НеоКультурные Проблемы

Донён любит быть на, а не под. Ему нравится контролировать темп, быть быстрым и несдержанным или ленивым и дразнящим, опираться на чужое горячее тело и вскрикивать, по инерции подскакивая от каждого движения. Ему хочется получить не только наслаждение, но и здорово повеселиться, и обычно ему это удаётся. Но не с Ли Джено. Джено укладывает на кровать и не даёт никакого шанса перевернуться, чтобы можно было оседлать его бёдра. Он вроде и худющий, кажется совершенно хлипким, но Донёна держит за ноги так, что не вырваться. Закидывает одну себе на плечо, и Донён обнаруживает в себе новый талант — шпагаты — хотя уверен, что вот сейчас связки не выдержат, и потом Джено будет его пару недель таскать на руках (ну или просто в инвалидной коляске, Донён не то что бы романтик). Порваться ничего не успевает, Донён глухо всхлипывает, принимая в себя Джено, подтягивает к лицу подушку и старается изо всех сил по-человечески стонать, а не орать матом на весь район, как-же-это-блять-хоро-шо. Сосредоточенно утыкаясь в подушку, он считает про себя хотя бы до десяти, чтобы расслабиться и не думать о том, что завтра он просто не сможет встать на ноги. Один, два, три, четыре, пять, шестьсемьвооосемь… — Донён возмущённо оборачивается на Джено, стараясь дышать, пока тот сжимает его член. Приятно, конечно, просто охрененно приятно, но сдерживаться внезапно становится сложнее. Джено двигается ритмично, ровно, не сбиваясь с темпа, и Донён не ожидает, что этот мелкий поганец (когда он успел стать таким? — думает Донён где-то на заднем дворе своего сознания) его звонко шлёпнет по заднице. Он вспыхивает, пытается насадиться сам, дышать становится совсем нечем. Воздух слишком густой, Донён слишком раскрытый, Джено почти готов кончить, это видно по его немного отсутствующему взгляду, и Ким Донён решает взять всё в свои руки, проскрипывая уж как-то совсем манерно: — Кончай в меня. Самому становится смешно от дурацкой порнушной фразы, но особо посмеяться ему не получается: Джено так сильно толкается, выбивая из него вообще весь воздух, Донён не помнит, он говорит что-то ещё или просто подбадривающе помирает в чужих руках, но хорошо становится только Джено, а Донён на грани готов пнуть его в лицо, чтобы хотя бы ещё парочку движений рукой. — Чёрт тебя дери, Ли Джено! Джено хороший мальчик, нельзя же оставлять старших без оргазма. Донёну так хорошо кричать в несчастную подушку, до звёзд в глазах, до помутнения рассудка, до таких узлов из свинца внизу живота, что можно попрощаться с этим миром. Он слышит только добрый смешок сквозь плотный тёмный туман и различает в нём своего партнёра. — Эй, хён, ты отключился. — На сколько, — вяло спрашивает тот, сползая ногами с чужих плеч. — Ну, не буду же я продолжать существовать частью себя в тебе ещё два часа, — глупо шутит Джено. — на минуту, наверное. — Жаль, — почему-то отвечает Донён, соскальзывая с Джено. Не самые неприятные ощущения, скорее, странные. Джено при этом смеётся. — Ладно, в следующий раз я позволю тебе быть ведущим. Донён улыбается, приоткрывая один глаз. — Я уже не уверен, что хочу этого.