Birds of a Feather

Ей потребовалось несколько ударов плечом, чтобы открыть старую дверь, которой долго никто не пользовался. Ржавые петли скрипели под давлением, но поддавались неохотно. Ракан порывался помочь, однако быстро был предупрежден о возможных серьезных последствиях для организма, никак не связанных с раной. И после этого успокоился. Потому что незачем недооценивать. Дом, как и большинство старых людских построек, состоял всего из одной комнаты, в которой стояла небольшая деревянная кровать, коротконогий столик, покосившийся на одну сторону, и несколько пыльных стульев. По нему гулял сквозняк, просачиваясь сквозь разбитые стекла. Но дымовая труба над крышей не обманула – у одной из стен чернел зев камина, сложенного из растрескавшихся от жара и времени гладких камней. В осеннюю ночь это – лучшая награда за долгий путь. Первым делом Зайя подобрала несколько валявшихся на полу обломков обстановки и закрыла ими недостающие стекла в окнах. Сквозь витражи просвечивали редкие лучи солнца, растекаясь по полу цветными пятнами, и едва все дыры были закрыты, сквозняки утихли. Остальные щепки Зайя бросила в камин. - Хочешь разжечь его? Зайя повернулась – Ракан сидел на краю кровати, придерживая рукой повязку. Но только заметил, что она смотрит, тут же сделал вид, что просто поправляет сползающую ткань. Грудную клетку стянуло, будто обручем, сердце гулко билось о неё. Очень хотелось помочь. Только чем? - Да, - кивнула она. – Дым отпугнет хищников и прочих тварей, да и нам тепло не помешает. - Добавим немного огня? Ракан взмахнул рукой и на его ладони вспыхнул яркий огонек пламени. Но Зайя жестом остановила его. - Не двигайся. Лучше ложись и отдохни. Я сама. - Ну… как знаешь. Не стал спорить, видимо, наученный горьким опытом открывания двери. Зажигать огонь – не такое простое дело. Не для всех. Зайя подбросила в камин ещё несколько деревяшек и застыла над ними. Магия разнообразна и все вастайя рождаются с ней в большей или меньшей степени. Кто-то может призывать живых существ, кто-то – мертвых. Кто-то исцелять или очаровывать. Кто-то – говорить с металлом. Некоторые вещи даются от рождения, другим можно научиться. Но большинство умений так и остаются слабыми и малополезными. У Ракана всегда лучше получалось зажигать пламя. Поэтому это всегда делал он. Для Зайи добывание огня всё ещё было проблемой, как и много лет до того. Она ударила ладонью о ладонь. Ничего. Ну же. Всего несколько искр. Дерево долго пролежало в доме, оно сухое и пыльное. Должно получиться. Она повторила движение, вкладывая в него больше силы, сосредотачивая магию на кончиках пальцев. Снова ничего. Зайя недовольно засопела и повторила всё снова. Пара искр возникла и погасла. Следующая попытка была удачной – в руках вспыхнули яркие огоньки, и Зайя рассыпала их, как зерна, которые тут же проросли в сухую древесину. Щепки немного потлели, а затем разгорелись. - Быстро, – оценил Ракан. - Я только что слышала в твоём голосе удивление? – Зайя скрестила руки на груди. - Нет, тебе показалось! Его голос звучал хрипло и слабо. Зайя подошла ближе и села рядом. Если всё окажется хуже, чем она предполагала, то придется срочно придумывать, как выбраться из леса. Но, действительно, как? Оставить Ракана одного нельзя. Восстановятся ли его силы до утра? И восстановятся ли без зелья в принципе. Она вытряхнула содержимое своей сумки на кровать и вместе они смогли собрать скромный ужин. В запасах Ракана оставалось ещё немного сыра и ягод, а у неё нашелся хлеб и яблоки. Всего понемногу, но не так уж плохо, если учесть, что эту остановку они не планировали. Зайя думала, что им удастся добраться к черте гор до ночи, а, значит, и в ближайший город у её подножия. Там бы их ждала мягкая постель и сытная еда. А вместо этого – старые запасы и деревянная кровать без покрывал, на которой они едва ли помещались вдвоем. Ракан ел одной рукой, и сидел, привалившись к стене. Зайя ломала для него хлеб и сыр. Было больно смотреть на то, как он морщился от случайных движений плеча и как пытался это не показать. - Прости меня, - тихо сказала она после ужина. – Если бы я не решила срезать путь, ничего бы этого не случилось. - А если бы не затевала революцию, мы бы вообще здесь не оказались, – фыркнул Ракан. - А если бы Ноксус не напал на Ионию, в лесах бы не развелись жуткие твари от искаженной магии. А если бы… - Всё-всё! – Зайя вскинула руки. – Я поняла. Хватит. Спасибо. - Так-то лучше. Ракан провел кончиками пальцев за её ухом, мягко задевая перья, и от этого на душе потеплело. Им доводилось попадать в разные переделки, и оказываться в глуши без пищи и воды, и получать раны. Но впервые всё это произошло одновременно. А самое жуткое – отсутствие зелий. Всего-то одной бутылочки не хватает, чтобы помочь. Как жаль, что других исцелять Ракан может, а сам себя – нет. Хотя другие и нужны как раз для того, чтобы этому посодействовать. Неожиданная догадка пришла, как это всегда бывает, позже, чем следовало. - Я могу тебя исцелить, - вслух сказала Зайя. - Нет, - быстро ответил Ракан. – Нет. Даже не думай об этом. - Почему? – удивилась она. – Ты ведь лечишь меня. Теперь моя очередь! - Царапины и занозы? Для этого нужно мало сил, – хмыкнул Ракан. – Или в Ущелье? Там я их просто «одалживаю». Здесь понадобится… много. - Ну и что? Зайя хотела вскочить, но опомнилась и осторожно подвинулась ближе. - Ты отдаешь мне свои, а моих взять не хочешь? Это нечестно! Ракан перенес вес, опершись на локоть, и кровать скрипнула под ними. Он тут же тяжело выдохнул, морщась. - Всё пройдет само! Просто подожди до утра, увидишь. Зелье подействует. - А если нет? Я хочу помочь. Не могу видеть тебя… таким, - проговорила Зайя. - Я бы тоже предпочел, чтобы ты не видела меня таким, - отозвался Ракан. Упрямый. Иногда – совсем не в тех вещах, в которых бы следовало. Она забралась на кровать, подвинувшись, насколько позволяло свободное место, и прислонилась к спинке. Ракан улегся кое-как, устроившись у неё под боком, и укрыл их обоих своим плащом, раскинув перья золотым покрывалом, едва заметно светившимся в темноте. Зайя рассчитывала, что не ошибается. И что Ракан прав – ему действительно станет легче. А если нет – время для споров закончится. Как можно рисковать всем ради пустяка. Ладно, хорошо. Гордость – это не пустяк. Но не здесь и не сейчас! Уснуть быть нельзя, а даже если бы и можно – всё равно не получилось бы. Зайя дремала, скользя на грани тревожного сна и яви, просыпаясь от любого движения и звука рядом. Когда Ракан поворачивался, или перекладывал руку, или как-то слишком громко дышал. Отслеживать это было легко, нервы и тело, казалось, были напряжены до предела. Хоть разум и находил минуты, в которые удавалось отключиться, в подсознании скользили мысли о том, что делать дальше. Совсем проснулась она, когда почувствовала, как Ракан задрожал. - Тебя знобит? – спросила Зайя, севшим после дремоты голосом. - Самую малость. Ну да, когда всё очевидно, уже не до споров. Огонь в камине ещё догорал, и в доме было тепло. Зайя осторожно приподнялась на локте, выдернула свой плащ, на котором лежала, бросила сверху, поверх золотистого. Вряд ли это чем-то поможет, но больше ничего у них нет. Она аккуратно обняла Ракана, чтобы не задеть рану. - Это очень плохо, - серьезно прошептала она. – Возьми моих сил. Сколько нужно. Пожалуйста. - Нет, - вяло пробормотал Ракан. Вот ведь какой. И не упросить, и не заставить. Верно говорят, что гордость – худший порок. И все беды от неё. Никогда, никогда и ни в чём не переспорить Ракана. - Упрямый! – разозлилась Зайя. – Нам не до препираний. Ты можешь меня послушать? Хотя бы сейчас? - Я не могу, - ответил Ракан. – Это будет не так, как в Ущелье, где всё проходит после возрождения. А насовсем. Я не буду делать такое с тобой. - А умереть насовсем ты, значит, можешь? Это ты со мной сделаешь? – Зайя чувствовала, как в углах глаз начинает щипать. Она замолчала, крепче обнимая Ракана, будто боясь отпустить. Теплые пальцы погладили её под плащом по колену и Зайя вздохнула. Ничего, он здесь не один такой. - Тебе не становится лучше, - как можно тверже проговорила она. – Рана очень плохая. И я ни разу не видела, чтобы ты кого-то убил этой своей способностью. А, значит, и со мной ничего не случится. Ну же. - Не в этом дело. - А в чем? Ракан молчал, и от этого было страшно. А если и правда, ничего больше не будет? Если утра дождется только один из них? Уже давно не до гордости, не до глупых принципов. Какие времена, такие и меры. - Это я обещал тебя защищать. И помогать на твоём пути. Зайя выдохнула, не поверив своим ушам, и едва не дернулась. - Ну, живым-то ты мне точно больше поможешь! – заявила она, чувствуя, как злость становится всё сильнее. – Как будто первый раз вляпались! Вот только этот раз может стать последним, если ты не прекратишь упираться. Ответа снова не было слишком долго. Ракан шумно дышал, и ощутимой тяжестью давил на грудную клетку. Злость постепенно превращалась в обиду, нарастая и захлестывая изнутри. - Из-за твоего упрямства всё это может закончиться, - сказала она. – И зачем только заводил со мной разговоры о детях? Ты не хочешь этого на самом деле. Иначе бы использовал сейчас все возможности. Снова долго было тихо. - Хочу, - сказал, наконец, Ракан. - Тогда будь сильным тогда, когда это нужно мне. А я буду сильнее – когда нужно тебе. Только так мы сможем осуществить всё задуманное. Она отпустила его плечо и протянула руку. - Я не знаю, что делать. Давай. - Тебе – только потерпеть. И не пожалеть. Если сможешь. Зайя хмыкнула. Вот ещё. Ракан взял её руку в свою, накрыл сверху правой ладонью. На кончиках пальцев сначала потеплело, потом – разгорелось всё вокруг, как будто сунула руку в очень горячую воду. От запястья до плеча расползалась тягучая и вязкая боль. Зайя прислушивалась к ощущениям, и сначала больше ничего не менялось, а потом по телу начала разливаться усталость. Она становилась всё отчетливее, проникала в каждую мышцу, расслабляла и одновременно – ослабляла. Силы медленно уходили. Неожиданно проснулся подсознательный, животный страх, и Зайя сосредоточилась на руке, чтобы та не дрогнула. Сколько он возьмет? Лишь бы только хватило. Силы перестали уходить так же медленно и незаметно, как и начали. Всё просто прекратилось. Но Ракан не отпустил её, а сжал крепче ладонь, забрал и спрятал у себя на груди под плащом. - Этого хватит? Возьми ещё. - Достаточно, - мягко сказал Ракан. - Если не поможет… - Достаточно, - уже тверже повторил он. – Правда. Спасибо. К утру вместо раны останется только шрам. Тебе же нравятся шрамы? - На тебе мне всё нравится, - Зайя усмехнулась, но, немного подумав, добавила. - Кроме ран. Она сползла чуть ниже и ткнулась носом в макушку Ракана. Вот теперь хорошо. Правильно и спокойно. Усталость так и оставалась, но сон вместе с ней не шел. Внутри было пусто, и как будто темно, как бывает, если погасить свечу - неожиданно наступает темнота, ещё более густая для непривыкших к ней глаз. Но всё не зря. Зайя немного повертелась, устраиваясь удобнее и думая, стоит ли спрашивать. И решила, что стоит. - Ракан… а если бы у нас всё же когда-нибудь были дети… ты бы кого хотел? Он задумался, словно ответ следовало серьезно взвесить. - Мальчика, - наконец, выдал Ракан. – И девочку. И ещё одного мальчика! И… -… ещё одну девочку? – закончила за него Зайя. - Возможно! Было бы нескучно. Потому что один детеныш – это просто пока ещё не окончательное количество детенышей. - А я вижу, ты быстро приходишь в себя! Она засмеялась, а Ракан повернулся удобнее и обнял её, положив голову на грудь. Поглаживая его за ухом, Зайя смотрела на тлеющие щепки в камине. Может, идея не такая уж и плохая. Когда-нибудь очень нескоро. Когда всё закончится. Или если закончится? И жизнь будет невыносимо скучна, без сражений. Без Лиги, и людей, и Теней. Как-то ведь живут после долгих войн, находят силы поверить в то, что за одним завоеванием не начнется следующее. Что победа может быть навсегда. Было бы здорово кому-то всё же рассказать эти истории.