Десять минут

      Странное чувство. Как будто он только что был в другом месте, а потом неожиданно появилось это зеркало, и в нем незнакомый человек с черными набриолиненными волосами и гладко выбритым подбородком завязывает темно-зелёный галстук.       Этот человек — я, наконец понимает он. А это…       — Ты ещё кто такая? — спрашивает он, увидев позади себя рыжую женщину.       — Я — Норма, твоя жена, — смеётся женщина, подходит к нему и обнимает за плечи. — Ты такой смешной, Дин, — она тянется к нему и нежно целует в щеку, потом отходит назад, вертится, широкая юбка вздымается от её движений.       — Думаешь, Сара умрет от зависти?       — Думаю, Сара решит, что ты — голливудская звезда, — машинально отвечает Дин, не имея ни малейшего понятия, кто такая Сара.       — Я специально выбрала красное, — улыбается Норма, пока Дин задумчиво поглаживает свой подбородок, чувствуя в его гладкости нечто неправильное.       — Мм?       — Это же твой любимый цвет!       — Да, — соглашается он, вспоминая, что на самом деле это не так, но почему — вспомнить не может.       — Не опоздай, — говорит она и снова целует его, на этот раз в губы. Ему хочется отстраниться, но он не делает этого. — И возвращайся пораньше!       — Хорошо, дорогая, — отвечает Дин, снимает с вешалки пальто и шляпу и выходит на улицу.       На парковке у дома голубая «Корвега», новёхонькая, будто вчера с конвейера, а в кармане пальто — ключи с тяжёлым брелоком как раз от неё.       Дин садится в машину, но не спешит уезжать: долго рассматривает своё отражение, тщетно пытаясь найти подсказку. Потом копается в бардачке, находит пачку сигарет — тонкие, наверное, Нормы, губную помаду, список покупок, листовку «РобКо индастриз» и браслет из отеля во Флориде.       Его трясёт. Он кладёт руки на руль и глубоко вдыхает, пытается оценить ситуацию. Сознание двоится: одна его часть — здесь, в машине, в привычном мире среди привычных вещей, с любимой женой, любимой работой, в счастливой и идеальной жизни, о которой только можно мечтать, другая часть — понимает, что и жизнь, и мечты — не его. Но из чего состоит его настоящий мир и где он — Дин не имеет понятия. А началось все десять минут назад у зеркала, ни с чего, резко, как будто щёлкнули выключателем.       Он боится, что это шизофрения, он читал о таком, и собирается, как только появится время, обратиться к врачу.       А пока остаётся сделать вид, что с ним все в полном порядке. Он и раньше так делал, безо всякой шизофрении. И улыбаться. Он знает, что это у него получается хорошо.