым он будет с самого начала. Это уж он решил точно. Мечта его исполнилась дважды. — Все будет хорошо, малыш, — прошептал Конг, осторожно касаясь стекла. Теперь предстояло самое сложно. Надо было увидеть Тума и как-то сказать ему, что случилось с Артитом и почему он не пришел с самого утра. Тум лежал в палате, разглядывая потолок, и тоже выглядел очень бледным. И только сейчас на Конга в полной мере обрушилось понимание, что он мог потерять их всех. Видимо, промелькнуло что-то такое на его лице, что Тум сразу же нахмурился и осторожно сел на кровати: — Господин Конгфоб… что-то случилось? Дядя Джай сказал, что папа в больнице и что теперь у меня есть братик. — Тум, — Конг присел к нему на кровать, — дядя Джай прав, у тебя теперь есть братик, и он тебе помог. Тебя выпишут через три-четыре дня при условии, что ты не будешь волноваться… — А я должен волноваться? Что-то случилось… — сделал выводы мальчик. Конг всегда забывал, насколько тот умен для своих лет. — Что-то с папой, да? — Кое-что произошло, Тум. Артит жив, но пока спит. И некоторое время будет спать… — Кома? — пробормотал Тум. — Или просто без сознания? Я не тупой и не маленький, говорите, как есть! — Тум… — беспомощно вздохнул Конг, понимая, что остаться со старшим сыном один на один не менее страшно, чем услышать новость о смерти Артита. — Ладно, ты прав. Ты уже большой. Черт, это я во всем виноват… Тум лег обратно на подушку: — Говорите уже, что с папой? — Операция вчера прошла хорошо, с твоим братиком и папой все было хорошо. Но потом… ты же знаешь, что когда мы с Артитом поругались, я женился? — Тум еле заметно кивнул. — У нас с ней не было детей, несовместимость какая-то. Ваан несколько раз теряла ребенка, а теперь не может иметь детей. Расстались мы не поэтому, но она вбила себе в голову, что это твой отец виноват. Виноват в том, что я люблю его так, как никогда не любил ее, в том, что Артит смог подарить мне ребенка, а она нет. Пару дней назад я узнал, что Ваан угрожает Артиту. Тот, видимо, не заморачивался, а я и подумать не мог, что она здесь, а не в Бангкоке. — Что она сделала? — Была ночь, она надела халат медсестры и прошла в палату. Точно не знаю, что она сделала, но как-то навредила. Сейчас она в полиции. Артит пока в медикаментозной коме. — Папа показывал мне ее фото, сказал, что если увижу ее возле школы, сразу идти к учителю и звонить ему. Она приезжала пару раз. Я видел, как они разговаривали. Она кричала. Потом не стала приезжать. Не надо было ему с вами тогда видеться, — прошептал Тум. — Я хотел братика, но… лучше бы папа так не рисковал из-за меня. — А вот это прекращай, — мягко, но настойчиво сказал Конг. — Ты для Артита смысл жизни, Тум. Он потрясающий отец. Из нас двоих именно он боялся такой ответственности и именно он оказался к ней готов. Знаешь, что? Я уверен, что мысли материальны. Нам нужно думать, что с Артитом обязательно все будет хорошо. Он к вам вернется. — Меня выпишут скоро, а папа в больнице… — пробормотал Тум. — Меня в центр опеки заберут? — С чего ты взял? Нет, конечно! — Но в моих документах — только папа. Однажды, года два назад, он поздно возвращался с работы, я был у тети Фанг… в общем, он подрался с хулиганами, которые хотели его ограбить. У них не вышло, папа им навалял, но дядя Нотт очень ругал его. Он сказал тогда, что папа обо мне не подумал, когда в драку ввязывался, и пока дядя Нотт соберет нужные документы, я месяц в приюте проживу… — Значит, начнем собирать документы прямо сейчас. Тум, я уверен, что Артит будет в порядке. Но после такого ему понадобится время, чтобы прийти в себя, он все равно некоторое время пробудет в больнице. Поэтому нужен тот, кто о вас с братом пока позаботится. Мне нужно будет официально доказать, что я ваш второй отец. И тогда мне позволят взять над вами временную опеку. Ты же не против? — А вы нас потом у папы не заберете? — Чего? — Конг мотнул головой, думая, что все-таки, надо поспать хоть чуть-чуть, а то уже слуховые галлюцинации. — Я просто слышал, что взрослые потом не могут решить, с кем будет жить ребенок и даже судятся. Вы же не захотите потом забрать нас у папы? Вы же так и не помирились… — Тум снова сел, напряженно вглядываясь в лицо Конга. — Я постараюсь сделать все, чтобы помириться с Артитом. И сделаю все, чтобы позаботиться о вас. А если я даже подумаю о том, чтобы вас забрать у него, Артит меня придушит без всяких судов, — Конг устало улыбнулся. — Вот увидишь, все наладится. Ты в порядке, твой братик — тоже, а Артит никогда не оставит вас одних и из вредности не оставит вас со мной. Тум, постарайся не волноваться сильно? Я понимаю, что это невозможно. Ты не останешься один, не попадешь в приют, ясно? И, что бы ни случилось, я вас не оставлю больше никогда. — Конг раскрыл руки для объятий. — Можно? Тум порывисто прижался к нему и всхлипнул. Впервые за все время Конг увидел, как его ребенок плачет. Не капризничая. Плачет от страха, и он, Конг, сейчас ничего не может сделать, потому что сам готов сейчас рыдать вместе с сыном. Наверное, теперь он знает о боли почти все… *** Спустя полчаса, кое-как успокоив Тума и дождавшись, чтобы тот уснул, Конг набрал номер друга в Бангкоке. Договорился, что тот поможет добиться проведения экспертизы ДНК в ускоренном порядке. Съездил вместе с Джаем в Центр опеки, где написал несколько заявлений и подписал ряд бумаг. После определенной суммы, вписанной в чек, он мог быть уверен, что службы опеки не станут пока их дергать, и он сможет забрать детей. — Конг, а ты уверен, что справишься с новорожденным ребенком? — спросил Джай, когда они вернулись в больницу и вошли к Туму, чтобы сказать, что Конг сможет забрать того сразу после выписки. — Конг не справится. А я справлюсь, — улыбнулась Нари. Они с мужем сидели в палате. — Конг, мы чуть с ума не сошли от беспокойства. Ты все утро трубку не брал после того, как позвонил вечером, благо, у Крекрая остался номер Нотта, вашего друга. Отец послезавтра должен вернуться в Бангкок, а я останусь. Думаю, что смогу помочь тебе и с филиалом, и с мальчиками. — Мама, ты говорила вчера с Дао или Ваан? — даже не здороваясь, спросил Конг. — Нет, а что? Едва Конг рассказал, зазвонил телефон. В ходе минутного разговора он выяснил, что во время допроса у Ваан началась истерика, и теперь она переведена в психиатрическую больницу, а ее родители уже подняли всех на ноги, стремясь избавить дочь от ответственности. Сомнений в ее вине после устроенного концерта ни у кого не было. — Если они попытаются ее выгородить, и у них получится, убью… — прошипел Конг. — Конг, это все второстепенно сейчас, — Крекрай говорил тихо, но уверенно: — Ваан теперь не твоя забота. Ее ждет либо долгое лечение, либо тюрьма, и здесь ее родители ничего не сделают. Ты иди выспись, сам уже скоро свалишься. Мы с Тумом побудем. Едва Конг вернулся домой, чтобы поспать, позвонила Фанг: — Мы вывели Артита из медикаментозной комы три часа назад. — И? — Он должен был прийти в себя час назад. До сих пор не пришел. И это плохо.