Quid pro quo

      Дожди были не такими частыми гостями в городе на побережье. Небо тут почти всегда чистое, если не считать смога. Поэтому Марш не сильно поверил сообщению о том, что ночью пройдёт гроза. Он собирался сделать ещё пару кругов по своему обычному маршруту от одного поста до другого и заглохнуть у какого-нибудь перекрёстка до утра.       На заднее сиденье было скинуто несколько бумажных пакетов из какой-то забегаловки быстрого питания, там же постукивали друг о друга при движении авто — вот же позорище — банки газировки. Офицер пребывал даже в непривычном ему уже приподнятом настроении. Он часто поглядывал на наручные часы, отсчитывая минуты до заветных четырёх утра, когда именно по его плану он и должен был оставить патрулирование, и мычал себе под нос мотив какой-то дурной песни из старой канадской комедии.        Стрелки показали ему час ночи, когда об лобовое стекло что-то ударилось. Стэнли даже успел испугаться, что с ним столкнулась птица, что иногда — он слышал — случается. Но, оглянув быстрым взглядом капот, ничего не увидел. Зато глухой стук повторился; стукнуло снова, и снова, после сливаясь в один единый гул. По стеклу растекались дорожки воды, полностью закрывая обзор, а откуда-то снаружи донеслось отдалённое громыхание. Стэн включил дворники, чтобы хоть очертаниями видеть дорогу. Видимо, его стоянка переносится на некоторое время раньше. В такую погоду безопаснее всего оставаться дома, а за неимением этого хотя бы стоять на месте. «Лучше бы, конечно, под навесом», — мелькнуло в голове. Но эта мысль потащила за собой и следующую, что тогда уж лучше ехать в участок, но туда он теперь без приказа не сунется. Эти размышления как-то подпортили настроение. Перед мысленным взором всплыла рожа Картмана. Нет уж, спасибо, он лучше остановится где-нибудь на улице, пока ливень не прекратится.        Стэн припарковался в конце улицы, у поворота. Отключил дворники, заглушил мотор — одним словом, максимально слился со стоящими рядом тачками. Кто вообще будет разглядывать под этой стеной воды, патрульная машина или нет? Парень уже с довольным видом начал перетаскивать на переднее сиденье пакеты, как прямо над крышей машины послышался гром и что-то с силой грохнуло в дверцу рядом с водителем. Марш по привычке потянулся к кобуре, через секунду вспомнив, правда, от чего он тут собрался отстреливаться. Он плюхнулся на сиденье, вглядываясь в расплывчатое очертание фигуры за стеклом.       — Дружище, пусти под крышу. — В глаза сразу бросились щербатая ухмылочка и прилипшие к лицу светлые патлы.       — Кенни? — Полицейский и без ответа узнал его, но от чего-то захотел удостовериться.       — Да-да, Кеннет Стюарт МакКормик собственной персоной, в плоти и крови. Открывай уже, я как собака вымок. — Парень уже пару раз дёрнул ручку задней дверцы, пока её не отперли, впуская внутрь. — Ты это видел? Просто из ниоткуда ливануло.       — Да нет, днём передавали по радио.       — Серьёзно? Я не услышал. — Блондин пожал плечами и принялся стягивать через голову сырую насквозь футболку, швырнув звякнувший пакет дальше в салон. Неизвестно что было внутри, но оно начало выливаться.       — Твою ж мать, Кенни!       — Что, застеснял вас, офицер?       — Ты снова изгадил мне обивку! Какого чёрта, чувак? — Стэнли окончательно перевалился через своё сиденье назад, хватаясь за разрезанный осколком пакет и ставя ровно на треть пустую стеклянную бутыль с отбитым горлышком.       — Ау, чёрт. Знаешь, я уверен, что тут достаточно будет проветрить, а? — Он встретился с прожигающим в собеседнике дыру взглядом Марша. — Реально не хотел. Каюсь.       — Проехали. — Стэн кинул на свежее бурое пятно первую нашаренную в бардачке тряпку. — Чего ты ночью-то шляешься?       — А-а-а вот, всё тебе расскажи да покажи. — Он вернулся к своему обычному позитивному тону, тряхнув сырой головой и принимаясь собирать волосы в хвост. — Вы сможете извлечь из моих показаний выгоду, офицер? Во сколько оцените мой драгоценный язык?       — В один бургер и семь куриных крылышек? — Марш таки решил добраться сегодня до своих пакетов, зашуршав одним и сев к МакКормику в пол оборота. — Хотя, учитывая, что ты этим языком мог делать…       — Я полностью в твоём распоряжении. — Парень ещё шире улыбнулся, представляя чем могла закончиться прерванная им реплика, а сам потянулся к злосчастным остаткам пакета. — Как думаешь, стекло внутрь попало?       — Ты ещё и выжрать её тут решил. — Стэн наконец разглядел яркую этикетку, характерную для какого-то фирменного алкоголя, на выуженной бутылке.       — Не выжрать, а разделить со старым другом в душевной беседе. — Кеннет взглянул внутрь через разбитое горлышко, будто надеясь разглядеть там осколки — Мы же всё равно на ночь тут застряли; отоспишься потом до утра. Тем более, с одной бутылки нас не развезёт.       — Я в завязке, — без особого энтузиазма пробурчал Марш.       — Хуйня.       Кенни опрокинул бутылку, прикладываясь губами к более ровному её сколу, и сделал глоток. Потом снова сел ровно, удовлетворённо расплываясь в улыбке и пихнув бутыль в ладонь Стэнли.       — Вот. Не то, что в этих вшивых магазинчиках. Стоила своих денег.        Он схватился за протянутый ему перекус, пока Стэн, недолго колеблясь, сделал глоток. Напиток приятно обжёг горло, прокатываясь до желудка и знакомо стукнув в голову. Как и выразился Кенни, действительно вещь. Не отдавал ничем приторным, был действительно приятным на вкус, как что-то редкое и непозволительно дорогое.       — Ну так что, Вы готовы внимать моему повествованию? — Блондин достаточно элегантным для его роста движением закинул ногу на ногу, не забыв тыльной стороной ладони вытереть пятно горчицы у уголка рта.       — Ври. — Стэн кивнул, так и не сумев удержаться от улыбки. Он как раз взял в руки картошку, сразу закинув несколько ломтиков в рот. Всё-таки фаст фуд и алкоголь — лучшее сочетание, придуманное человечеством.       — Итак. Как же оказался я на улице в столь поздний час, спросите вы. С чего бы мне начать?       — С чего хочешь. Только давай не в манере викторианской эпохи.       — Ладно, ладно. Просыпаюсь я нынче утром нагой на рояле. Это уже другая история, не давись, дослушай. Просыпаюсь я и думаю: «Кеннет, мальчик мой. Молодость уходит. Не вечно тебе развлекать окружающих своей компанией». И, не поверишь, осенило. Мы же, мать его, в Лос-Анджелесе. Как запечатлеть свой юный, обаятельный, остроумный образ на века, если не в прекрасном кино?        Марш старался держать серьёзное выражение лица, подыгрывая другу. Но, видимо, эта пауза подразумевала от него какого-то ответа.       — Конечно. Чего бы не сняться, один раз живём.       — Ага, один. — Кенни непонятно усмехнулся, снова возвращаясь к роли рассказчика: — Так вот, прихожу я в студию, в наш прекрасный Голливуд. И меня берут с руками и ногами! Весь день съёмки, дружище. Они выжали меня насухо! Режиссёр поёт мне серенады о том, что нигде не видел такого таланта, что я прекрасен в кадре…       — Что за роль-то?       — Это порно, Стэн. И я там играл одну из главных ролей. Однако, увы, порно сейчас популярно исключительно гейское.       Вот тут удержаться было уже невозможно. Кстати пришёлся пришедший в голову образ прекрасной Леди МакКормик. Стэнли закашлялся, подавившись курицей и всё ещё стараясь сдерживать смех, зажимая рот ладонью. Кенни принялся стучать ему по спине, свою лыбу совершенно не пряча. Когда приступ удушья закончился и Марш оттёр от глаз выступившие слёзы, блондин поинтересовался:       — Что, совсем неправдоподобно?       — Голливуд порно не снимает. По крайней мере, осознанно. — Обоих вновь пробило на смешок — А так, я даже гейскому не удивился бы. — Он, наконец успокоившись, продолжил уничтожать сэндвич. А неплохая забегаловка. Нужно будет почаще туда наведываться. Кенни отпил, в свою очередь, из общей стекляшки, передавая обратно в руки собеседнику.       — Ну и ладно. Зато теперь ты не с такой кислой физиономией сидишь. — Парень старался жевать и говорить одновременно. — И как поживают мои маленькие борцы с преступностью?       — В общем и целом… — Офицер неопределённо пожал плечами, снова пригасив в себе огонёк веселья. — Хайди-хо.       — О, настолько глубокая задница? — Кенни занял более расслабленную позу, уставившись голубыми глазами на друга детства.        И Марш начал говорить. Обо всём, что происходило и что творилось у него в голове. Об обнаглевшем от власти Картмане, нервном вышестоящем отделе, о висящем уже довольно долгое время деле. Рассказал о своём неуклюжем понижении, вызвав какую-то ностальгическую ухмылку щербатого. Много говорил о Кайле. О том, как тот поддакивает Эрику и как виновато, но в то же время холодно, смотрит на него, Стэна. А потом что-то внутри переломилось, и Стэнли заговорил о вещах, дела совершенно не касающихся: о своей приболевшей собаке, о чёртовом дерьмовом мире и трижды проклятом алкоголе, без которого этот мир не существовал бы за отсутствием, собственно, «пассажирского» своего состава.        Вот такая была особенность у МакКормика. Стоит ему сесть рядом и взглянуть своими вечно смеющимися глазами в твои, как начинаешь говорить, говорить, говорить… Будто находясь в поле его необъяснимой ауры, сам начинаешь светиться изнутри. И свет этот выводит из тёмных уголков нутра всё, что мучило и царапало. Совсем не важно что парень скажет потом. Он, скорее всего даже сведёт всё в пошлую и несмешную шутку. Сам факт того, что он слушает, уже как-то оказывает чудодейственный спасительный эффект.       — Ты всё та же мамкина тряпка, Стэн, — заключил блондин, плавно опустив руку на тёмную макушку и начиная активно ерошить волосы на ней пальцами. — Как же я по вам иногда скучаю, пацаны.       — Иди в задницу, МакКормик. — Он всё равно непроизвольно заулыбался. — Мы с тобой одни, видимо, скучаем. Как-то по-гейски.       — По-гейски — это ваша мелкая ссорка с Кайлом на почве взаимного недотраха и недосказанности, — неожиданно выдал парень, делая особенно крупный глоток из почти пустой бутылки и вгрызаясь в свой бургер. — А чего там за дело-то ты говорил с наркотиками? Я о нём от тебя только и услышал.        Стэнли Марш не до конца вник в первые услышанные им слова, но чётко разобрал вопрос о расследовании. За это следовало уцепиться, пока он ещё четко может формулировать свои мысли.       — Да я не до конца понял, честно говоря. Что-то очень крупное намечается — вот и всё. Какой-то там новый сорт дерьма толкать начали, что по нему все кипятком… Какая вообще разница? Мне вот сказали в это не лезть. — Полицейский уже хотел прикончить злосчастную бутылку, но остановил руку на полпути. — А тебе-то это зачем? Знаешь чего?       — Да нет, говорю же. Так, интересно стало. — Кенни воспользовался моментом, сплюнув на ладонь кровь. Его слегка согнуло пополам; он почувствовал, как глотает тёплую солёную жидкость с металлическим привкусом всё большими порциями, и перехватил запястье друга. — Блядь, стёклышки. Не пей, Стэн.       — А? Чувак, ты что делаешь?        Кеннет сгрёб в охапку бутылку и остатки пакета, дёргая ручку двери и вываливая на улицу. Он согнулся над асфальтом, заливаемым потоками воды, и в рвотном рефлексе выхаркнул на мостовую что-то бурое и желеобразное. Тут же размазал ногой, вытер рот тыльной стороной ладони, поворачиваясь к ошарашенно уставившемуся на него Стэну.       — Ты это. Засоси его там, не знаю. — Голос гортанно побулькивал.       — Чего? Кенни, с тобой всё в порядке вообще?        Блондин отмахнулся, кивнув, и побрёл на другую сторону улицы неровным шагом. Он прикидывал у себя в голове: если кровь будет уходить с такой скоростью, то скоро начнёт терять сознание, но ещё можно успеть зайти за угол и… Блядь, если случится, будет точно одной из наитупейших его смертей.       Вода всё лилась и лилась с неба сплошной стеной. Редкое явление тут — дожди. А тем более такие. Но после ливня всегда так по-особому легко дышится, что ничего больше и не хочется, кроме как дышать. Полной грудью, до боли в рёбрах. Гремело где-то совсем над головой. Когда блондин добрёл до угла, со сдавлёнными хрипами хватая воздух ртом, успел заметить вспышку.       — Блядь.