Школьная жизнь

Засунув руки в карманы своих школьных штанов, я медленно, не торопясь, шел домой. Так как было утро, машин было достаточно много. Настолько, что образовалась чуть ли не километровая пробка. Все гудели, кричали друг на друга из окон машин, пытались перестроиться поближе к светофору. Если честно, весь этот балаган изрядно раздражает. Никогда не любил большие скопления людей, а тут они еще и на автомобилях. Свихнуться можно от стольких лишних звуков. Мой путь лежит через этот пешеход, около которого раз-таки образовалась эта огромная пробища. Когда загорелся зеленый, я пошел специально еще медленней, точно как черепаха, ехидно смотря на взбешенных водителей. Какой-то мужчина даже ударил по рулю и начал орать на свою жену. Бедная женщина. Никогда не любил таких отморозков, которые сначала клянутся в любви, а потом кричат из-за мелочей да избивают. Особенно мне было жалко детей этих ублюдков. Нередко в Йокогаме так и горели заголовки о домашнем насилии. В этих статьях были интервью тех самых жертв, которые подвергались избиениям и унижениям. Девочка, лет девяти-десяти, вроде бы, слезно просила на улице помощи от прохожих, но те просто проходили мимо, считая ее бездомной. Ну, я не удивлен их мыслям, ведь судя по тексту, ее одежда была разорвана и висела на ней клочками, волосы грязные и торчали в разные стороны, не расчесанные, с оголенными пятками и... кровью по всему телу. Просто, будь я теми прохожими, я хотя бы спросил что стряслось, увидев засохшие красные разводы. "Отец все время держал нас в страхе. Не давал поблажек, а про похвалу приказал забыть навсегда. На моих глазах он творил просто ужасные и противные вещи. Насиловал мою мать, мыл ее головой полы, заставлял голую выходить на улицу и ходить к соседям. Не раз к нему приходили друзья на попойки в несколько дней. По нашему дому валялись жирные потные мужчины, я боялась сделать и шаг, чтобы не задеть кого-нибудь. Однажды, кто-то принес наркотики. Один скончался и его закопали в саду. Я все это время не выходила из комнаты : ни в туалет, ни банально поесть. Желудок начал переваривать сам себя, но я отчаянно пыталась не замечать этого и терпеть до конца. Через несколько дней после смерти друга, отец снова пригласил тех мужчин. На этот раз, они решили выместить злость на моей матери. Я слышала стоны. Не знаю, насиловали они ее или били, но я была уверена точно, что ей ужасно неприятно. Мои мысли застопорились на одном - я не могу ей помочь, как бы того не хотела. Не могу прекратить страдания. Услышав приближающиеся шаги меня охватила паника. Руки тряслись, ноги подкашивались. Они убьют меня, рано или поздно, я была уверена в этом. Высокий мужчина, появившийся в проходе, похабно улыбался и смотрел на меня расширенными зрачками. Схватив меня, понес в комнату и бросил на футон рядом с матерью. Посмотрев на ее лицо, я открыла рот в немом крике. У нее отсутствовал глаз и все лицо было облито чем-то перемешанным. Рвота, кровь, слезы. Я хотела коснуться ее лица, обнять и поцеловать, но саму стошнило от такого вида. Они все рассмеялись. "Одна шлюха сдохла, почему бы не убить и ее отродье?" — сказал тот, кого я когда-то называла отцом. Меня схватили по руками и ногам, но я из-за всех сила старалась отбиваться. Хах... но что мне можно было сделать против пяти здоровых мужиков? Самые сильные удары я получала, как бы не странно, от отца. Бил он с замаху : по животу, ногам и рукам, иногда по лицу. Крики и слезы их явно раззадорили и они начали меня раздевать..." — что было дальше вспоминать мне не хотелось. Это была самая ужасающая статья в моей жизни. Серьезно, я никогда не чувствовал такую необъяснимую злобу. Боязно представить, сколько таких детей убито и захоронено в тех же садах. И эти случаи не были зафиксированы. Подул легкий ветерок, унося меня из своих мыслей. Приятная прохлада пробивалась через воротник рубашки и я блаженно прикрыл глаза. Автомобилисты уже вовсю покрывали меня матом, но мне настолько жарко, что я готов залезть к кому-нибудь из них в машину и захватить маленьких кондиционер в свою власть. Видимо, я как-то уж слишком медленно шел, что зеленый свет уже начал мигать. Из-за закрытых глаз, я этого, конечно, не увидел, но заводящиеся моторы настораживали. Открыв глаза я еще некоторое время пытался сообразить, что же происходит, но увидев красный светофор землю будто выбило из под ног. Не дожидаясь когда же я пройду, водители нажали на газ. Двигаться в такой ситуации — самоубийство, да и безрассудно. Тем более слишком страшно. Оказавшись прямо посередине потока машин, я упал на колени и прижался, закрывая руками голову. Не понимаю, как это могло помочь мне не стать сбитым, но сейчас мне не пришло в голову ничего лучше, кроме этого. Наверное, зря я прогуливал уроки ОБЖ. Хотя, пф, была ли описана в учебнике хоть какая-то нужная информация, по типу, как увернуться от наезжающей на тебя машины, а не какое-то вшивое предостережение, как опознать цунами? Даже если я его замечу, все равно не успею укрыться от волны. Сколько мне так сидеть и размышлять, собьет или нет? Минуту? Сколько там дается времени на проезд? Я закрыл глаза. Смерти я боялся, это логично. Не хотелось расстраивать мать. Ушел в школу и не вернулся - самая здоровская надпись на моем надгробии. А вдруг подумают, что я совершил самоубийство? Еще хуже. Ну, меня пока не сбили, значит, я могу подумать о чем-нибудь хорошем, и время не будет тянуться так мучительно долго? И пора завязывать задавать самому себе столько риторических вопросов. И тут я вспомнил, что ушел без Рюноскэ. Блять. Подумал о хорошем, конечно. Умру так и ребенок потеряется. Ну, хотя бы теперь есть смысл выжить. Я цыкнул про себя и закатил глаза. А ведь так эпично ушел. Зеленый свет наконец-то загорелся и я рвано выдохнул. — Ой, а что это у нас тут за мелкотня на дороге сжалась? — послышался ехидный голос со стороны. — Машинок испугался, червяк? — К сожалению, твое лицо страшнее машин. — ответил я, вставая и отряхиваясь. Подняв взгляд, я сразу же признал в этом супер-остроумном-придурке Локи, местного задиру. Хм, видимо не получил от директора и сразу же зазнался. — Чо вякнул, чмошник? — почти прорычал он, приподнимая уголок губы с одной стороны. Язык мой - враг мой, ей-богу. Лучше бы проигнорировал. — А? Да так. — махнул рукой я. — То что глухонемые обычно носят слуховые аппараты. — А ты остр на язычок, я посмотрю. — усмехнулся он, хватая меня за воротник рубашки. — Она новая, идиот. — возмутился я, держа его руку около запястья, чтобы моя одежда не порвалась. — Задирать больше некого, переросток? Отвали! — А ты смотри как развизжался то сразу, стоило его немного припугнуть. А, парни? — усмехнулся он, поворачиваясь к своей "банде". Таких людей я обычно называл "радужными". Ну, во-первых, у них ненормального цвета волосы, типа желтого или зеленого, да и в целом ярких красок, во-вторых, их настроение зависит незнамо от чего, ну а еще я подозревал, что они геи. Весьма обоснованные радужные пидорасы. Шон — парень с белыми кудрявыми волосами, достаточно высокий во сравнению со мной, голубоглазый. Не знаю, но мне этот парень нравился больше всех из этой компании. Ну видно же, что ему неприятно с ними находиться. Карл — среднего роста, с ярко-зелеными волосами и огромными мускулами. Оскар — фиолетововолосый, особо ничем не отличающийся. Дрыщ-дрыщем, так сказать. Ну, а Локи отличился больше всех — голубые волосы с разноцветными прядками. Придурок, нахера было краситься, словно петух? В принципе, это было и так понятно с первого взгляда. Можно было не заявлять о своей ориентации так громко и наглядно. — Может, отпустишь уже его? — послышался мягкий голос Шона. — Тут как бы пешеход. — И ты туда же? — удивленно спросил Локи. — Он прав. — вмешался Оскар. — Потом ему врежешь, скоро красный свет. Все это время я сверлил этого уебка взглядом, не отводясь. Может, у меня получится просверлить его взглядом и он наконец-то умрет? — Отпустите его! — надрывно прокричал Рюноске, бегом направляясь к нам. — Нет, не лезь! — остановил его я, все еще крепко сжимая руку Локи. — Уйди отсюда! Видимо, я сказал не слишком угрожающе, потому-что он даже не задумался остановиться. Со всех ног, Акутагава тупо врезался в Локи, желая сбить. Но у него, к сожалению, ничего не получилось. — Нашелся тут, мини-герой. — противно протянул он. — Пришел своего дружка спасать, недотепа? — Пусть и так, то что? — сжал кулачки Рю. — Отпусти его! — А если нет? — усмехнулся он, ослабевая хватку. — То..то.. — он затих, а потом гордо подняв голову,выставил грудь вперед, показывая всю свою готовность принять удар — То тебе не поздоровится! Ну что за глупый ребенок. — Сегодня прекрасная погодка, не правда ли? — миловидным голосом поинтересовался я, резко дергаясь и ударяя Локи под коленом. Тот вскрикнул и поморщился, опадая на другую ногу. Я дернулся и схватил Рюноске за руку, рванув со всех ног. Слыша ругания в мою сторону, я ухмыльнулся. Мой подопечный еле-еле поспевал за мной и пытался пару раз остановиться, но моя рука слишком крепко сжимала его запястье, иногда приподнимая его, когда он спотыкался. Это самое первое сентября, которое попало в мой список самых ненавистных дней. Первый день, это знакомство с Зайкой-Дазайкой Дазаем Осаму. Когда мы уже достаточно отдалились от той компашки я замедлился, отпуская руку Рюноске. — Вот и зачем ты подбежал? — Хотел помочь. — Я говорил тебе остановиться. — Я хотел помочь. — О чем ты вообще думал? А если меня рядом не будет, а они подойдут к тебе? Что ты будешь делать? — Но я всего лишь хотел... — Да завались ты со своей помощью! Я резко развернулся и грозно посмотрел на него. Он как всегда был спокоен и невозмутим, не то что в тот момент. Было заметно то отчаянье, когда хочется, но ты не можешь. Но все же, он поступил опрометчиво. Мне серьезно не нравится, что все вышло именно так. Они скорее всего запомнили его и я не могу гарантировать ему неприкосновенность от этих идиотов. — Пойми же ты наконец, что всего лишь ребенок. — Пусть я и маленький, но это не значит, что я ничего не могу! — неожиданно повысил голос Акутагава, смотря прямо мне в глаза. — Я сделал так, как считаю нужным, и уважаю свое решение! Я и сам смогу за себя постоять! — Не можешь. — отрезал я. — Их четверо и они старше, а ты один. — Убегу! — Они и быстрее тебя. Ты не сможешь, я еще раз повторяю. Рюноске посмотрел на меня с подавляемой ненавистью, сделал шаг в сторону и пошел дальше. Ну вот и как с ним разговаривать, если он просто берет и уходит посередине разговора? — Ну Рю! — позвал его я. — Не обижайся ты. — Сам до дома дойду. — спокойно отозвался он, немного ускоряясь. Ну и ладно, как хочет. Я фыркнул и пошел за ним, потому что наши дома в одной стороне.

***

Этот день был слишком насыщенным, чтобы быть правдой, поэтому уже в девять вечера я просто тупо мертвой тушей упал лицом в подушку. Рюноске был благополучно передан в руки матери, так что больше беспокоится было не о чем. Пока что. Предаваясь своим размышлениям, я снова вспомнил о ситуации с Элис. Встряхнув головой и снова уткнувшись в подушку, мне послышался звук включенного телевизора. Мать смотрела новости на ночь, видимо, передавали какие-то срочные вести. Она все ахала и говорила, какой же ужас, и мой интерес взял вверх. Войдя в ее комнату, я услышал обрывок сегодняшней трагедии. "Этой ночью полиция обнаружила ребенка, мальчика, на вид лет 10. Ученик школы Огая Мори найден изнасилованным в полуобморочном состоянии. Говорить отказывается, заикается. Полиция сумела выпытать лишь то, что..." — Чуя! — воскликнула мама, резко выключая телевизор. — Это не детские новости. Почему ты еще не спишь? — Извини... Она устало вздохнула. — Как в школе? — тихо спросила, забираясь с ногами на постель. — Ну, нормально. — пожал плечами я. — Куникида-сан снова все говорил и говорил, без остановок. — Вот как. — мама вымученно улыбнулась. — Проводил Рю? — Да. Если честно, я никогда много не разговаривал с ней. Вот такие короткие диалоги — все наше общение. С самого рождения наши отношения с матерью, мягко говоря, никакие. Да, она мне помогает, да, заступается. Но я не чувствую того, что мы семья. Вроде похожи - оба рыжие, схожие черты лица, но нет чего-то такого, присущего остальным семьям. Другие вместе сидят за столом, говорят о проблемах, играют, мать твою, смеются над шутками — у нас такого нет. Даже обидно немного. Отца я никогда не видел. Может, именно из-за него мама такая. — Молодец. — кивнула она. — Ты что-то хотел? — Неа. Ухожу. — разворачиваясь спиной, я махнул рукой, "прощаясь" с ней. Кое посмотрела на спину сына, раскрыв рот, желая что-то сказать, но поджала губы и смяла простынь в ладони.

***

Лежа в кровати, я тупо смотрел в потолок, скрестив пальцы на груди. Тихо. Слишком. Ни машины, ни мухи с комаром, ни обычного ветра. Непривычно не слышать абсолютно ничего, поэтому я потихоньку начал сомневаться, не глухонемой ли я сам. Плюнув на сон с высокой колокольни, я подправил подушку выше и принял полусидящее положение, доставая телефон. Раз не суждено мне выспаться — и хер с ним. 1:25 Окей. Осталось спать примерно пять с половиной часов. Успею ли я за это время набрать достаточно сил? Если человеку требуется примерно восемь часов, а у меня еще растущий организм, то... Ай, к черту. Я беспристрастно листал ленты социальных сетей, иногда улыбаясь, когда видел смешную шутку или просто жизненную вещь. Тыкал пальцем в экран, лайкая или переходя по ссылкам. С к у ч н о. Уведомление о сообщении навеяло хоть какую-то надежду на избавление от скуки, пока я не увидел от кого оно. «Привет, Чуя.» Дазай Осаму. И чего ему не спится, говнюк этакий? «Ну здравствуй, дылда.» Без обзывательств в моем лексиконе - никак нельзя, иначе он подумает, что у меня хорошее отношение к нему. Пусть не расслабляется и думает своей шкатулкой, как бы мне ответить. «Я не буду интересоваться, почему же гномы в такой час не спят, но спрошу кое-что другое. Видел новости? » Я не сразу понял, о чем это нем. Все-таки недосып — та еще скотина. «А, ты об этом школьнике? Да, видел. Ужас.» «Слышал, с какой он школы?» «Нет, твою мать, я просто глазел на картинку. Конечно слышал.» «Вот как.» И что я должен на это ответить? Осаму молчал, как партизан, а я все сидел и ждал от него ответа. Он что-то знает об этом? Иначе, к чему бы он это спрашивал. Интерес взял надо мной вверх, и уже я решил начать задавать вопросы. «Ты что-то знаешь об этом?» «Да. И мне нужна твоя помощь.» «Ммм, и ты думаешь, что я стану тебе помогать?» «Конечно. Ты ведь хочешь знать ответы?» Самовлюбленный ублюдок. Он же знал, что я отвечу согласием. Закатив глаза, я устало вздохнул, скатываясь по подушке. «Будешь использовать меня, значит? Я не ожидал от тебя такого.» «Ну Чуя. Пожалуйста.» Ой, как взмолился то сразу, подонок. «Да хорошо-хорошо. Только, я не знаю, в чем именно нужна помощь.» «Я завтра все расскажу.» Из всей нашей переписки, я сделал весьма забавный вывод : мой одноклассник-самовлюбленный ублюдок-подонок, умеющий интриговать. Отложив телефон, я перевернулся на другой бок. Осталось спать немного больше четырех часов. Не знаю, что там задумал Дазай, но я точно уверен, что завтрашний день абсолютно перевернет мое мировоззрение. «Спокойной ночи, крошка Чу-чу.»

***

Угадайте с трех раз, кто же не поставил будильник и благополучно доспал те часы, которые не смог ночью. Доспал, проспав до третьего урока. Матери не было дома, но почему она меня не разбудила? Дала проспаться? Ну, спасибо, женщина, очень в нужный момент. Я никогда не любил опаздывать, а подводить людей — подавно. Стало немного стыдно перед Осаму, ведь вчера, насколько могу вспомнить, я собирался ему помочь. Телефон в руки было брать боязно — скорее всего, так уйма сообщений. Причем не с самым красноречивым содержанием. Быстро собравшись, я со всех ног мчал в школу. Куникида-сан меня явно по головке не погладит за прогул без причины. Не дай Бог еще отведет к директору. Выслушивать какой я плохой и некультурный — отнюдь не хотелось. Фортуна сегодня сто процентов на моей стороне. Зеленый свет светофора загорелся как раз тогда, когда я только-только подбежал к концу поребрика. Машины еще даже не успели остановиться — но кого это волнует в данный момент? Нам всегда говорили, что лучше опоздать, но остаться живым, чем попасть под автомобиль. Ага, лучше уж провалиться в кому, чем выслушивать долгую и монотонную лекцию о долге порядочного ученика — исправно ходить в школу без опозданий и задержек. Уже забегая на территорию школы, я все-таки решился включить телефон. Как и думал, на экране виднелись уведомления от непрочитанных сообщений, и самой последнее из них, отправленное несколько минут назад : «Ты опоздал.» Вопросительно вскинув бровь, я еще больше ускорился в беге, выдавливая чуть ли не весь воздух из легких. С размаху открывая школьные двери, я абсолютно игнорировал возгласы охранницы, уже поднимаясь через две ступеньки по лестнице. — Почему, блять, так долго? — прошипел Осаму, хватая мое запястье, как только я появился в дверях класса. — Проспал, извини. — прерывисто выдохнул я, пытаясь отдышаться. — Со всех ног летел, между прочим! Мог бы и понежнее. — Буду я еще с тобой нежничать. — фыркнул он. — Пойдем быстрее. Ты должен кое-что увидеть. — Что, даже не опишешь ситуацию? — усмехнулся я, выдергивая свою руку. Дазай промолчал, и быстро развернулся, зовя за собой рукой. Оказавшись уже около дверей кабинета администрации, он прислонил палец к губам, призывая молчать. Приоткрыв дверь, он осторожно огляделся. — Завуча сегодня нет. Нам это на руку. Просочившись за ним через приоткрытую дверь, я прикрыл ее, но не до конца. Кто знает, может нам нужно будет быстро сбежать, а пока копошишься с открыванием двери дрожащими от волнения руками — теряешь драгоценное время. Из помещения послышался болезненный стон и что-то глухо упало. Осаму на носочках прокрался к самому кабинету директора, боязливо поглядывая то на меня, то на кабинет. приседая около стены, чтобы не заслонять дверь. Он как-то печально снова оглянулся, видимо, набираясь мужественности, глубоко вдохнул и посмотрел в щель. Я видел, как его глаза округлились, он на секунду перестал дышать. Сжав губы до побеления, он нахмурился и закрыл глаза. — Вот, смотри. — прошептал он, отодвигаясь и давая место мне. Я взглянул на него непонимающим взглядом, осторожно на коленях проползая к двери. Посмотрев в щель лично, я потерял дар речи. — Ну что, мелкая дырка, ты уяснил нашу с тобой сегодняшнюю беседу? — с улыбкой на губах, притворно-ласково сказал мужчина. На столе сидела Элис, свесив ноги и болтая ими, с жалостью смотря на обнаженного Роберта, что свернулся клубочком на полу, а над ним, склонившись, стоял сам Огай Мори.