I'm still loving you

— Конг, ну ты совсем пропал! Не звонишь сам, трубку не берешь… — отчитывал друга Эм, когда тот приехал по работе в Бангкок сразу после своей выписки, с тяжелым сердцем оставляя детей и Артита в другом городе. И, все же, эти дела не могли ждать, с мальчиками осталась Нари, так что он старался слишком не волноваться, а поскорее все закончить. И во второй день его работы Эм вытянул парня на встречу студентов-инженеров, которые традиционно собрались в баре Брайта. Из старших там были Тум, Нотт, Прэм, Тута и Брайт, с их потока — Эм, Оак, Тью, Вад (где Прэм, там и он), девчонки и несколько младших. В общем, небольшое помещение было забито подзавязку. После первого тоста все традиционно начали припоминать прошлые годы, и Мапранг, посмеявшись над чьей-то шуткой о их курсе, спросила: — Ребят, кое-кого не хватает. Где опять пи’Артит? Почему он не приехал в этом году? — Ты же помнишь, что у него сынишка болеет! — ткнула ее в бок Пай. — Ой, — осеклась она, глядя на Конга, видя, как тот меняется в лице. На мгновение стало тихо, и одна половина уставилась на Пай, вторая — на мужчину, как-то крепче прежнего сжавшего бокал… — Вот кто тебя за язык тянул, — пробормотала Мапранг. — Да Конг уже в курсе, — отмахнулся Прэм, но тут же был схвачен за руку своим парнем: — Погоди, когда он узнал-то? — непонимающе смотрел на него Вад. — Ну, и кто еще из вас в курсе, что у Артита есть сын? Не считая пи’Нотта и пи’Прэма, ну, и тебя, дружище? — прошипел Конг под округляющиеся глаза Эма. Тот помнил их пьяную идею почти восьмилетней давности, как они думали, провальную. Вад опустил глаза, сжимая под столом руку Прэма. Конечно, он знал, как и все наставники. Только от Брайта скрывали, зная, какой он болтун. Но и ему Артит в итоге сказал, долго извиняясь перед другом за свой секрет. И Брайт простил, понимая, что Артит прав, он выдал бы все Конгу в первую же встречу тогда, семь лет назад. Это теперь ему тридцать два, он суров и мудр… Руки подняли все наставники их курса, старшие и, к удивлению Конга, несколько его однокурсников, в числе которых как-то оказался Тью. — И кто был в курсе, что сын — мой? — не меняя тона, уточнил Конгфоб. Руки подняли те же люди под офигевшее лицо Эма, Мэй и некоторых младших. — Ладно вы, — кивнул Конг бывшим своим наставникам, — я понимаю… но Пай, Тью, Оак, черт возьми. С такими друзьями врагов не надо! Он подхватил со стола пачку сигарет и вылетел на улицу, затягиваясь и стараясь унять дрожь в руках. Такое чувство, что о маленьком Туме знали все, кроме него. И кто-то хоть бы намекнул, черт побери! — Конг… — Тью и Пай вышли следом, видя, что тот сейчас, наверное, готов убивать. — Когда ты узнал? — начал Тью. — Меньше года назад. Совсем случайно. Когда… после развода с Ваан было многое, что тяготило, я хотел найти Артита и поговорить. Тогда, в прошлом, мы этого не сделали. Я не сделал. В итоге узнал, что у меня сын, у которого очень серьезный диагноз. — Ты поэтому пропал почти на полгода? Не звонил никому… как там Тум? Артит две недели не на связи, я волнуюсь что-то, — тихо проговорила Пай, которая неплохо общалась с бывшим главой наставников, клятвенно пообещав ничего никому не говорить о Туме. Особенно Конгфобу. — Ему требовался донор. Брат или сестра, — начал Конг. — Боже, Конг, почему ты говоришь в прошедшем времени? — охнула женщина. — Пай, не продолжай, бога ради! Тум жив, с ним уже все нормально. Артит решил эту проблему кардинально, — усмехнулся Конг, вспоминая их первую после семи лет разлуки встречу. — У Тума появился брат почти три недели назад, Тэм. Артита нет здесь сегодня, потому что ему сделали операцию на два месяца раньше, так как Туму стало хуже, а потом в операционную пробралась моя бывшая жена и едва его не убила. Он из комы вышел четыре дня назад и сейчас в больнице. И всего этого можно было избежать, если бы вы, мои друзья, сказали мне… как давно вы знаете, кстати? — Я узнала почти сразу, я же работала в Чиангмае почти год, когда моя девушка стажировалась там, — ответила Пай, — встретила его с коляской на набережной, разговорились. Ему тогда непросто было, из всех друзей только Нотт и его девушка, Фанг. Мы стали общаться, тем более, опыта работы ему не занимать, много раз бегала к нему за советами. До сих пор бегаю. Я дала ему слово молчать, Конг. Ты мой друг, но Артит — тоже. У тебя была жена, и он не хотел… не хотел лезть в вашу семью. Но вы же опять вместе, да? — Нет, — затянулся тот в последний раз, выбросил окурок и взял новую сигарету. — Я не знаю, простит ли он меня спустя столько лет. Иногда мне кажется, что нет. А ты, Тью? Когда узнал? — Пять лет назад Нотт приглашал всех нас к себе на свадьбу. Там был Артит, конечно, они же как братья. Туму было года полтора, он уже вовсю бегал и неплохо разговаривал… Долго же я понять не мог, откуда у Артита пацан, похожий на вас обоих, и где его мама. Думал, он кого-то нашел, похожего на тебя. Тута рассказал потом. А наутро все протрезвели и взяли с нас клятву, что мы никому об этом не скажем… Я много раз хотел, но это не наша тайна. Мы не имели права говорить. Вад тоже переживал, они даже всерьез поссорились с Прэмом тогда, но… — Я понял. Идите, я еще покурю и приду, — Конг достал новую сигарету, друзья тихо ушли, а он достал мобильный и набрал знакомый номер. — Конг? — Артит, вроде, не был сонным, только немного удивленным. — Не поздно, пи? Не разбудил? Как вы там? — Нормально. Тэм и Тум спят уже, я тоже собираюсь. — Погоди, откуда ты в курсе про мальчиков? — теперь уже Конг удивился. — Я дома просто. Не могу больше торчать в этой палате и занимать место тех, кому оно нужнее, — ответили ему, и Конг опять вспыхнул: — Черт, Артит, Фанг и кхун’Винчай говорили, что тебе еще долго восстанавливаться, что у тебя еще неделю постельный режим, и ты сбежал? — Не ори на меня, Конг! — голос Артита приобрел стальные нотки. — Я не сбегал, заполнил согласие на выписку, получил назначение. Буду соблюдать все рекомендации дома, мне не пять лет. — Я сейчас закажу билет, последний рейс еще не улетел, — прошипел Конг, почти отключаясь. — Эй, Конг. Что опять? — Ты о чем? — Что опять случилось? Ты был зол еще до того, как я сказал, что уже дома, — устало выдохнул Артит. — Все еще так хорошо меня знаешь? — усмехнулся Конг, стараясь унять раздражение. — Просто… сегодня встреча выпускников, тут все наши. — Да, Нотт тоже уехал утром. — И в ходе пьянки выяснилось, что очень много людей узнали о Туме почти сразу, пи. Но не я. Скажи мне правду, пожалуйста… — Что ты хочешь услышать? — Те пять лет, что мы были вместе… они не стоили того, чтобы ты сказал мне правду? За все то время я совсем ничем не заслужил права знать? Я знаю, что натворил тогда дел… дал тебе тайком тот препарат, выгнал тебя, не попытался найти, когда ты уехал, чтобы все прояснить, женился… но одно твое слово, Артит, и я бы наизнанку вывернулся, но был бы рядом… так почему ты решил, что мне не нужно знать? — Ты уже спрашивал, Конг, — голос Артита звучал как-то глухо и хрипло. — Я уже отвечал. Сначала не знал, что и думать, когда увидел в лице твоей жены женщину, которая лезла ко мне в баре, потом, когда о сыне узнали наши друзья, все еще очень злился на тебя, вот и попросил их молчать… потом… потом уже не видел смысла. Ты все так же был женат, Тум рос потихоньку, а я, наконец, научился жить без тебя. Не ждать, что ты все же решишь поговорить. В нашу последнюю встречу я предложил тебе все обсудить, когда ты остынешь. Если остынешь. Как мне казалось, это «если» не наступило. Или ты остыл настолько, что для тебя мы остались в прошлом. И просто хотел забыть. — И получилось? — Ты же знаешь, Конг. Это непросто, если учесть, что все эти годы по моему дому носится твоя мелкая копия… Я знаю, что тоже виноват перед тобой, что не должен был скрывать… на самом деле, я просто не знал, как собирать себя по кускам, если окажется, что тебе не нужна эта правда. Говорят, что любая правда лучше неведения, но это не так. И я был не готов узнать, что тебе плевать, что ты счастлив с женой и вспоминаешь наше прошлое, как страшный сон… уже поздно, прости. Хочу успеть поспать пару часов до того, как Тэм захочет есть. Твоя мама сказала, он часто просыпается ночью. И Артит сбросил вызов. А Конг, бросая дотлевшую сигарету, которой толком не успел затянуться, еще несколько минут пялился в черный экран. Выходит, все эти годы Артит просто боялся, что ему уже плевать? Что его ничем не тронет мысль о родившемся сыне? Самое страшное, что у его пи были причины так думать. И Конг понятия не имел, как преодолеть эту пропасть из взаимных обид, домыслов, недосказанности. Они так много решили друг за друга, что, кажется, уже не разгребут… — Нет, ну какого черта он ушел из больницы, а? — и Конг понял одну вещь: раздражение и злость, которые поселились в сердце после того, как он выяснил, что, наверное, был единственным, кто не знал, что у Артита от него сын, сменились сильным беспокойством за этого упрямца, которого он, несмотря ни на какие обиды и ошибки, все еще безумно, до боли в сердце, любил. И он позвонил отцу. — Конг, что-то случилось? — Нет, пап, прости, что поздно. Скажи, завтра я очень нужен на совещании акционеров? — Если готовы все бумаги, то я справлюсь. Что-то все-таки случилось… — Просто Артит сегодня ушел из больницы под свою ответственность, я только что узнал, волнуюсь и знаю, что завтра ни о чем думать не смогу. Все документы в моей спальне на столе, комната не заперта. — Я понял. Хочешь лететь прямо сейчас? — Конгу показалось, что отец улыбается. — Не хочу подводить тебя, тем более, мама с ними, и она бы позвонила, если бы что-то случилось, но… — Но? — Мы по телефону вновь подняли неудобную для нас тему, и… — Поссорились? — Кажется, нет, но я волнуюсь, ему сердце еще полгода в норму приводить, а я… я идиот, пап. — Езжай уже и верни свою семью. А я еще не настолько стар, чтобы не справиться с обычным совещанием. Да и, в любом случае, есть вещи куда важнее бизнеса и денег. Думаю, ты и сам это знаешь, сын. — Спасибо, папа. Я, правда, все подготовил… — Езжай уже! — Да. И Конг, на ходу сбрасывая смс Эму, выскочил к дороге, вылавливая такси. Через двадцать минут он покупал билет. *** Артит подогрел молоко и поднялся к сыну, начиная кормить проснувшегося малыша, когда услышал, что очень тихо хлопнула входная дверь, и тут же раздался очередной раскат грома, который разбудил несколько минут назад и Тэма, и его самого. — Какого… — прошептал он. Не влезли же грабители среди ночи? Но гость, похоже, очень осторожно снял обувь и направился наверх. Артит уже хотел вернуть сына в кроватку, взять что-нибудь потяжелее и выйти встречать гостя, как дверь в комнату максимально тихо открылась, являя ему промокшего до нитки Конга собственной персоной. — Вот черт, — прошептал он. — Я вас разбудил, да? Прости, пи… — Это гром, — Артит уложил Тэма, осторожно укачивая малыша в кроватке. — Пи, ты в порядке? — Конг все так же стоял в дверях. — А должен быть не в порядке? — нахмурился тот, оборачиваясь. — Просто этот разговор… тебе ведь сейчас совсем не нужна нервотрепка, а я вечно все порчу. Мне можно занять диван в гостиной или лучше уехать? Артит ничего не ответил, и Конг, оторвавшись от дверного косяка, почти пошел к лестнице, думая, куда он дел ключи от дома, что он, мать и отец снимали, когда приехали налаживать тут производство. Его мягко схватили за руку: — Стой, 0062. — Артит? — Так и думал. Под самый ливень попал? — спросили его, как ни в чем не бывало. — Иди, прими горячий душ. Заболеешь. В гостевой твоя мама, дам тебе свои вещи и полотенце. Артит действительно влез в шкаф почти в темноте, безошибочно доставая футболку и шорты, а затем и полотенце, и протянул все Конгфобу: — Иди, ты замерз. — Спасибо, пи, — выдавил тот тихо. Конг ожидал очередного выяснения отношений, того, что его выставят вон, а потому надеялся, что все спят, и он просто сможет тихонько посидеть в гостиной до утра… но Артит неожиданно поступил так, как сделал бы восемь лет назад, если бы его младший попал под дождь — вручил одежду и отправил греться в душ. Когда он вышел, немного согревшись, увидел на кухне свет. Вот что Артит творит? Постельный режим же… нет, больше Конг точно никуда не поедет. Хозяин дома нашелся на кухне сидящим за столом за чашкой травяного чая. Такая же кружка ароматного напитка стояла рядом. — Будешь? Выпей, дождь в это время уже холодный. — Спасибо, — Конг присел напротив, делая небольшой глоток. — Как там наши? Уже давно многих не видел. — Да все хорошо, кажется. Все были довольными и о тебе спрашивали. Соскучились. — Ты сказал им? Ну, почему меня нет, — Артит гипнотизировал свою кружку и, кажется, о чем-то напряженно думал. — Только Пай и Тью. Я не собирался это обсуждать, так получилось, — вздохнул Конг. — Этим можно, они не болтливые, — улыбнулся мужчина, допивая чай. — В этом я сегодня убедился, горько усмехнулся Конг. — Они умеют хранить секреты. — Мне, наверное, нужно было рассказать и позволить самому решить, нужен ли тебе сын. Мы оба сделали сгоряча много ошибок. Я знаю, что ты искал меня после того, как я уехал, Эрз звонила. Но накрутил себя к тому времени настолько… одному Богу известно, о чем я тогда только не думал, Конг. И когда Тум родился, Нотт убеждал меня позвонить тебе, но я этого не сделал. И совершенно не представляю, что делать теперь со всем этим. У нас обоих очень много причин злиться друг на друга. Куда больше, чем причин любить. — А разве для любви нужны причины, пи? Мы ведь полюбили друг друга без всяких причин. Эти чувства просто однажды появились у нас. Не знаю, как у тебя, но у меня они не прошли. Я старался забыть, искренне старался полюбить другого человека, но ничего не вышло. Я не могу контролировать это. И не вижу причин, по которым должен все еще тебя любить. Но люблю же. Наверное, даже сильнее, чем раньше. Так мне уйти, пи? — Конг, я… — начал Артит, но вдруг резко зашипел, хватаясь за грудь и сгибаясь почти пополам. — Артит, что с тобой? Я в скорую звоню, — подскочил Конгфоб, но был остановлен четким жестом: — Не мельтеши. Позади тебя упаковка таблеток на холодильнике, дай две, пожалуйста, — Артит говорил отрывисто, словно ему было очень больно, и Конг в две секунды достал таблетки, налил воды и протянул все это бывшему наставнику, который даже в таком состоянии умудрялся легко им командовать, и он сначала сделал и только потом подумал, что надо бы все же врача вызвать. — Что с тобой? — Конг присел рядом на корточки, смотря на Артита снизу вверх. — Может, все же, скорая? — Успокойся. Приступ тахикардии. Сильно кольнуло просто, — ответил тот, отдышавшись. — Так будет еще месяца два, надо просто пропить курс препаратов, и все войдет в норму. — Давай, отведу тебя в комнату, тебе лежать надо, а ты носишься по всему дому, — Артит тихонько поднялся, а Конг, вместо того, чтобы подставить ему плечо, подхватил на руки, отмечая, что его любимый совсем легкий. Ситуация с сыном, беременностью, покушением на жизнь и с ним, Конгом, совсем измотала мужчину. — У меня щас новый приступ будет, — шикнул Артит. — Поставь, где взял, 0062! — Не ворчи, а… — пробормотал Конг. До спальни добрались без приключений и довольно тихо, Конг усадил Артита на кровать, подходя к спящему сыну, чувствуя, как у самого больно щемит сердце, и глаза становятся влажными. Он втягивает воздух, почти всхлипнув, Артит подходит сзади, касаясь его плеча: — Эй, ты чего? Разбудишь, он чутко спит… Конг поворачивается к нему и сгребает в объятия, чувствуя, как возвращается в тело холодная дрожь. — Эй… — Дай мне минуту, и я уйду. Пожалуйста, пи… — шепчет он, утыкаясь Артиту в шею, — я не знаю, что делать. Понятия не имею. Но знаю, что должен быть рядом, видеть, как растут мальчишки, делать для них все, что в моих силах, и больше, следить, чтобы ты берег себя и вовремя пил таблетки… не могу без вас, родной. Прости, я сейчас уйду… — Далеко пойдешь на ночь глядя? — пробурчал Артит. — На диван? — с надеждой спросили его. — Из него уже даже Тум вырос, — улыбнулся мужчина. — Кровать большая, ложись. В гостевой твоя мама… — Ты серьезно? — Конг замер, неверяще глядя на любимого. — А ты серьезно, Конг? Готов ко всему тому, что перечислил? Если ты уйдешь от меня снова, я смогу с этим жить, наверное… но если ты уйдешь от них… — Я не уйду. Если ты позволишь мне быть рядом, я никуда больше не уйду, Артит, — Конг мягко взял его за руку и снова притянул к себе. — Но я не смогу доказать тебе это никак. Только если буду рядом. — Тогда ложись спать, — хрипло выдохнул бывший глава наставников, подходя к кровати и укладываясь на самый край, по уши закутываясь в одеяло. Конг, все еще до конца не веря, что это не сон, лег рядом, полежал несколько минут, а потом придвинулся ближе и притянул к себе Артита, заключая его в объятия и прижимаясь крепче: — Свалишься ведь, пи… — Просто все равно Тэм скоро проснется поесть, — прошептал тот, но все равно повернулся к нему, устраиваясь в его объятиях. — Почему, пи? — Конг спросил и тут же прикусил язык. Он же опять все сейчас испортит! — Я думаю об этом с того момента, как ты возник на пороге больницы, Конг. И все это время мы мучаем друг друга. Ты меня — своим присутствием, я тебя — своим равнодушием. Мы можем отравлять друг другу жизнь до конца дней своих. Но какой в этом смысл, если ты, и правда, все еще меня любишь… а я все еще люблю тебя, хоть и тоже не имею на это никаких причин. И Конг мягко приник к его губам, целуя осторожно, с нежностью, не прося ни продолжения, ни ответа, но Артит, замерев на мгновение, ответил, а когда они закончили, прошептал: — Я не знаю, получится ли у нас. Начнем ли мы сначала, вернем ли, что было… не знаю. Но ты прав: не попробуем — не узнаем и будем жалеть. Из кроватки донесся тихий хнык. — Ну вот, он уже проснулся… — Артит осторожно выпутался из его объятий, вставая, а Конг, сев на кровати, смотрел на то, как его любимый кормит его сына, что-то тихо напевая, и думал, что если это сон, он точно утром вздернется. Вот бы этот миг не заканчивался! Но утро, как и всегда, наступило быстро.