Вечный страх

      Кошка, мы ведь так с тобой похожи, но по какой причине тобой все еще владеет страх. Откуда он мог появиться у такого существа, как ты? В твоей судьбе нет ему места! Мы ведь жили под крышей одного дома и я всегда наблюдал за тобой. Изучил все твои ранения и даже помогал выкарабкаться из передряг, в которые ты так нехотя, но с неимоверной частотой влипала. Неприятности будто сами находили тебя: то Джеффу станет скучно, то Смайл сбежит с «поводка», то у Безглазого проснется желание отведать человечины. Помнишь, как я всегда тебя защищал? Помнишь, как зарубил ту псину, что прокусила тебе плечо? Помнишь как спасал из западни Безглазого Джека, наровящий оторвать от тебя кусок? Помнишь, как укрывал в своей комнате от ярости очередного маньяка, что возжелал выплеснуть ненависть на более слабом противнике? Конечно, не помнишь, нет.       А, может, видела? Видела, как я наблюдал за всеми твоими неуклюжими вылазками к озеру или в город? Если бы не эта привычка, я бы не оказался рядом во время атаки того демонского отродья. Или видела ли ты, как я стерег твой сон по ночам? Видела ли ты разъяренного Джеффа от новости, что я тебя защищаю от нападков других и не подпускаю к тебе никого, даже самого себя? Видела ли ты, как я уходил прочь, подальше от укрытия, дабы не навредить тебе, когда меня в очередной раз настигнет приступ. Нет, не видела.       У нас мало отличий — в конце-концов оказались в одном месте под покровительством одного и того же существа. Я начал тебя охранять задолго до того приказа. Из жалости ли? Способен ли я вообще на жалость? Из-за надежды? Из-за веры в то, что тебе жизнь преподнесла гораздо больше проблем, чем нам всем? Над тобой издеваются так же, как и надо мной в людском прошлом.       У нас было прошлое вне стен этого здания, у тебя же его не было. Ты не видела другого мира, кроме как того, что мы тебе могли показать. Я же хотел продемонстрировать проблеск надежды для тебя, что однажды ты выберешься, что ты тут не навечно, как оставшиеся мучители. Я не желал быть из их числа. За пределами леса полно никчемных и жалких созданий, собранные по подобию человека — с ними и можно было высвобождать внутренний накал, но не на тебе. Ты же чистый сосуд, не успевший наполниться алчностью, мерзостью и прочими людским грехами. Я не находил смысла обрекать тебя на лишние страдания. Ты еще не успела опорочиться до человека. Ты была далека от того сброда в черте города. А значит и не заслуживала той участи, что топором отсекала им головы.       Безликий ведь даже не рассматривал тебя в качестве марионетки — настолько ты была слаба и ненужна. Настолько, что я не был вынужден, а хотел уберечь тебя от этой грязи, происходящей вокруг. Я прежде не встречал людей подобных тебе. Особенных. Я не хотел, чтобы тебя кто-либо касался, в том числе и я, боясь, что от любого контакта с нами ты «заразишься» той жестокостью и кровожадностью, которые живут у нас, прокси, в жилах.       Я не помешал твоему побегу, хотя и наблюдал за ним, начиная от крыльца дома. Нескоро же ты на это решилась. Однако, это показатель стойкости — за столько лет, проведенных в Доме Смерти, у тебя все еще теплилась надежда на свободу — и ты рванула за ней. Тебя не сломали окончательно. Уважительно. Из наших еще никто не решался на такое. Я знал, куда ты сбежала и никому не сказал. Джеффри, что в звериной злобе кидался предметами, попавшиеся ему под руку, быстро смекнул, что к чему, но он не бросился тебя искать, наигрался, а я ринулся за тобой. Ты обрела новую семью, поселилась в хорошем доме и я отступил. Перестал наблюдать за твоей жизнью. Ты стала человеком, но все еще не таким, которого хотелось бы искромсать на куски. От Палочника было сложно утаивать что-либо в собственном разуме, но он не добрался до этой сокровенной информации.       Все больше схожести в нас двоих я нахожу и сквозь время — тот отпугивающий от тебя людей холод, заставляющий держать дистанцию со всеми, отсутствие привязанности, подавление чувств во всех проявлениях, недоверие к этому миру и нескончаемая паранойя — прости, от этого я не смог уберечь ни тебя, ни себя. Твоя жизнь — вечный страх.       Однажды, Фелина, я тебе открою свои мысли. Возможно, нет. Но единственное, что мне остается сейчас — это обрисовывать твое лицо смоченным мотком бинта, что принесла подстрелившая тебя женщина и ждать, когда же ты очнешься.