I'm still loving you

Когда Конг привез Артита домой, а сам поехал в школу за Тумом, мужчину встретила Нари: — Артит, у вас с Конгфобом все в порядке? — Если вы о том, поссорились мы или нет, то нет, не настолько, чтобы устраивать разборки, — устало вздохнул Артит. — Тогда могу я вас оставить одних до завтра? Здесь живет моя давняя подруга, зовет меня в гости уже несколько дней. Справитесь? — Конечно. Вам необязательно здесь быть. Я справлюсь, — пожал плечами мужчина, думая, что бы приготовить на ужин. — Артит, я вам приготовила поесть, Тэм спит. Прости, что вновь хозяйничала на кухне, но тебе на самом деле нужно меньше напрягаться… — Вам, правда, не нужно, — выдохнул Артит. — Не нужно делать вид, что вам не плевать на меня, что вы рады, что Конг опять здесь, со мной, хотя вы приложили много усилий… что я ненавижу, так это двуличие, госпожа Нари. — У тебя есть полное право злиться, и я заслужила все, что ты сказал… — Нари подошла к нему и неожиданно для Артита притянула к себе в объятия. — Но вот что я скажу сейчас: я никогда не видела сына таким разбитым, как в те дни, пока ты был в больнице. Даже семь лет назад, когда вы поссорились. Тогда я понятия не имела, как много ты значишь для него. Не верила, что у вас это все серьезно. Теперь знаю, что он с тобой по-настоящему счастлив. Так, как не будет счастлив ни с одной женщиной. И я рада, что ты жив, что в порядке ваши дети, мои внуки, что у вас впереди еще есть время исправить то, что я разрушила из-за своих глупых убеждений и обид, которые никак не относятся к тебе. Крекрай был прав, отзываясь о тебе как о достойном человеке… — Нари отстранилась, все еще придерживая Артита за плечи и глядя ему в глаза. — И я очень хочу прекратить это, Артит. Сгладить неприязнь между нами. Я мама Конга, ты — его любимый. Я не должна была заставлять его выбирать. И знай, пожалуйста, что сейчас, спустя эти годы, я смогла принять тебя, я уважаю тебя. Мой муж прав, мы могли однажды получить второго сына, и я сожалею теперь, что этого не произошло. Прости меня, если сможешь… — Госпожа Нари, — прошептал Артит, опуская глаза, — вы правы. Я очень злился на вас, на Конга, на вашу дочь, которая не постеснялась назвать моего ребенка уродом при всех… но, знаете, там, в больнице, я многое обдумал. Понял, что устал злиться. Можно ненавидеть всю жизнь, как это делали вы, и не стать в итоге счастливее. Я так не могу и не хочу. Я не держу на вас зла. Не хочу ставить Конга перед выбором. Вы — его семья. Мои сыновья — тоже, если он хочет быть рядом. — Он хочет. И быть рядом с тобой тоже. Ты — его семья, Артит, и это не смогла изменить ни ваша разлука, ни его женитьба. С Ваан он был тенью себя прежнего… с тобой Конг — просто живой. Если у вас все в порядке, я поеду, но если почувствуешь себя хуже или понадобится помощь с мальчиками, позвони. Наша гордость, гордость каждого из нас, сыграла с нами злую шутку. Не хочу повторять былых ошибок, — Нари вернулась в комнату за сумкой, обулась и уже была готова выйти. — Госпожа Нари… — Артит, подхватив на руки кота, стоял у коридора, — так вы, на самом деле, теперь не против меня? Меня в жизни вашего сына? — Как я могу быть против, мальчик? Он любит тебя, у вас двое детей. Ты любишь его. И это чувство у вас… сколько? — Почти четырнадцать лет, — прошептал Артит. — Господи, — выдохнула женщина. — Я считала, что это невозможно. Противоестественно. Но нельзя отрицать очевидное. Постарайтесь вновь сделать друг друга счастливыми, хорошо? А с дочерью я сама поговорю. Это я воспитала ее так. А вот Рунг хочет навестить тебя. Ты не против? — Нет, пи’Рунг была моей старшей в универе, мы тогда немного общались, — улыбнулся Артит. — Я буду рад видеть ее. — Я передам. Все, я ушла. И, Артит… правда, если будет трудно, позвони. Я тебе очень много задолжала. За твою боль… и за замечательного внука. Двоих, точнее, — Нари тепло улыбнулась и вышла из уютного дома, где все это время чувствовала себя очень хорошо и тепло. Что ж, она сделала, что должна была — смирила свою гордыню ради счастья сына. Нет, ей все еще чужды были отношения между мужчинами, но сейчас просто не повернулся бы язык назвать Тума или Тэма уродами, а самого Артита — ошибкой природы. Она понимала сына. В таких людей, как этот Ройнапат, очень легко влюбиться. И большое счастье, если ты любим в ответ. — И вот стоило оно того? — спросил Артит кота. — Пострадали все. Конг, Тум, я. Эта дура Ваан. Ненавидеть бы ее, за то, что играючи отняла мое счастье, а не могу. У меня есть Тум и Тэм, небеса не оставили меня одного с моей болью. А у нее не было ничего. Ни детей, ни Конга, видимо, по-настоящему не было. Немудрено и спятить. Ладно, Рыжий, пошли жрать. Че-то ты похудел у меня… Кот довольно мурчал в его руках, полностью согласный со словами хозяина, особенно последними, а потому походу на кухню был рад. Там нашлись тушеные овощи, рис и неострая свинина, острое и жареное Артиту было все еще нельзя, но выглядели нежирные блюда вполне аппетитно. Коту тоже так показалось, но его ждал только его корм. Артит поставил чайник, и вскоре хлопнула входная дверь. Вернулись Тум и Конг. — Папа! — Тум вихрем влетел на кухню, в последнее время силы и энергия к нему возвращались. — Привет! — Привет, родной, мой руки, и будем ужинать. Бабушка приготовила для нас еду, — улыбнулся Артит. — Бабушка готовила? — Да. А что, не нравится ее стряпня? — Твоя лучше. Я уже говорил, — улыбнулся в ответ мальчик, успевая потискать кота, раз уж еще не помыл руки. — Когда это? — Когда ты был в больнице. — Завтра все приготовлю сам, — Артит растрепал сыну волосы, все-таки заставляя оторваться от бедного кота, который отвык, чтобы его столько тискали, — иди, мой руки. Конг, успев переодеться в домашнее, тоже пришел на кухню: — Мама звонила, сказала, что уехала к подруге… так я остаюсь, пи? — А ты хочешь уехать? — Конечно, нет, Артит! — Конг подошел к мужчине, мягко обнимая. — Я ведь уже говорил, чего хочу… — Артит напрягся, понимая, что подобный младшего тон по-прежнему заводит, как и много лет назад. — Ой, а вы помирились да? — услышали они довольный возглас Тума. — Так, все! Все за стол! — скомандовал окончательно смутившийся Артит. Поначалу послушался только рыжий, быстро спрятавшийся под столом от строгого хозяина. *** Тэм поел и вскоре после того, как Артит немного погулял с ним во дворе, заснул, тот принял душ, уступая ванную Конгу, и лег в постель, думая, что сегодня, кроме как утром, приступов не было. Но вот чертовы спазмы давали о себе знать, отзываясь неприятным тянущим чувством внизу живота. Похоже, ему не выйдет отделаться от назначения Фанг. Да и Конг был не против такого поворота. Но сам Артит не то, чтобы разделял эти восторги… нет, Конг все еще привлекал его, как иначе? Он помнил, какими были их отношения почти восемь лет назад, да и та ночь в Бангкоке, а еще одна — в его доме, еще больше освежили воспоминания. Им было хорошо вместе. Но тем не менее, хотелось оттянуть момент новой близости, отложить на неопределенный срок… стоило признаться: как бы Артит не убеждал себя, что готов оставить прошлое позади и начать все сначала, он просто-напросто боялся снова сближаться… Погруженный в свои мысли, он пропустил тот момент, когда Конг вышел из душа и тоже лег на кровать, забираясь под легкое одеяло, и вынырнул из размышлений только тогда, когда его теплые руки сначала коснулись его талии, а затем скользнули к животу под тонкую футболку. Он перехватил ладонь Конга, глупо смущаясь и шепча: — Конг, мой живот пока еще не самое сексуальное зрелище. Шрам все еще был темным, а кожа на животе дряблой, с не сошедшими растяжками. Тренировки пока были запрещены, так что он еще нескоро приведет себя в порядок. Хотя бы «пуза» не было, ведь матку в этот раз удалили… — С этим я готов поспорить, пи, — ответили ему, все же осторожно проводя ладонью по напрягшемуся животу и груди, — вряд ли меня может смутить то, что ты сейчас не в столь спортивной форме, что прежде. Во-первых, причина этого сейчас сопит в кроватке, и я думаю, что оно того стоило, а во-вторых — я хочу тебя любым, знаешь? Да и не так все ужасно, главное, чтобы не болело… или тебе больно? Что не так? — Да все так, Конг, — вздохнул Артит, поворачиваясь к нему и обнимая в ответ. — Когда ты так говоришь, я становлюсь уверенным в том, что что-то не так. — Конг вновь, лаская, прошелся ладонью теперь уже по спине Артита, чувствуя, что тот напряжен. — Тебе неприятно? Знаешь, такое чувство, что мы, как и тогда, больше десяти лет назад, впервые оказались в постели. Ты тогда тоже был таким. Сдержанным, зажатым… сейчас чего боишься, пи? — И все-то ты знаешь, умник, — улыбнулся Артит, придвигаясь ближе и носом утыкаясь Конгу в шею как тогда, несколько лет назад. — Ты же помнишь, почему я был таким, да? — Не все в порядке в семье, вечное неодобрение, а потом и вовсе уход отца, наплевательское отношение матери… — Не продолжай. На самом деле, все это давно в прошлом, то подобное отношение моей семьи… не то, чтобы пошатнуло самооценку. Просто, пока мы были вместе, я всегда думал, что не слишком хорош для тебя. И что рано или поздно ты это поймешь и найдешь того, с кем тебе будет лучше. И после той нашей ссоры этот страх так или иначе осуществился, — прошептал Артит. — Я, казалось, смирился с этим. И с тем, что, наверное, не получится у меня со всеми моими тараканами нормальная семья. Перестал пытаться. А теперь ты снова здесь, а я чувствую себя двадцатилетним пацаном, который все еще не может поверить, что кто-то вроде тебя выбрал кого-то вроде меня… Да и все, что произошло, все, что сделано и сказано и мной, и тобой — это не получается отпустить так просто, Конг. — А ты хочешь отпустить? — Если бы не хотел, здесь был бы кто-нибудь другой, — Артит поморщился от очередного противного спазма, думая, что все же не зря решил подготовиться, пока был в душе, и Конг заметил: — Это то, о чем говорила Фанг? Предписание доктора надо выполнять, пи. Но ни тогда, ни сейчас я не хочу заставлять, ты же знаешь? — Знаю. А еще знаю, что мне нужно, наверное, меньше думать, 0062, — усмехнулся мужчина, чуть приподнимаясь и целуя своего младшего, не давая себе времени на сомнения и самобичевание. — Что ты делаешь? — выдохнул Конг, понимая, что еще немного, и сдержаться уже не сможет: Артит всегда для него был самым сексуальным. — Выполняю предписание врача. Смазка под подушкой, — ответили ему, снова втягивая в поцелуй, и Конг не стал сомневаться. Перехватывая инициативу, он мягко толкнул Артита на спину, снова поцеловал, пытаясь стащить футболку, и на слабый протест старшего выдохнул: — Я не увижу под ней ничего отталкивающего, любимый! — и когда ему все же удалось отвоевать ненавистную тряпку, скользнул поцелуями по шее, груди, прошелся языком по чувствительным соскам и темнеющему шраму от кесарева, подбираясь к резинке боксеров и стаскивая и их. Артит уже был слегка возбужден, и Конг, не долго думая, обхватил губами головку, длинными пальцами касаясь входа и осторожно проникая внутрь. — Я готовился. К чему эти телячьи нежности? — прохрипел Артит, зная, что еще немного, и от этих знакомых ласк точно забудет обо всем на свете. Слишком было хорошо от одной мысли о том, кто его касается сейчас, о том, что этот человек снова принадлежит ему. — Я тоже выполняю предписание, пи, — отозвался Конг, отрываясь от исполнения минета, часть навыков в котором он все же растерял из-за отсутствия практики, — Фанг же ясно сказала: качественно, но нежно… — Ох, черт! — прошипел Артит, когда Конг умудрился все же пропустить его член в горло и перестал вставлять едкие комментарии. Конг же, ненадолго оторвавшись от своего занятия, скинул одежду и с себя тоже, достал тюбик смазки, что был приготовлен его старшим, снова нашел его губы, решив еще немного растянуть Артита. Сегодня хотелось все делать неспеша, заново вспоминая и изучая друг друга. Артит же, принимая прикосновения, и сам не остался в долгу, превращая невинный поцелуй во французский и давая свободу рукам, оглаживая горячее тело любимого человека: — Конг, — пробормотал он, отрываясь от любимых губ, — хватит, давай уже… — Давно же не было, будет больно… — Не будет. И Конг, не в силах сопротивляться, медленно вошел, сейчас не чувствуя уже ни зажатости, ни напряжения — только желание. Попытки двигаться медленно очень скоро благодаря Артиту, стремящемуся увеличить темп, провалились, и Конг сдался, двигаясь более ритмично и резко, но все же стараясь удержать себя от грубости. Но, судя по тихим стонам его пи, того все устраивало. Доведенный до предела одним только минетом, Артит кончил быстрее, но не позволил Конгу разбираться с собственным возбуждением самостоятельно. Едва отдышавшись после накрывшего его оргазма, мужчина теперь уже Конга опрокинул на подушки, заставляя лечь на спину, и тоже ответил ему такой же лаской, в которой все еще оставался более техничным: — Не хочу знать, на ком ты практиковался все эти годы, но ты, черт возьми, лучший, пи… — прохрипел Конг, еле сдерживая вскрик, — мне тоже нужно больше… ммм… практики. — Много болтаешь, 0062, — ответили ему, беря затем в рот особенно сильно и глубоко, тоже доводя до финала. Артит не стал отстраняться, а через несколько мгновений опустился рядом на подушки, восстанавливая дыхание. — Все хорошо? — Конг нашел его ладонь, осторожно сжимая ее своей и придвигаясь ближе. — Будет, когда схожу в душ, — пробурчали в ответ, и мужчина тихо рассмеялся: — Помочь? — Если ты пойдешь мне «помогать», мы проморгаем пробуждение Тэма, Конг. — Да уж, дети все же накладывают некоторые ограничения, — счастливо улыбнулся Конгфоб. — Не так уж легко сдерживать крики с тобой. Это ты слишком хорош для меня. — Иди в душ первым? Ты быстрее справишься. Я сменю постель, — пробормотал Артит. За эти годы он отвык от пошлых комплиментов Конга. Странно, но на аналогичные слова других своих партнеров он не реагировал так. — Хорошо, пи, — ответили ему. Тэм все еще спал, Артит быстро сменил простынь и поспешил занять ванную, когда оттуда вышел Конг. — Еще спит? — спросил он, закончив. — Да, странно, что мы его не разбудили… — прошептал Конг, вновь притягивая Артита в объятия. — Знаешь, я, наверное, сейчас опять испорчу все, но я так больше не могу, любимый. — Боже, Конг, что опять? — выдохнул Артит, избегая его взгляда. — У меня есть кое-что, что принадлежит тебе. Я и ехал сюда почти восемь месяцев назад, чтобы это вернуть… но сейчас должен вернуть кое-что другое. — Конг? — Вот, — тот разжал кулак, и на его ладони Артит увидел две перепаянные шестеренки, соединенные из двух половинок. — Я думал, ты выкинул их, — выдохнул он, во все глаза глядя на когда-то дорогие сердцу металлические кружочки. — Как я мог, пи… — прошептал Конг. — Я хотел однажды. Когда ты уехал и оборвал все контакты. Не смог. Твою носил в бумажнике, а моя так и осталась лежать в нашей квартире. Забрал ее недавно. Я ехал, чтобы вернуть тебе твою, думал даже перепаять их обратно, но теперь… теперь я прошу у тебя разрешения вновь заботиться о твоей. А тебя попросить вновь принять мою. Мы давно уже не те мальчишки, но почему-то они для меня все так же важны, родной. Артит взял с его ладони шестеренку, без ошибки угадывая ту, что принадлежала Конгу, и мягко сжал ее, чувствуя, что глаза опять на мокром месте. — Блядские гормоны, — прошипел он. — Сколько можно, а? — Это твой ответ, любимый? — Конг кивнул на его ладонь со сжатым в ней куском металла. — Да, Конг, — прошептал Артит, обнимая его и утыкаясь ему в шею, стремясь спрятать лицо, — да.