I'm still loving you

Артит смотрел на спящего в его кровати Конга, припоминая события прошлой ночи… — Какого черта я творю? — прошипел он, вспоминая свою вчерашнюю слабость и уже проклиная себя за то, что сказал и сделал. Не стоило им сближаться снова. Почему-то Артит был уверен, что все это — до первой ссоры, которая, зная их характеры, не за горами. — Ладно, будь, что будет, — решил он и пошел греть молоко и готовить завтрак. Туму нужно в школу, а Конгу, наверняка, — на работу. Он уже почти закончил, когда в комнату вошла Нари: — Артит… ты встал так рано. Тебе же стоит больше отдыхать. Я бы успела приготовить завтрак перед тем, как Тум проснется, не нужно было. — Ну, я все еще в своем доме, госпожа Суттилак. Думаю, что могу делать то, что считаю нужным. Тем более, Конгфоб прилетел ночью, сейчас встанет, — пожал мужчина плечами, снимая с плиты аппетитно пахнущий омлет с беконом и наливая на вторую сковороду очередной блинчик. — А Тэм… — Поел и снова спит, еще рано. Вы садитесь, уже все готово, только чайник закипит. — Тебе не очень приятно мое присутствие здесь? — прямо спросила женщина, присаживаясь за стол, с интересом наблюдая за действием несостоявшегося партнера ее сына. Она не могла не отметить, что тот, явно, легко справляется с домашними делами, в отличие от бывшей жены Конгфоба, та особо не напрягалась готовкой или наведением уюта. А когда Нари впервые вошла в этот дом, то отметила, что в нем порядок, все вещи чистые, на своих местах, внук — замечательно воспитанный, аккуратный мальчик, а теперь видно, что хозяин дома еще и неплохо готовит, являясь при этом хорошим специалистом в работе. По сути, он для Тума был и за отца, и за второго отца, и за мать. Неудивительно, что мальчик так привязан к Артиту, а еще — совсем не выглядит неполноценным… напротив, очень развитый, милый ребенок… От размышлений ее оторвал ответ Артита: — Я не привык, чтобы в этом доме постоянно находились посторонние для меня люди. Вы — бабушка Тума и Тэма и присматривали за мальчиками все это время, но вы же не будете отрицать, что особой симпатии между нами нет? Близко мы не общались, да и как партнера Конга вы меня не принимали и, не думаю, что примите по-настоящему. Поэтому мне не совсем комфортно сейчас, хоть я на самом деле благодарен вам, что вы заботились о моих сыновьях, пока меня с ними не было. — Я понимаю, — глухо отозвалась женщина. — Мне уехать? Я не хочу, чтобы ты плохо чувствовал себя в своем доме, но, знаешь, хоть я и была долгое время против тебя, сейчас, узнав тебя получше, поняв, как много ты значишь для моего сына, я, все же, правда, волнуюсь за тебя. Ты не в порядке, прости, но это еще очень заметно. И тебе нужно поберечь себя. Я надеюсь, мы сможем потерпеть друг друга еще немного? Тебе ведь нужно больше отдыхать, нельзя за руль… да и эти приступы: они довольно частые, я же видела… — Значит, то, что было ночью, повторялось несколько раз? — в дверях замер полусонный Конг, сверлящий Артита взглядом. — Пи, тогда почему ты здесь, а не в больнице? — А почему ты здесь, а не в Бангкоке? — в голосе Артита появились стальные нотки, которые возникали в нем всегда, когда Конг начинал его доставать. — Потому что ты — упертый баран, самовольно покинувший больницу раньше времени! О себе не думаешь — подумай о детях! Можно же быть чуть более ответственным за свое здоровье, пи! — Так, все, — Артит с силой втянул в себя воздух, чтобы тоже не начать орать. — Ешь и уходите. Оба. — Артит! — Конг, мне тридцать три, а не три. И я вполне дееспособен, чтобы отвечать за свои действия. Если я считаю, что для моего физического и душевного состояния лучше находиться дома рядом с детьми, которых я в мыслях, благодаря твоей покойной женушке, почти похоронил, то так оно и есть. Поэтому жри свой завтрак и проваливай, воспитатель хренов. — Артит дожарил последний блин, практически бросая его на тарелку. — Время пошло. — Пи, послушай… — Это ты послушай. Вчера я предложил тебе остаться не для того, чтобы ты читал мне нотации, ясно? Эти приступы — последствия стресса, но пока дети у меня на глазах, причин психовать у меня нет, в отличие от того, если я нахожусь от них далеко. Хотя, погоди… о каком спокойствии идет речь, если ты с первых минут пытаешься начать скандал? Я будить Тума, чтобы через пятнадцать минут тебя в доме не было. Я ведь и вышвырнуть могу, если помнишь. Не инвалид пока еще. Артит, почувствовав, как снова стало жечь в груди, взял с холодильника таблетки и пошел в комнату сына, буквально чувствуя на спине пристальный взгляд двух людей. — Конг, — фыркнула Нари, — что ты в нем нашел? Не понимаю… он совсем не милый, даже близко не напоминает девушку ни внешностью, ни характером. Судя по всему, этот парень — человек довольно жесткий. Так почему? — Если не выбешивать его, как это часто делаю я, Артит — мягкий и спокойный, мам. Но уж точно не женоподобный. Даже не представляю его таким. Он мужчина, и мне никогда бы в голову не пришло сравнивать его с девушкой. Что в нем нашел? Это сложно объяснить… мы разные настолько, что иногда это пугает, иногда я совершенно не представляю, что творится у него в голове, особенно теперь, спустя столько лет. Артит очень сдержанный, не любит много говорить о чувствах, и если его что-то беспокоит, вытянуть из него это нереально… Но мне ни с кем в жизни не было так хорошо, как с ним. Просто чувствую, что это мой человек. И вчера мы почти помирились. Но мое беспокойство о нем Артит все еще воспринимает в штыки. Он так и не простил меня. Но теперь я верю, что однажды сможет. Поэтому я точно больше не уйду. Ведь если сейчас уберусь, как он просит, обратно пи уже точно не позовет, даже если будет умирать… он не женщина, не станет унижаться или прикрываться детьми, Артит достаточно сильный, чтобы справиться со всем этим. Наверное, поэтому я всегда им восхищался, мама. Ты ешь, а я поднимусь к нему. Он был очень бледным, — Конг, действительно, глубоко вздохнув и готовясь опять выслушать отповедь, пошел наверх, а Нари, пробуя очень вкусную еду, в который раз прокляла себя, что разрушила жизнь и своему сыну, и его детям, и одному очень хорошему человеку, который, кажется, этого ничем не заслужил. Конг поднялся в спальню Тума, но там никого не было. В ванной шумела вода, а Артит нашелся в своей комнате сидящим на кровати и как-то странно запрокинувшим голову. Похоже, у него носом шла кровь. — Артит… — Ты за вещами? Они на стуле, — голос бывшего наставника звучал хрипло, Конг, увидев на столе открытую бутылку воды, взял ее и встал рядом: — Ты уже принял лекарство? — Конг… — Что? — Уйди, пожалуйста? — зашипев от снова прострелившей грудину боли, мужчина взял таблетки, чувствуя, что руки немного дрожат, но все-таки достал две штуки, закидывая их в рот. Конг протянул ему воду, которую он взял, а потом принес салфетки: — Кровь не останавливается… Артит, прости меня. — Ты еще здесь? — Я и буду здесь, пи, — Конг со вздохом присел. — Я знаю, что не должен был орать на тебя с утра, но… две чертовых недели я не знал, откроешь ты однажды глаза или нет, Артит. Лучше бы сам сдох, честное слово! И теперь я просто боюсь, понимаешь? Боюсь за тебя настолько, что тоже, видимо, не могу это контролировать. Я не хочу потерять тебя, слышишь? Не злись на меня за это, пи… Давай, сейчас позавтракаем, отвезу Тума в школу и, все-таки, съездим к врачу, ладно? — После обеда мне нужно будет в больницу. Фанг прием назначила… Конг, я понимаю тебя, правда. Но и ты пойми: я отвык за эти годы. Отвык, что кому-то всерьез есть дело до того, все ли со мной хорошо, здоров ли я, насколько устал. С появлением сына все это давно на последнем месте. Ты боишься потерять меня, а я — привыкнуть снова к этой заботе… Боюсь расслабиться. Не хочу обижать тебя или твою маму, но изменить свои мысли в один момент тоже не могу. Я не знаю, как мы с этим разберемся, если каждый наш спор будет таким, как сейчас, — вздохнул Артит, чувствуя, что, кажется, немного отпускает. — Тум скоро уже выйдет, пойдем вниз, остынет все. — Тебе лучше? — Да, вроде. Они спустились и сели за стол, словно не ссорились пять минут назад, вновь ловя удивленные взгляды Нари, которая налила всем чай и поднялась наверх — побыть с младшим внуком. Через минуту в комнату влетел Тум, с нетерпением ждущий день, когда сможет вернуться в свой класс: — Папа Конг, ты уже прилетел? — мальчик с порога бросился к нему в объятия, уже привыкнув, что тот почти всегда рядом. — Я скучал эти два дня. — Я ночью вернулся, тоже соскучился, но не хотел будить тебя, ты сладко спал, — улыбнулся Конгфоб, обнимая сына. — «Папа Конг», значит? — хмыкнул Артит, глядя на эту идиллию. — Ты против? — напрягся Конг. — Почему я должен? — вздохнул мужчина, отпивая чай. — Ты же его отец. Я бы не стал запрещать вам общаться, если вы оба этого хотите. И раз Тум называет тебя так, значит, ты успел это заслужить. Причем здесь мое мнение? — Пап, — начал Тум, — папа Конг, правда, заботился обо мне. И мы вместе очень ждали, когда ты поправишься. Когда я впервые с ним встретился, то очень злился. Но сейчас я думаю, что он хороший и что он всех нас любит. Я очень хочу, чтобы вы перестали ссориться, потому что тоже вас люблю. И Тэма. — Мы постараемся, — улыбнулся Конг сыну. — Правда, пи? Артиту оставалось только кивнуть, сглатывая стоящий в горле ком. *** Конг отвез Тума в школу, заскочил на работу, а после обеда приехал, чтобы отвезти Артита в клинику. В кабинет Фанг пригласила обоих, несмотря на протесты последнего: — Эй, знаю я тебя, — только шикнула она на своего нерадивого пациента, — начнешь геройствовать сразу, как только минует угроза смерти, то есть, уже сейчас. Спазмы мучают? Артит закатил глаза, через мгновение встречаясь со строгим взглядом Конга: — Пи? — Боже, за что мне вы двое, няньки, блин. Да, бывает, сама же говорила, что это нормально, — скривившись, буркнул он. — Артит, это нормально. Когда ты пьешь таблетки. А тебе их сейчас нельзя. И так нагрузка на сердце. — И что делать? — тут же включился Конг. — Поэтому я тебя и позвала. Все — как в прошлый раз, нонг. Или лекарства, или хороший, качественный, но нежный секс, — подмигнула Фанг, вгоняя Артита в краску. — И я ему об этом говорила при выписке. Швы зажили, внутреннего воспаления, слава духам, нет, но эти спазмы не так безобидны, могут появиться спайки, а это приведет к новой операции. Такого допускать не стоит. Артит, ты меня понял? — Ну, вот, опять Трою звонить, — вздохнул мужчина с хитрой улыбкой, но Конг ее не видел, поэтому, сжав кулаки, вылетел за дверь. — Артит? Я не того позвала на прием? — строго взглянула на него Фанг. — У нас далеко не все в порядке, Фанг. Мы оба хотели попытаться начать все сначала, но это непросто. Много всего произошло. То, что я сказал… Знаешь, Трой вчера пригласил на свидание нашего Джая, и звонить ему я точно не буду. Пусть уже найдет себе нормально парня, в которого влюбится по-настоящему. А доктор перестанет вздыхать мне вслед. Конг просто с утра меня уже взбесил, будем считать, что это маленькая месть, — грустно улыбнулся Артит. — Так ты понял меня? — уточнила женщина, пытаясь снова посмотреть строго, но у нее не получалось. Артит сегодня выглядел иначе. Спокойнее, даже, кажется, чуть моложе. И, определенно, немного счастливее, чем раньше. Теперь она понимала, почему его зовут Солнцем многие друзья — улыбка была какой-то светлой… — Понял. — Артит, послушай… дай вам обоим шанс. — Я стараюсь. Можно уже идти? Тебя ждут еще пациенты… — Иди уже, горе луковое! — рассмеялась Фанг. — Следующий! Артит вышел из кабинета, находя Конга в конце коридора рассматривающим стоящий на окне полузасохший кактус. — Конг? — Позвонил? Давай, отвезу тебя домой, заберу Тума и свалю на ночь, как ты и хотел утром, — прошептал тот, не оборачиваясь… — Я не звонил. — Нет? — И не собирался… просто пошутил. — Не смешно, пи, — Конг все же повернулся к нему, смотря вновь тем же потухшим взглядом, и Артит, мысленно обругав себя за свою какую-то уже болезненную мстительность, сделал шаг вперед и мягко обнял мужчину: — Он мой друг, Конг. Он будет присутствовать в моей жизни… — И в твоей постели? — Если ты не будешь устраивать сцен ревности и сходить с ума от одного только имени кого-то из моих друзей, в ней будешь присутствовать только ты. — Пи… — прошептал Конг, до которого только дошло, что именно сказал Артит. — Ты ведь помнишь, что я сказал вчера, так? — старший отстранился, снова глядя в глаза Конгфобу. — Я бы не стал давать тебе надежду только для того, чтобы поиздеваться над тобой и твоими чувствами. Знаю ведь, что они есть. Но между нами не будет ничего, пока ты этого не поймешь, нонг. У меня были и мужчины, и женщины. У тебя тоже есть прошлое. И либо мы его друг другу не припоминаем, либо у нас не будет будущего. — Просто ты так легко сказал о нем, Артит. У тебя ведь есть к нему чувства, он не обижал тебя так, как я… иногда я сам думаю, что с ним тебе будет лучше, — признался Конг. — И все-таки я здесь. С тобой. Давай, я пообещаю, что не буду говорить подобных вещей в качестве подколок. Но и ты пообещай хотя бы постараться не бросаться на него, как бык на красную тряпку? Тем более, думаю, ему скоро удастся наладить личную жизнь без моего прямого участия, — улыбнулся Артит, мягко взъерошив Конгу волосы. — Прости, ладно? И Конг, притянув его к себе, поцеловал, пробормотав: — Я никому больше тебя не отдам, пи. Ни за что!