Двойная Луна - 3. "Размер имеет значение"

Проснулся Ролан в каком-то задумчиво-подавленном настроении, попытался разобраться в причинах и вспомнил: Эрик. И его недопризнание. И с этим надо что-то делать. Например, послать его подальше, чтобы яйца не подкатывал. Ролан набрал номер, всерьез намереваясь именно так и сделать… — Придешь сегодня модель доделывать, Кисточка? — а сказал совсем другое. Судя по голосу, рысь уже давно встал. И был, как всегда, жизнерадостно-весел. Хотя на самом ли деле это так, или просто маска, чтоб никто не догадывался об истинных чувствах? — Конечно. Корпус за ночь должен был просохнуть, так? Я достал те самые деревянные шпажки, что на основу мачт. — Отлично, жду тебя. Оставалось продумать свое поведение. И понять, почему не послал. Во-первых, Эрик вроде внаглую не клеится, это плюс. Во-вторых, терять товарища по хобби не хотелось категорически. В отделе мало кто разделял его восторг, подобным же и вовсе никто кроме Эрика не занимался. Ролан предполагал, что и Эрик занялся моделями только ради того, чтобы втереться к нему в доверие. Но сейчас он увлекался этим всерьез, это было понятно. Может, черт бы с ним? Пускай ходит влюбленный. Но жалко. С кем рысь проведет Двоелуние? Две недели сумасшествия, когда собственное тело отказывается слушать доводы разума, обычная дрочка только приводит во взвинченно-раздраженное состояние, не принося удовлетворения. Он сам на это время запирался в доме и старался не перекидываться. В человеческом облике было как-то полегче. Получается, Эрик тоже будет один? Проклятое любопытство заставляло представлять себе Кисточку в полном раздрае. И пасовало: в истинном виде он рыся видел редко. Ну, рысь, ну, лапы, уши там. Хвост короткий. Пятнышки. Обычный молодой кошачий, морда умильная и хитрая. Пахнет хорошо. Попросить перекинуться, что ли? Точно. Они доклеят сегодня модель, и он предложит побегать по территории дома в истинном виде. Двор большой, места хватит. Можно будет его снова за шкирку потаскать. Висит так забавно, как плюшевая игрушка. При обдумывании этой картинки, возникшей в голове, Ролан слегка нахмурился: рысь был для него мелким. Даже если отбросить сравнение в истинных ипостасях, он и в человеческой все равно мелковат. И... Божечки-кошечки, о чем он думает?! Они же не собираются заниматься сексом? — О чем я вообще думаю, а? Эрик мелкий. М-е-л-к-и-й! Они разных видов. Что-то внутри его головы тут же подкинуло случайно — случайно! — подсмотренную сцену поцелуя детективов отдела наркоконтроля Граннока и Науро. Ролан помотал башкой. Ну ладно эти, они хотя бы выглядят соразмерно вполне, оба такие здоровые. Не как он, конечно. Да нет, он вовсе не думает о том, как... Он не хочет думать о том, получилось бы ему присунуть Эрику или нет! И он не будет об этом думать, он нормальный мужик! Первой мыслью, которая появилась в его голове, когда он открыл калитку явившемуся Эрику, была: «Да я же порву Кисточку нахуй!» — Ты в порядке? — озадачился Эрик, опасливо поглядывая на него. Тигон помотал головой. — В смысле, да, я в норме. Просто... видимо, Двоелуние близко. Клинит. — Ага, Двоелуние, — Эрик как-то странно скис. Это была опасная тема. Не стоило ее поднимать. Не стоило так интенсивно думать о всяческих странных возможностях. — Идем, я там чайник поставил. — Угу. А я принес пироженки с мятным кремом. И две пиццы. — Мята? Это хорошо. Ролан зачем-то приложил свою растопыренную ладонь к заднице Эрика. Ну просто, чтобы ужаснуться разнице размеров, вон, у него лапища какая. — Эм... Ролан? — растерянно протянул тот, не понимая, как реагировать. Это ж Ролан, последний упертый гет управления! Не то чтобы Эрик был против, но что, если он просто нажрался каких-нибудь травок со своего огорода, и его плющит? А если Винд сейчас поддастся, а потом окажется, что все это было результатом случайности и вообще, во всем виновата легкая наркота? — Не обращай внимания, я тут размеры прикидываю. Эрик закусил губу, пытаясь сдержаться. Но он-то был не тренированным полицейским, ему все эти психотренинги были без надобности, так что попытка провалилась. Он отстранился, развернулся, задирая голову, чтоб смотреть Тимвицу прямо в глаза. — Ролан, я тебе вчера тут наговорил... всякого. И если ты просто из жалости... То лучше не стоит. — Я не из жалости, я из интереса. И вообще, ты себе как это представляешь? Я же тебя пополам порву, — Ролан пожал плечами. — Может, я об этом только и мечтаю? — фыркнул Эрик. Его, кажется, начинало нести. — И потом, с чего вдруг? Я не котик-колокольчик, хуя не нюхавший! — Разница в размерах, потому что. Я тебя, даже не меняясь и в твоем полуобороте, раздраконю. — Ролан, у тебя что, член, как у коня? — Эрик вполне себе уже знал размеры, наверное, поэтому вышло с придыханием, чуть ли не со стоном. Конский — не конский, а член тигона впечатлял. Кого другого впечатлил бы до обморока, да и Эрик от него был не далек, но по другой причине. — Нет, слава Баст, не настолько! — Ну так и я не домашний мурлыка, особенно в полуобороте, — голос Эрика резко охрип. А мозги, видимо, отключились по причине перегоревшего предохранителя: этот разговор начал не он и коснулся первым тоже Ролан. Он шагнул вперед, мягко провел ладонью по выпирающему через трикотаж спортивных штанов горбу в паху тигона. — Я не трусло какое, Ролан. И за свои слова готов отвечать. — А я не то чтобы питал склонность к сексу со своим полом… — Я в курсе. Мне прекратить? Эрик прекрасно чувствовал, что кое-какая часть Ролана на его прикосновения реагирует благосклонно. Эх, зачем только он носит такие узкие боксеры? Этому чуду природы нужен простор! — Я не знаю, — честно ответил Ролан. — Продолжай, наверное. Посмотрим, чем все закончится. Высокий забор, деревья, прикрывавшие двор от соседних домов, разрешение Ролана — все это вкупе подействовало на Эрика, как хорошая доза кошачьей мяты. Он шало улыбнулся, облизнул губы и стек на колени, одновременно с этим стягивая с Ролана штаны и трусы. И успел перехватить губами его член, буквально рванувший на свободу и ему навстречу. Вживую это было еще круче, чем на экране. Эрика затрясло в мелкой дрожи от прошившего все тело желания поскорее заполучить эту дубинку в свое пользование. Полное и безоговорочное. Ролан зарычал, не меняя ипостаси. Но вполне довольно зарычал, стоило отметить. Эрик запустил оборот ровно настолько, чтобы слегка изменить эластичность мышц и отрастить так любимые Роланом кисточки на заострившихся ушах. И почти с разгону насадился ртом на его член, пользуясь тем, что степень его эрекции была еще не стопроцентной. Ему пришлось подняться, вцепиться в бедра Ролана и выгнуть шею так, чтобы никакие физиологические моменты не мешали. Хотя дышать он не мог — член заполнял его горло так плотно, что воздуху уже не оставалось места. — Кисточка, совсем с ума не сходи, — растерянно пробормотал Ролан. Эрик ответить не смог бы при всем желании. Он просто начал двигаться, очень медленно и аккуратно, чтобы, не дай бог, не повредить ни себе, ни Ролану. Дыхание он мог задержать минуты на две, и собирался воспользоваться этим по-полной. Две минуты для Ролана растянулись в вечность, одну почти нескончаемую и очень горячую вечность. Потом Эрик отстранился, с хрипом втягивая воздух, облизал заалевшие, растянутые губы. — Мне продолжать, или выкинешь под зад пинком за приставания? — голос сипел и срывался, но ему было все равно: тут вопрос жизни и смерти решался. — Может, хоть до дивана доползем? — М-м-м... ладно, согласен, на диване поудобнее, чем на крыльце. Ролан прошагал в спальню, как был, не заправляя член под одежду. Стояло хорошо, отлично прямо-таки стояло. В голове не укладывалось. Зато, — со смешком подумалось ему, — прекрасно уложилось в Кисточкин рот. Неужели это все вообще творится на самом деле? Стоило приземлить зад на диван, все мысли вышибло, как сорок пятым калибром — Эрик устроился между его разведенных колен, опираясь на них, цепляясь почти до боли, и снова наделся на его член глоткой. Ме-е-едленно, дав прочувствовать до самого конца. — Ты там особо не усердствуй, — все-таки предупредил Ролан. — Мне и так хорошо. Вместо ответа рысь замурлыкал. Ролан затаил дыхание, по телу прошла волна тепла. Он протянул руку и потеребил черную кисточку на остром ухе. Мурлыканье стало еще более отчетливым. Ролан продолжал перебирать ухо Кисточки. Приходилось сдерживаться, чтобы не сжать пальцы на пушистых ушах, задавая ритм. Сдержанность улетучилась, когда Эрик сам взял его руки и положил себе на голову. Вернее, сдерживаться теперь приходилось, чтоб не сжимать уши слишком сильно. Но это подобие контроля очень даже помогало еще и с тем, чтобы не начать рысь примитивно трахать в рот. И позволяло почувствовать, когда Эрику перестало хватать воздуха. Отстраниться полностью он рысю не дал, его рот оставался распяленным на крупной головке члена, как на лампочке, сдуру засунутой в пасть. Эрик смотрел на него, и Ролан видел зеленые огни в расширенных до предела зрачках, слушал его хриплое, заполошное дыхание. Это было немного странно — неужели это то, чего Эрик хотел? Потом он почувствовал, как осторожно касается его уздечки шершавый кошачий язык, с трудом поворачивающийся в заполненном рту, но все равно ласкающий аккуратно и нежно. Ролан уверился, что мир точно сошел с ума. Ну, или это у него с рассудком нелады. Или у Эрика. Но какое все-таки приятное сумасшествие! Рысь, явно отдышавшись, снова задержал дыхание и сунулся вперед, расслабив горло и прикрыв глаза. И снова замурлыкал. — Я так точно кончу через полминуты... Эрик вздрогнул и заерзал, мурлыканье стало еще интенсивнее, а напрягшиеся на мгновение под руками Ролана уши обмякли. До чувствительного обоняния донесся острый аромат выплеснувшегося семени. Ролан перестал сдерживаться, застонал, кончая. Право решать, отодвигаться или нет, он предоставил самому Эрику. Тот не отпрянул, наоборот, придвинулся еще ближе, принимая все, что были способны отдать яйца Ролана, в глотку. И потом еще вылизал его член, словно проверяя, не упустил ли хоть каплю. Правда, после этого привалился к бедру тигона, тяжело дыша и закрыв глаза. По его джинсам в районе ширинки расползалось мокрое пятно. — Это то, чего ты хотел? — требовательно спросил Ролан, отдышавшись. — Да, — хрипло пробормотал Эрик. — Это и еще большее. Теперь выгонишь? — Ага. В магазин за солью. Рысь заморгал, пытаясь переварить обе части предложения. Потом неловко поднялся, передернулся: — Если только у тебя вдруг образовались штаны, в которых я не утону. — Нет, не образовались. Что ж, тогда просто снимай все грязное и мокрое. Постираю. Ролан принес ему ту самую рубашку, в которой Эрик рассекал вчера, забрал джинсы и трусы. Оба не знали, как теперь себя вести. Ролан пытался делать вид, что ничего не произошло. Все, как раньше, просто сорвались оба. Эрику не оставалось ничего другого, кроме как поддержать его игру. Это было... неожиданно больно. Уж лучше бы выкинул из дома пинком под зад, чем так. Как будто милостиво удовлетворил и чужое, и свое любопытство и счел задачу выполненной. Обижаться было глупо. Да и не мог Эрик всерьез обижаться на того, к кому испытывал немного больше, чем просто влечение. Причем, понял это именно сейчас — вот то, что он так долго искал. Его идеал, мечта, тот, кому рысь-одиночка доверится и будет подчиняться. — Продолжим клеить? — Ролан неловко улыбнулся. — Обязательно, — кивнул Эрик. — Но тебе не кажется, что стоит расставить точки над «йот», чтобы не возникло недопонимания? — Давай для начала поработаем над моделью. Мне нужно подумать. Эрик беспрекословно направился к рабочему столу, принимаясь за вырезание очередных деталей. Ролан думал. Получалось это не очень, он все время отвлекался на то, как Эрик сидит, на его профиль. И на мысли про кисточки. Жесткие черные кисточки, так приятно щекотавшие ладони. — Ролан. Ролан? Ролан, клей застывает! — А, да, все, собираю, — опомнился Ролан. — И... И-и-и... Готова еще часть! Теперь, когда были вклеены в корпус мачты и бушприт, и фонарь обзавелся всеми полагающимися украшениями, а под бушпритом заняла свое место гальюнная фигура, оставалась самая кропотливая и сложная работа: такелажная оснастка. Все эти ниточки, которые следовало правильно связать, склеить, натянуть. Ну и, конечно же, паруса. Сквозь шелковую бумагу следовало протянуть нити, изображающие рифы, закрепить на реях... В общем и целом — не на один день работа. — У меня руки занемели уже малость, — признался Ролан. — Надо сделать паузу. — Разогреем пиццу? И я принес тот чай. — Ага, — с энтузиазмом закивал Ролан. — Не против, если попьем чаю на улице? Погода — шикарная, а мы в доме сидим. — Давай, там можно и по траве поваляться, если захочется. Минут через пятнадцать они расположились под старой кряжистой яблоней, на расстеленном прямо на траве половичке. Благоухали цветы и травы, наливающиеся соком яблоки, чай и горячая пицца. Эрик молча ждал, до чего там додумался Ролан, если, конечно, додумался. — Я не думаю, что нам стоит встречаться... Перед Двоелунием. Эрик отложил уже облюбованный кусок пиццы и поднял на Ролана глаза: — Почему? — Потому что я боюсь не сдержаться. — Но до Двоелуния еще шесть дней. Дохрена времени, чтобы притереться друг к другу... — Ага, так притрешься, что потом в Двоелуние... кхм… не отдерешь. Эрик стиснул зубы. Ролан не имел в виду ничего обидного, он просто заботится о его здоровье. Наверное. По крайней мере, он постарался себя в этом убедить. — Именно. Если ты поймешь, что я справляюсь и с твоими размерами, и с остальным, мы можем провести это Двоелуние вместе. Это всяко будет легче, чем сходить с ума в одиночку. — Я не готов так быстро принимать подобные решения. Дай мне время все обдумать, Кисточка. — Хорошо, — пришлось смириться Эрику. Что ж, еще одно Двоелуние в гребаном одиночестве. Ну, вернее, в компании ноутбука и пары штук опробованных фаллоимитаторов. Ролан немного успокоился. Он поговорит с родителями и спросит совета. И сам еще крепко подумает над этим всем. Всем этим, в общем. После чая идти и трахаться с парусами и такелажем не хотелось, так что оба устроились на том же половичке, наслаждаясь солнечным выходным. — Должно быть, ты обо мне все знаешь, — предположил Ролан. — Что ты имеешь в виду? — слегка насторожился Эрик. — Ну, биографию, увлечения, привычки. Ты даже в курсе, какое пиво я люблю. — Ролан, мы работаем вместе уже год. Было бы странно, если бы я не знал. — Я вот о тебе не так много знаю. Целенаправленно копал? — И да, и нет. Ты мне понравился, я очень хотел подобраться поближе. Правда, когда выяснил, что ты считаешь себя сугубым гетом... решил не форсировать. — Только так... В доверие втереться, да? — Хотя бы так. Чтобы мечтать перед сном в душе, мне хватало и того, что было. Ты мне нравишься, — повторил Эрик. — Очень нравишься. Ролан слегка смутился. — Я не навязывался, если ты заметил. Просто поступал так, чтобы оставаться тебе интересным хотя бы немного. — У тебя получилось, — заметил тигон. — Если ты решишь, что... в общем, если нет совсем, то хотя бы общаться с тобой не запрещай, хорошо? У меня мало друзей, — Эрик выдернул травинку и нервно завязывал ее узелками. — Перестань нервничать, я сказал, что мне нужно подумать, а не чтобы ты собирал вещи и сваливал, — Ролан спокойно пил чай. — Когда не знаешь, чего ждать, это всегда давит на нервы, — рысь отбросил травинку и лег, сощурившись в небо на редкие пушинки облачков. Ролан допил чай, разделся и перекинулся. Эрик залип на нем с момента, когда тигон встал с половичка и до момента оборота. И после не мог оторвать глаз от мощного самца тигрольва, давя желание запустить руки в гриву, провести по хвосту, потеребить кисточку на нем. — Трогай, — величаво разрешил тот. Какому же коту не нравится, когда его гладят? Ну, разве что с совсем мерзопакостным характером если, или больному чем-то. Ролан был здоров и почесушки любил. Правда, с момента, когда поселился отдельно от родителей, доставались они ему редко. Редкие пассии, соглашавшиеся скрасить досуг офицера правопорядка без далеко идущих матримониальных планов, до момента, когда тигон решит обернуться, обычно не задерживались. Сослуживцы его в истинном виде вообще считанные разы видели — работал Ролан обычно в полуобороте. Кроме, пожалуй, Эрика. Уже зимой Эрик был частым гостем в его доме, и в снегу они тогда знатно навалялись в звериных шкурах. И Ролан тогда себе позволил... гм... немного лишнего: утащил рысь в дом, как котенка, за шкирку. А сейчас урчал и ворчал, когда его гладили и теребили. Приятно же. Эрик не позволял себе лишнего, очень осторожно запускал руки в шерсть на груди, но не ниже, не трогал живот и пах. Правда, хвост огладил и кисточку распушил, отыгрываясь за собственные кисточки. — Фр-р-р-р, — отреагировал тигон. – Стр-р-рашная месть? Пер-р-рекидывайся, буду валять. — Не стоит, — сдержанно улыбнулся Эрик. — Боюсь не сдержаться. Ты слишком великолепен, меня и в человеческом облике ведет от твоего запаха. — Изнасилуешь бедного меня? — Скорей, сам об тебя изнасилуюсь, — рассмеялся, только не слишком уж и весело, рысь. — Ты прав, Двоелуние близко, мозги парит только так. Я постараюсь рядом не слишком мелькать. — После Двоелуния мозги будут свободны, тогда и поговорим. — Хорошо. Ролан не отказал сразу, значит, можно было лелеять надежду. Ему ведь понравилось? Понравилось, еще ни один мужик не сумел имитировать оргазм. Тигон повалялся, перекатываясь с боку на бок, потянулся и сладко зевнул во всю пасть. — Красота. — Угу. Ладно, в следующие выходные доделать «Британнику» не выйдет, так что встретимся с нею в первые выходные после отпуска. Я пойду, наверное. Мне б еще уборку в квартире сделать, — сказал Эрик, поднимаясь так, чтобы прикрыть свидетельства своего неравнодушия к Ролану. — Давай. Твоя одежда высохла как раз, наверное. — Я на машине, даже если и не высохла — доеду. Прощаясь с тигоном у калитки, Эрик пожал ему руку и улыбнулся: — Спасибо. — За что именно? — За маленький большой подарок, — усмехнулся рысь и лизнул уголок губ, где слегка побаливала трещинка после его минетных упражнений. — Увидимся завтра в управе. — Увидимся, — кивнул Ролан. Это даже было хорошо, что Эрик уехал так рано. Ролан и сам быстро собрался и выгнал свой «Номад» из гаража. Можно навестить родителей и вернуться часам к десяти. Да, час на дорогу туда, час обратно, и четыре часа на разговор. Должно хватить.