Десять минут

      Дин приходит в себя в больнице, с трудом разлепляет веки. Голова у него чугунная, он тут же ощупывает её и обнаруживает повязку.       — В меня стреляли, — с ужасом говорит Дин.       — Вы ударились головой, — говорит медсестра, — причём несильно, у вас даже нет сотрясения, только ссадина. К вашему сведению здесь нет никакого доктора Митчелла, про которого вы бормотали, и нет никакого Виктора. Если это ваш друг, мы можем ему позвонить.       — Нет-нет, — быстро говорит Дин, начиная кое-что вспоминать. — А мои вещи?       — На стуле. Там ещё какой-то пакет.       Дин вскакивает с кровати и, сверкая голым задом, прощупывает пакет. Фишка на месте. С чего он вообще взял, что её там не должно быть? Он борется с желанием вскрыть пакет и проигрывает. На ладонь ему падает самая обычная игральная фишка, и близко не похожая на ту, что он себе представлял. Надо будет аккуратно заклеить пакет.       — Остальные в порядке?       — Да, — недовольно отвечает медсестра, — ломятся сюда как ненормальные, хотя я по-человечески просила их посидеть тихо. Можете одеваться и выметаться отсюда.       — Слушаюсь, мэм!       — Чокнутая семейка.       У стойки регистратуры маячат четверо.       — Здорово же тебя приложило, — говорит Бун, показывая на повязку, — мозги на место не встали? Может, тебе полегчало?       — Не полегчало, — улыбается Дин. Он подхватывает Эдди, подбрасывает его вверх, — ты все ещё летающий робот?       — Так точно, сэр, — отвечает Эдди, изображая звук двигателя.       — Рафаэла меня убила как минимум дважды, — сообщает Рауль.       — Ничего, я ей все объясню, — заверяет его Дин. — Кстати, а что я должен ей объяснить?       — Лопнуло колесо.       — А я говорил.       — Ты не говорил, что оно лопнет. Ты говорил, что оно отвалится, — напоминает Бун.       — Ой, ладно вам, — Вероника берет Эдди за руку. Они готовы двигаться дальше. — Дин? А мне точно надо в полицию?       — Точно, — отвечает Дин, но в голосе пропала уверенность. — Но вначале мы должны вернуть ребёнка родителям…       — Жалко, что ты не в форме, — говорит Рауль, — Рафаэла хотя бы орала не так громко.       Они останавливаются на пороге больницы, рассеяно озираясь по сторонам.       — А на чем мы поедем? — спрашивает Вероника. — Машина Буна теперь в ремонте.       — А вот на чем! — Дин стремглав несётся к старой развалюхе, на которой стоят выцветшие шашки такси. — Свободно?       Вопреки ожиданию, из такси на него смотрит молодая женщина в ковбойской шляпе, и взгляд её не излучает особой доброты.       — Если ты, красавчик, считаешь, что я повезу задешево, потому что моя тачка похожа на ржавое корыто, то вали отсюда на хрен.       — Мило, — Дин переваривает услышанное. — Ты всегда бросаешься на людей?       — Только когда у меня похмелье. То есть с утра. То есть, всегда, блин! Ты меня клеишь что ли? Заткнись уже и поехали. Эти придурки с тобой?       — Да.       — Скажи им, пусть загружаются. Ребёнку заклейте рот, терпеть не могу детского лепета или нытья. Эй, куда? — она с силой захлопывает дверь, когда Дин начинает тянуть ее на себя, чтобы сесть рядом с водителем. — На переднем поедет этот, — она тыкает в Буна пальцем и неожиданно улыбается.       — Почему? — искренне возмущается Дин.       — Потому что он мне понравился, и он не пидор, — отвечает она и смеётся.       — И ты туда же, — вздыхает Дин.       — Все готовы? Поехали, смертнички! Тётя Кэсс сегодня не в духе, поэтому лучше вам пристегнуться.       Бун, побледнев, первым застегивает ремень безопасности. А Дин думает, что ещё немного, и он, наконец, соберёт этот паззл целиком.