Черная зависть

Работу в правоохранительных органах можно любить как минимум за то, что есть возможность делать эти улицы чище, сажая опасных и не очень преступников за решётку. Можно любить за то облегчение, когда понимаешь, что серийный маньяк задержан и убийства прекратятся. Можно любить за удовольствие от выполненной работы, когда после целого дня пребывания в лесополосе наконец находится та самая улика, которая приводит к разгадке. Ну или, как минимум, любить свою работу за то, что есть пусть редкая, но всё же возможность прокатиться на непристойно дорогой иномарке, нарушая скоростной режим, чтобы получить некий драйв, зарядиться и немножко забыться. Для наблюдения никогда не используются личные машины сотрудников, а это значит, что есть шанс, что выпадет кому-то участь ехать за рулём респектабельного автомобиля, дабы не рушить определённую легенду, созданную вокруг оперативников. В очередной раз уверенно маневрируя между машин на одолженной для дела чёрной спортивной БМВ, Юля испытывала детский восторг. С нажатием педали газа, машина с характерным рёвом вжималась в поверхность асфальта и резво везла своих пассажиров по широкому проспекту, передавая им видимое удовольствие от езды. «Моргая» фарами, чтобы автомобилю уступили дорогу, девушка освобождала себе пространство для разгона и вновь набирала скорость. За рулём этой машины она была особенно прекрасна. — Если придут штрафы, я всё оплачу, — произнесла Соколова, замечая слегка осуждающие взгляды Кости. — Я на такой никогда не ездила, дай насладиться. Как же она была рада тому, что Лисицын уступил ей руль в этот раз. Резко перестраиваясь, машина под её руководством ловко проскакивала между движущимися в потоке автомобилями, срывалась с места на светофорах, оставляя всех позади. — Когда я выберусь из всех передряг, то куплю себе такую же, чего бы мне это не стоило, — радостно сообщила Юля, плавно поглаживая машину по корпусу мультимедийной панели, словно покорного зверя. Косте понравилось, что она сказала не «если», а именно «когда». Пока девушка была увлечена процессом езды, майор не мог оторвать от неё глаз — в этом платье она была сногсшибательна, а за рулём такой дорогой и мощной тачки казалась и вовсе необыкновенно восхитительной. — Боже, в этой машине прекрасно всё. — На светофоре Юля переключилась со спортивного режима на экономичный, так как ехать осталось недолго и лишнее внимание сейчас ни к чему. — Ты ездил на ней хоть раз? — Конечно, — ответил Лисицын, чем озадачил её ещё больше. Стало интересно, при каких обстоятельствах он катался на этой машине, но она не знала, как это спросить. Тем не менее, отчего-то это подтверждало её предчувствие, что между ним и хозяйкой авто что-то есть или же, как минимум, что-то было. Вот так из-за вполне безобидного ответа Юля ушла в столь глубокое раздумье, что пропустила, когда загорелся разрешающий движение сигнал светофора, чем вызвала негодование водителей позади стоящих машин. Опомнившись от сигнальных гудков, девушка резко тронулась с места, едва успевая проехать перекрёсток до красного света. Подъезжая к нужному ресторану, оперативники заметили, что знакомый белый Гелентваген уже стоял на парковке, а это значит, что Лиля и Саша уже внутри. Они бронировали столик у чуть затемнённых панорамных окон, поэтому их можно было видеть с улицы невооружённым глазом. Юля заняла свободное место и припарковала машину так, чтобы хорошо просматривался подъезд к ресторану, парковка и их засланные друзья. Машина журналистки имела так называемые двойные стёкла, поэтому нажав одну кнопочку обычные стёкла скрылись за тонированными. Идеальная машина для слежки. Думала ли об этом Лиля, когда устанавливала этот девайс или же просто хотела, чтобы её автомобиль был максимально навороченный — неясно, но эта функция им здорово помогла. Костя посмотрел на время — Ситцевая должна приехать с минуты на минуту. Активировав наушник со встроенным микрофоном, он решил связаться с Лилей: — Что расскажешь, красавица? — Расскажу о том, что поставили прослушку в туалетах, у барной стойки и на некоторых столиках, — кокетливо сообщила журналистка, делая вид, что говорит с Сашей, чтобы не вызвать подозрения у посетителей и персонала. Они находились довольно далеко от остальных столиков, так что услышать, о чём они говорят, вряд ли могли. — Тихонову ушей не хватит. — Молодцы, — похвалил их Костя, стараясь не смотреть в сторону кафе, а затем пересел на заднее сиденье, пока выдалась такая возможность. — Чем я тебе не угодила? — спросила Юля, выжидающе глядя на подъезжающие машины. — Или Ваша красавица ревновать будет? Конечно, я же в таком платье. — Согласись, что немного странно, когда двое сидят в машине и никуда не выходят. — Лисицын сел посередине, глядя вперёд и оценивая обстановку. — А так меня хотя бы не видно будет. Соколова напряжённо вдохнула, пожалев о том, что только что сказала. Несомненно, она была сосредоточена на деле, однако всё равно не могла совладать с собой. Думала об этом так часто, потому что не могла поверить в то, что теряет всех своих близких и может потерять ещё и его. Костя немного наклонился к ней и тихо, у самого уха, произнёс: — Платье у тебя действительно прекрасное. Видя в зеркало, что её напарнику открывается прекрасный вид на её декольте, будучи возмущённой, Юля обернулась и не подозревала, что он настолько близко, и она вновь забыла, как дышать. Эти секунды зрительного контакта заставили её сердце забиться чаще. Остатки самообладания всё же сохранились, поэтому девушка произнесла, отворачиваясь обратно, к стеклу: — Мы сюда, кажется, работать приехали, товарищ майор. Костя усмехнулся и тоже повернулся, глядя на парковку, на которую плавно въехал блестящий на солнце чёрный внедорожник марки Лексус. Вслед за ним появилась не менее респектабельная Инфинити, которая припарковалась чуть поодаль, сверкнув светодиодными фарами, словно хищный зверь. — Наши клиенты, я уверена, — сказала Юля, осторожно делая фото номеров на телефон, которое тут же отправила Ване. Из Лексуса вышел известный криминальный авторитет по кличке Чалый, сопровождаемый собственной охраной, и уверенно направился к ресторану. Спустя пару минут из другого автомобиля появились неизвестный мужчина и гражданка Ситцевая, которые также проследовали в заведение. Костя передал о приближении подозреваемых Саше и Лиле, а после выключил микрофон, оставаясь на линии. Юля тоже решила послушать, что происходит в ресторане, настраивая громкость своей мини-гарнитуры. — Поняла тебя, — отозвалась Лилия, лучезарно улыбаясь и делая вид, что всё её внимание обращено лишь к одному человеку. Прикоснувшись к его руке и активно вживаясь в роль, она сообщила: — Сейчас будет жарко, милый. Столики постепенно заполнялись и теперь они не могли беспрепятственно говорить о деле, отныне им оставалось довольствоваться намёками. К великому счастью, подозреваемые сели за столик, рядом с которым и располагался закреплённый в декоративной стене жучок. — У тебя прекрасное чутьё, — произнёс Саша в качестве похвалы за то, что ей удалось закрепить микрофон именно там. Он взял её руку и осторожно коснулся её губами, от чего щёки девушки слегка порозовели. Лиля непринуждённо осмотрела зал и убедилась, что все участники встречи заняли свои места и принялись изучать меню, советуясь с официантом. — Мы можем пока расслабиться, — сказала она, делая небольшой глоток вина, унимая внутреннее волнение. — Может быть, ты хочешь спросить меня о чём-то? Всё-таки, у нас должна быть непринуждённая беседа. — Хм, пожалуй, да, — он задумался. — Твой отец не заметит пропажи машин? Нам не придётся оправдываться, как подросткам, взявшим у папы тачку погонять? Лиля сдержано рассмеялась. Ей было безумно приятно общество своего спутника, хотя она совершенно не знала его, и, прекрасно понимая, что, скорее всего, их могут слушать «коллеги», всё равно хотела поболтать с Сашей. — Нет. Мой отец улетел в Европу на деловую встречу. Так что не переживай, возвращаться домой вовремя тоже необязательно — папа из такой дали за мной не присматривает. Да и я вроде взрослая девочка. Александр остался доволен ответом и даже был слегка смущён. Ему не удавалось распознать ощущение, возникающее в глубине души, только из-за того, что он был поглощён заданием и ответственностью, возложенной на него. В это время, находясь в машине, Соколова чересчур внимательно слушала их разговор. — Мне кажется, или между ними что-то… происходит? — спросила она, бросив взгляд на Костю и наблюдая его реакцию, которой, кстати, не было. Он молча слушал их разговор, присматривая за ними через окно автомобиля. — Да уж. На игру это не похоже. — наконец отозвался он и включил свой микрофон для короткой реплики. — Эй, соберитесь там! Вы не на свидании. Лиля улыбнулась ещё больше, бросив короткий взгляд на машину, и заправила непослушную прядь, что спадала на лицо, за ухо. Сашу же его высказывание слегка уязвило — они действительно не на свидании. Тогда он сам неожиданно для себя осмелился и заявил: — Действительно. Такая девушка заслуживает настоящего свидания. Только вот согласится ли она? Это поистине смелое заявление удивило всех, кто его слышал, однако Лиля будто бы удивилась меньше всех. Казалось, в этот момент она слегка загрустила, но улыбка не сошла с её лица, дабы не рушить образ. Она лишь мягко освободила руку из его больших ладоней и вновь потянулась к бокалу с вином. — Но ведь ты же ничего обо мне не знаешь, — тихо произнесла журналистка. — Так я и хочу узнать, — твёрдо проговорил Нестеров, искренне надеясь на то, что она даст положительный ответ. В это время официант отошёл от столика подозреваемых и наблюдатели, играющие влюблённую пару, переключили всё своё внимание туда. Юля же оставалась в недоумении. — О чём это она? — спросила она у Кости, но тот лишь отмахнулся. — Скажи! Соколова хорошо знала Сашу и твёрдо видела: он бесповоротно влюбился с первого взгляда. Издалека было видно, как он смотрел на свою спутницу, и майор искренне надеялась, что его раны, причинённые гибелью невесты, стали затягиваться. — Ты знаешь, — начала откровенничать Юлия, надеясь, что это выведет на откровения и Костю, — его девушка погибла из-за нашего неофициального расследования. И правда, на Костю это подействовало. Во всяком случае, он хотя бы продолжил разговор: — Я наводил справки о том деле. Хотел проверить, связано ли как-то это с недавним покушением на тебя. Но, как видишь, не очень связано. Юля пожалела, что затронула эту тему. Пока ехали к ресторану, ей удалось переключиться и отвлечься, но сейчас на неё словно нахлынули все эмоции, и она почувствовала, что вот-вот заплачет. Распахнув бардачок, Соколова понадеялась, что там будут салфетки или платочки, но внутри ничего такого не было и когда ей пришлось потянуться за сумочкой, лежащей на заднем сидении, Лисицын прочитал всё, что было отражено на её лице. — Так. — Майор сел ближе, глядя на то, как она судорожно роется в малюсенькой сумке. — Я что-то не то сказал, да? — Всё нормально, — ответила Юлия дрожащим голосом, сдерживаясь из последних сил и осторожно вытирая слёзы, норовящие испортить макияж. — Я просто не знаю, как это выдержать, всего-то. Костя осмотрелся по сторонам — ничего интересного не происходило. Юля старалась не смотреть на него, изучала глазами парковку в надежде зацепиться за что-нибудь интересное и решила поделиться: — Я попросила свою семью уехать куда-нибудь подальше, пока всё это не кончится, — всхлипывая, сказала она. — Потому что я больше не могу терять близких людей. Когда на меня покушались в первый раз, мой напарник закрыл меня собой. Ты представляешь? Я иногда думаю, что если бы меня убили тогда, то всё бы закончилось, а так пострадать можете ещё и вы, а я этого никак не могу допустить. — Ну, насколько я понял, Лариса просто хочет разрушить твою жизнь и… — Нет, не просто, Кость. Сейчас я осознаю все наши разговоры с ней за последнее время. Она так много спрашивала о том, помирились ли мы. Лариса всё знает. Поэтому в моей квартире никто не появлялся. Они знают, что меня там нет и прятаться у тебя теперь нет смысла, потому что ты — тоже мишень. Эти слова были сказаны очень тихо, но они словно прозвенели в салоне машины будто оглушительный выстрел. — Ты догадываешься, зачем ей это нужно? — осторожно спросил Лисицын, осмысливая её слова. — Я не знаю, правда. — На её глазах снова выступили слёзы. — Может, я сделала ей что-то такое, где-то перешла дорогу… — Наша работа показывает, что необязательно быть виноватым перед кем-то, чтобы стать жертвой, — старался поддержать её Костя. От её дрожи в её голосе ему становилось жалко эту настрадавшуюся девушку и хотелось прижать к себе, успокоить. — Ты не виновата. — Я в другом виновата, — полушёпотом сказала Соколова, скрестив руки на груди, сминая в одной из них платочек. — Я виновата перед тобой. Если бы я тогда послушала тебя… Если бы я тогда не уехала, никто бы не погиб. И мне так больно от этого. — Ты не знаешь, как бы сложилась жизнь, останься ты здесь. — Лисицын сел прямо за водительским сидением и прислонившись к его подголовнику, нежно провёл пальцами по плечу девушки, при том он не терял бдительность: следил за рестораном и тем, что там происходит. — Ты сама говорила, что она бы не остановилась. Скорее, твой отъезд отсрочил её… планы. Случилось то, что случилось и это уже нельзя изменить. — Но я бы хотела. — Юля устало прикрыла глаза, растворяясь в его прикосновении. — Кость, ответь мне на один вопрос, пожалуйста. — Конечно, спрашивай. — Майор опустил свою ладонь ниже, к её локтю, и от этого действия по её коже побежали мурашки. Это лёгкое поглаживание заставило Юлю замереть на некоторое время, чтобы прочувствовать приятное ощущение. Костя скользнул рукой вниз, к кнопке, отвечающей за положение сидения, и придвинул его максимально ближе к себе. Это позволило ему приобнять её, пусть и между ними находилась преграда в виде спинки сидения. Его руки были на уровне её талии, и Соколова даже пожалела о том, что теперь он ждёт от неё вопроса, ибо его ответ может разрушить то, что сейчас происходило между ними. Наконец, набравшись смелости, она уверенно произнесла: — А с этой юной журналисткой у тебя всё серьёзно или…? — С Лилей? — не совсем понял суть вопроса майор. — Подожди, а почему ты спрашиваешь? — Ну, мне за тебя радоваться? В ответ Костя тихо рассмеялся и украдкой поцеловал её висок. Удивительная женщина — только что столкнулась с изменой, морально разбита и не понимает, как дальше жить, чувствуя тоску и предательство, но в то же время в её сердце нашлось местечко для ревности. Юля ждала ответа как приговора, так, словно это было её последней надеждой. На что? Она не знала, что будет дальше, но почему-то казалось, что от этого ответа зависит вся её жизнь без преувеличения. И даже на секунду показалось, что она затаила дыхание в этом томительном ожидании. — Ну, в какой-то степени серьёзно, — ответил Лисицын, чем словно окатил Юлю ледяной водой, и только в её голове созрела чёткая мысль выскочить из его объятий, врезав звонкую пощечину, как он добавил: — Я приглашён на её свадьбу в августе. — Свадьбу? — переспросила Соколова, не совсем понимая его слова. А потом постепенно в её голове стало всё укладываться. — Так между вами ничего нет? — Да, Юля, между мной и Лилей ничего нет. — Но ты так с ней разговариваешь… — Я с ней говорю, как с женщиной. Как с сестрёнкой, племянницей, если угодно. А я для неё, в свою очередь, как старший брат, которого у неё никогда не было. Какое-то время Соколова привыкала к этой мысли, будто уже заранее была настроена на другой ответ, а потом вдруг её осенило: — Свадьбу?! Тогда что она там с Сашей делает, если без пяти минут замужняя? — Ну, могу сразу сказать, что это брак по расчёту, при чём по холодному, циничному и бесчеловечному. Проще говоря, так хочет её отец, а она готова сделать всё то, что хочет он. Я всегда был против этого, и мы с ней много говорили на эту тему, да и с ним тоже… Тем более, что её так называемый «без пяти минут муж» — далеко не самая лучшая кандидатура. — Ты действительно говоришь, как старший брат, — Юля невольно улыбнулась. — Как так сложилось, что вы сдружились? — Сам не знаю, — честно ответил Костя. — Сначала я думал, что она просто благодарна мне за спасение, а потом понял, что она надёжный человек и с ней действительно возможна дружба. Кому-то, конечно, кажется, что мы не совсем друзья… В это мгновенье девушка закусила губу, понимая, что он говорит о ней. Он всё знал! Видел, что она чувствовала, когда эти друзья находились вместе, и всё равно продолжал! Юля нажала кнопку, чтобы вернуть своё сидение в прежнее положение и, тем самым, высвободилась из его объятий. — Играть на чувствах — это очень жестоко, Константин Львович, — смущённо сказала она, понимая, что он её сразу раскусил. — Вы — садист. — Но не меньше, чем ты, — ответил он, бросив короткий взгляд на неё в зеркало заднего вида. Отныне всё внимание вновь вернулось к заданию. Юля увидела, как её коллеги покидают столик, держась за руку и прислушалась к их линии. — Он пригласил её на танец, — пояснил Костя. — Лиль, я надеюсь, ты включила камеру на часах. — Конечно, милый, — ответила журналистка, вновь делая вид, что обращается к своему спутнику. Мысленно Соколова всё же поёжилась от этого обращения. В ресторане была приятная живая музыка и кто-то из клиентов заказал медленную композицию. Мужчины стали активно приглашать своих спутниц на танец, чем и воспользовались Лиля и Саша. Они старались занять место в зале поближе к подозреваемым, чтобы запечатлеть с помощью навороченных часов хорошую видеозапись. Сначала Александр неуверенно положил её руку на талию, но, когда девушка приблизилась и опустила руку ему на плечо, он даже воспрянул духом. Чувствуя её волнение, он наклонился к ней и прошептал у самого уха: — Я надеюсь, это не последний наш танец. Лицо журналистки покраснело. Она смущённо улыбнулась, прижимаясь ближе. На самом деле она боялась того, что её могут увидеть знакомые отца, рассказать ему в подробностях о похождениях дочери, и тогда до замужества она точно белого света не увидит. Лиля ощутимо сжала плечо партнёра, думая об этом. Он снова зашептал: — Я же чувствую, что что-то не так. Скажи мне. — Хочу знать точно, — внезапно даже для себя, произнесла она. — Ты же не играешь? Это всё серьёзно? — Я мог бы и обидеться. — Саша шутливо нахмурился. — Разумеется, серьёзно. Лиля облегчённо выдохнула и, наконец, расслабилась, позволяя вести её в танце. Ей казалось это всё таким правильным, потому что ей нравилось проводить с ним время, и неправильным одновременно, потому что она привыкла слушаться отца во всём, и если она заявит папе, что встретила другого, то ему это очень не понравится. С другой стороны, он делал это ради бизнеса и своего друга, за чьего сына она выходит. Отец считал их союз весьма выгодной партией. Только вот сейчас, чувствуя, как внутри неё начинают порхать птички и бабочки, Лиля думала, что не хочет рушить свою жизнь этим браком и что хочет попробовать жить по-другому. — Так, голубки, — послышался голос Лисицына в наушниках. — Наснимали вы более чем достаточно. Можете уходить, чтобы не привлекать внимания. — Ну нет уж, — нахмурилась Лиля. — Мы останемся до конца. Тем более, как я понимаю, дело близится к развязке. — А, ну отлично. Ждём сигнала. — Костя выключил микрофон и далее обратился к Юле: — Видела, что Тихонов прислал? — Видела, — отозвалась она словно эхом, внимательно вчитываясь в текст на экране телефона. — Они просят устроить им встречу с прокурором, но зачем? И, я так понимаю, встреча состоится совсем скоро. Ваня за весьма короткое время успел обработать информацию, полученную с «подслушивающих» устройств, и передал информацию оперативникам. Для более качественного передаваемого сигнала неприметный микроавтобус с необходимой аппаратурой находился в соседнем квартале. Там же помимо самого руководителя компьютерного отдела было ещё несколько лаборантов, оперативников и сама Рогозина, которая лично слушала разговор подозреваемых. — Это всё понятно. Ты дальше читай, — Лисицын не сводил глаз с внедрённой парочки, что вернулась за столик. — Требуют повлиять на Рогозину?! То есть, они знают, что ФЭС активно ими занялась. Но как? — Выясним, — ответил Костя. — Важно скорее то, почему они пришли именно к нему. Возможно, он — их крыша и, ко всему прочему, имеет связи где-то в верхах. Спустя несколько минут Саша подал сигнал, что банда покидает ресторан. — Чёрт, они выходят, — Юля завела машину и взволнованно обернулась на Костю. — Что будем делать? — Не волнуйся. — Костя сел позади неё, слегка выглядывая из-за её плеча. — За авторитетом нет смысла ехать. А вот Ситцевая с другом скорее всего поедут на встречу с прокурором. Поедем за ними. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы унять волнение. После того, как машина авторитета скрылась, с парковки медленно выехал автомобиль подозреваемых. Саша и Лиля покинули ресторан следом. Журналистка села за руль отцовского Гелентвагена и, получив от своего спутника воздушный поцелуй, скрылась в дорожной веренице автомобилей. Нестеров же поспешил к оперативникам и занял заднее пассажирское. — Погнали, чё стоим? — удивился он, опасаясь, что преступники скроются. — Можем не спешить, — спокойно сказал Костя. — На тачке спутниковая сигнализация. Тихонов взломал её и теперь мы можем получить все данные о её перемещении. Тем более, майор Соколова оказалась прирождённым гонщиком — вмиг нагоним. Последние слова заставили Юлю улыбнуться. — К тому же, вряд ли они поедут напрямую к месту встречи, — продолжила идею Лисицына она. — Для начала сбросят возможный «хвост». Они будут очень осторожны. — У меня было предчувствие, что вся их шайка далека от благих идей справедливости. Если они связаны с авторитетом, то наверняка за их плечами имеется что-то более серьёзнее, чем убийства по несправедливым завещаниям. Обсудив дальнейший план действий, БМВ покинула парковку ресторана. Внедорожник Ситцевой остановился неподалёку от набережной, где не так давно гуляли Костя и Юля после напряжённого рабочего дня. Посоветовавшись с Рогозиной и получив одобрение, сотрудники оставили машину немного дальше положенного и решили следовать до переданных координат пешком. Саша остался в машине, чтобы не привлекать внимание и теперь влюблённую парочку пришлось исполнять оперативникам ФЭС. — У авторитета есть свой прикормленный прокурор — очень практично, — произнёс Лисицын, уверенно обнимая за талию свою спутницу, что неспешно шла рядом с ним, присматриваясь к толпе. — Немного странное место для встречи, — сказала Юля, стараясь различить в проходящих знакомые силуэты. — Слишком людно. — Наоборот, удобно. — Костя кивком головы указал вперёд, где как раз-таки шла гражданка Ситцевая рядом с малознакомым ему прокурором, ведущим рядом велосипед. — Выглядят как старые знакомые. — Как продуманно. — Соколова плавным нажатием активировала режим съемки на часах, и пара непринуждённо пошла за ними. — К сожалению, их разговор мы не услышим. — Но хоть снимем, предъявим, в случае чего. Да и прокурора опознаем. Мне кажется, я его где-то видел. — Это меня и пугает. — Девушка прижалась к нему в ответном порыве и они шли очень близко друг к другу, что повергло Костю в некоторую задумчивость. Какое-то время они так шли и обменивались парой реплик, наслаждаясь открывающимся видом. Юля чувствовала исходящее тепло от своего напарника и лишь это согревало её от прохладного ветра, гуляющего по набережной. Особенность именно этого места в том, что набережная здесь плавно переходит в парк, именно поэтому здесь много спортсменов, выходящих на пробежку или велопрогулку, влюблённых парочек, подростков и прочего вечернего контингента. Так сотрудникам ФЭС удавалось сохранять неприметность, даже когда они проделали такой длинный путь за подозреваемой. В какой-то момент прокурор и Ситцевая остановились, едва пройдя в парк и Юлю охватило беспокойство. — Они же сейчас развернутся и пойдут назад, — полушёпотом сказала она. — Они сразу нас узнают. Увидев в её глазах растерянность и страх разоблачения, Костя быстро оценил обстановку и, не раздумывая больше ни секунды, с уверенностью прижал коллегу своим телом к чьей-то близстоящей к парку машине, не предоставив ни единой возможности отказаться от этой идеи, а после коснулся губ своей спутницы так, что у неё не было шансов на возмущение. Только она словно и не думала возмущаться, а с готовностью и едва слышным стоном ответила на поцелуй и следом обняла Костю в ответ, притягивая ещё ближе. Её сердце не находило себе место от волнения и от нахлынувших приятных чувств, ведь этот поцелуй не был страстным или собственническим, скорее, это был поцелуй поддержки, ибо каждое его прикосновение словно твердило: «Я с тобой». Её мысли старались уцепиться за реальность, так как они всё ещё были на задании, но его движения заставляли сосредоточиться лишь на том, что происходило между ними. Его губы так пьянили, сладостно окутывая её сознание настолько, что Юля уже полностью отдалась касаниям губ и активно отвечала на них, позабыв о том, что они не одни. Наверное, Костя отдал бы всё на свете, лишь бы этот поцелуй не заканчивался. Юля была настолько головокружительна сейчас, что от неё невозможно было оторваться и ему стоило невероятных усилий, чтобы отстраниться от неё и осмотреться. Объекты наблюдения исчезли из поля зрения. Это значило, что встреча окончена, а сотрудники ФЭС, благодаря своей находчивости, остались нераскрытыми. Лисицын перевёл взгляд на Юлю, дыхание которой тоже сбилось. Они не могли себе признаться в том, что их желание вернуться к этому поцелую лишь возрастало и Костя, понимая, что сейчас немного не то время и место, отвёл взгляд. — Хорошо, что в машине никого не было, — Соколова выдохнула, оборачиваясь напоследок, следуя за своим напарником, который направлялся к месту, где их должен был ждать Саша. Её слова вызвали улыбку сначала у Кости, а потом она улыбнулась сама, представляя комичность ситуации. К выезду из парка резво подъехал минивэн, остановившись прямо перед сотрудниками. Костя узнал его по номеру — это был неприметный фэсовский автомобиль для слежки. Боковая дверь распахнулась и в салоне показалась Рогозина. — В машину. Быстро! — приказала она, и когда напарники оказались внутри, машина с таким же характерным звуком тронулась с места.