Черная зависть

В кабинете Татьяны Егоровой было как-то… иначе. То ли потому, что здесь Юля чувствовала себя в безопасности, то ли от того, что была огромная вероятность выйти из этого здания и не возвращаться. Может быть даже потому, что этот следователь казался куда более справедливым. Она допросила Юлю должным образом, без вопросов с подвохом, без нагнетания обстановки, а теперь заполняла бумаги для проходной и подписку о невыезде. — Правила, думаю, знаете, — передав листок для росписи, сказала она. Соколова отметила, что внешне сёстры не слишком похожи: разная комплекция тела, форма и черты лица. — Да, конечно. — Юля приняла документ и черкнула роспись. — Оснований задерживать Вас больше нет, так что можете быть свободны. Я провожу. В коридоре им встретился злобно сверкающий взглядом Морщаков, который с треском провалился, к тому же, к нему теперь приедут вышестоящие органы с проверкой. Поэтому у него были поводы злиться на весь белый свет, хотя он сам выбрал эту скользкую дорогу на грани с преступностью и как взрослый человек он должен это понимать. Выйдя на крыльцо, Юля поморщилась от солнышка, что так приветливо встретило её своими лучами. Однако встречало её не только солнце, но и верные друзья во главе с начальницей. Лиля находилась в машине, чтобы не мелькать у прокуратуры лишний раз, поэтому она просто махнула рукой в знак приветствия. — Ну что, откинулась? — спросил Саша, раскрыв руки для объятий. — Нестеров, вот ты как всегда, — невольно улыбнулась Соколова, позволив обнять себя, тем самым отчего-то приковывая к себе взгляды всех присутствующих. — Я в камере чуть не откинулась, а тебе всё смешно. — Только не надо вот так вот смотреть, — сказал Александр, замечая реакцию товарищей. — Она — моя боевая подруга: везде, всегда и что бы не случилось. От этих слов Юля почувствовала, что у неё защипало в носу и в уголках глаз. Ей было так приятно, что все они приехали, чтобы встретить её и она знала, что приехали бы и остальные коллеги, но ввиду обстоятельств пока не могут. — Так, давайте собираться уже, а то я её знаю — сейчас расплачется. — Нестеров всё так же прижимал её к себе, оставляя руку на плече и позволяя лишь повернуться к своей команде. — Татьяна, а Вас мы отблагодарим немного позже. — Не нужно, — сказала она, постукивая ноготками по стеклу машины, чтобы привлечь внимание сестры. — Нам бы обсудить всё это с тобой. Во сколько будешь дома? — Я не поеду туда, — уклончиво ответила та, а потом поняла, что нечего ходить вокруг да около. — Я больше туда не поеду. — Хм, вот оно что. — Прокурор бросила короткий взгляд на Сашу. — Ладно, но будь на связи. После того, как вся компания ещё раз поблагодарила следователя за помощь, а та в свою очередь пообещала найти настоящего убийцу, она покинула двор и вернулась в здание. Образовалась неловкая пауза, которую нарушила Рогозина, протянув Косте ключи: — На такой тяжёлый случай у нас есть недвижимость, где можно переждать и вести расследование. О ней никто не знает, кроме своих. В доме есть всё необходимое, можете отправиться туда. Иван будет вам помогать из офиса. Вскоре, глава ФЭС уехала, попрощавшись со всеми и пожелав удачи. Лиля поехала вперёд на своей машине, а Юля и Саша сели в машину Кости. Дорога была не близкой — нужно было ехать в закрытый коттеджный посёлок, находящийся в лесополосе у реки, где, проще говоря, «все свои», и домик просто так там не купишь. Преимущества недвижимости в подобном посёлке в том, что вокруг не будет посторонних людей, к тому же дома находятся на определенном расстоянии друг от друга. Лисицын знал об этом доме, так как ему несколько раз доводилось наведываться туда с Николаем Петровичем. Юле не удалось занять переднее сиденье, так как её опередил Саша, но тогда она села сзади посередине, чтобы смотреть вперёд. Чуть наклонившись, чтобы её было лучше слышно и видно, она произнесла: — Ну ладно он. — Юля указала взглядом на Костю, по-прежнему сохраняющим серьёзный вид, хотя душой чувствовалось, что он рад её видеть. — Он уже привык. Но я не понимаю, что заставляет тебя ехать в какую-то дыру, чтобы мне помочь? — Так ты же сама ответила, — сказал Саша, натягивая солнцезащитные очки на лицо. — Чтобы тебе помочь. — Окей. — Девушка кивнула, так как этот ответ её устроил. — А Лиля? Зачем ей этот маскарад в камере? Для чего она это делает? — Если бы я сам понял, то я бы тебе ответил, — вздохнул Костя. Юля решила больше не расспрашивать своих друзей об этом, ведь всё то, что они делали, было ей очень приятно. «Потеряла подругу, но обрела более надёжную команду», — подумала Соколова, переводя взгляд с одного мужчину на другого. Костя заметил это в зеркало заднего вида. За время, проведённое в камере она передумала очень многое по поводу покушений и других опасностей, но запрещала себе думать о Максиме и о том, что его больше нет. Теперь она переживала, что скоро эти эмоции вскроются и главное, чтобы это не произошло в самый неподходящий момент. Юле было страшно оставаться одной, так как она знала себя, и что как только появится более комфортная обстановка, в которой она попытается расслабиться, те чувства, которые она заперла внутри, снова будут выходить через слёзы. Местами в дороге Соколова даже поспала, пока выдалась такая возможность, ибо дальнейший исход был неизвестен. Возможно, они сразу продумают план поимки и ринуться в атаку. Возможно, сегодня храбрецы выберут себе жертву или уже ведут её. Теперь сомнений не было — Лариса с ними связана. Неизвестно, насколько прочно, но сам факт разбивал Юле сердце. Какие секреты о своём некогда близком человеке ей ещё удастся узнать? Когда машина подъехала к дому из деревянного сруба, Лиля уже сидела на ступеньках крыльца, бросив рядом дорожную сумку. Казалось, она выглядела очень расстроенной и даже не сразу заметила, что коллеги приехали. Юля первой выскочила из автомобиля и, забрав ключи у Кости, направилась к двери. — Сначала я приму душ, а то сами знаете, откуда я, — сказала она, проходя в дом и понимая, что в нём очень даже неплохо. — Я взяла тебе кое-какие вещи. — Лиля прошла в дом следом. — Надеюсь, ты доверяешь моему вкусу. — Безусловно, — улыбаясь, ответила Юля и скрылась за дверью ванной комнаты. Но стоило оказаться наедине, как майор поняла, что всё — больше сдерживаться она не сможет. Однако и сейчас не самое подходящее время для слёз, поэтому она буквально заставила снять с себя одежду и встать под душ. Сквозь закрытую дверь она слабо слышала, как все оставили вещи и вышли обратно во двор. Тем лучше. Быть может, если немного поплакать, то станет легче? К тому же, благодаря шуму воды ничего не будет слышно. Сколько так простояла под душем — Юля не знала. Ей просто было горько и больно, а вода как-то успокаивала, мгновенно смывала слёзы и всё то, что было пережито за последнее время. Ряд воспоминаний больно резали по сердцу. Максим, конечно, в последнее время являлся, и правда, просто сожителем, но он явно не заслужил такой участи. Ещё одна жертва неверного выбора. Анализируя прошедшее, Соколова постепенно приходила к осознанию, что особой любви между ними не было. Жили как удобные друг для друга партнёры, не больше. Возможно, если бы она его отпустила ещё давно, то сейчас он был бы жив. Эта мысль не давала покоя. В какой-то момент Юля почувствовала, что уже стоит под струями холодной воды. Она закрыла кран, но осталась в том же положении, прислонившись к в миг остывшему кафелю спиной. Какое-то время было необходимо, чтобы вернуться в реальность и успокоиться, и когда почувствовала, что становится чересчур прохладно, вышла из душа, кутаясь в полотенце. Пользуясь случаем, пока дома никого не было, Соколова выбрала себе комнату на втором этаже и переоделась в удобную одежду. Заметив свою компанию, осматривающуюся на участке, она чуть улыбнулась и даже засмотрелась на них. В голове прочно засел вопрос о том, как долго обстановка здесь будет такой беззаботной, но он остался без ответа, когда взгляд упал на различные папки с документами, которые ребята привезли с собой. Юля незамедлительно взяла их все и спустилась вниз, чтобы изучить их в гостиной. Однако материалов было слишком много и для распределения всего по порядку пришлось задействовать всё пространство вокруг: маркерную доску, стол, а основная часть находилась на полу, ибо так было удобнее. Отсортированы были материалы, полученные из-за рубежа о нелегальном переходе через границу, материалы дел о убийстве киллеров, наработанная информация о храбрецах и прочее. Майор настолько погрузилась в детали этих тесно сплетённых дел, что казалось, будто для неё всё остальное потеряло смысл. — Так, а это что? — проговорила Юля, дотягиваясь до свежераспечатанной детализации звонков. Сначала она не поняла, что при чём здесь номер Максима и зачем пробивать его звонки за несколько лет, а потом, с каждой строчкой отчёта детализации, уже приходилось просто заставлять себя поверить в прочитанное. Девушка сидела на полу среди множества разложенных распечаток, но на данный момент её внимание было приковано лишь к тем, что были в её руках. Приходилось долго вчитываться, чтобы те слова отпечатались в голове и натолкнули на какой-то вывод, и, когда коллеги вернулись в дом, Юля спросила: — Когда вы наконец начнёте мне говорить всё сами? Все понимали, что она читает, ведь они обсуждали это, пока она была в камере. Лисицын без лишних слов сел рядом с ней. Свеженький отчёт Тихонова об экспертизе говорил о том, что Максим сливал информацию о расследованиях Юли её подруге за определённую плату. Также он сообщал ей о местах передвижения, круге общения и прочее. Всё изложено на бумаге и говорить было не о чем. — Подай ноутбук, — попросила Соколова, не отрываясь от распечаток. Костя хотел уберечь и не выливать эту информацию на неё так резко, но уже было поздно. — Мне нужно видеть то, что он отправлял. На её лице плохо считывались эмоции в данный момент, но Костя всё же повиновался и потянулся за ноутбуком, что остался на диване, после чего передал его напарнице. Юле вновь начало казаться, что ей не хватает воздуха, поэтому, прихватив с собой помимо ноутбука ещё ряд документов, она вышла на веранду и устроилась там. — Обиделась, — вынес вердикт Саша, заметив, как Лисицын проводил её взглядом. — Ну не мог же я у дверей прокуратуры рассказать, что она жила с человеком, который её, по сути, продал, — старался как можно тише говорить Костя, чтобы Юля не услышала. Окна гостиной выходили как раз на крыльцо и просторную веранду, так что коллеги могли хотя бы за ней наблюдать. Оставшиеся ноутбуки были распределены между мужчинами, а Лиля проявила инициативу начертить план действий на доске. В это время по просьбе Соколовой Ваня прислал все удалённые документы с ноутбука Максима, письма с электронной почты, выписки с электронного кошелька. — Ну, для начала посмотрим, сколько я стоила, — сказала Юля, как бы намечая себе план действий. Изучив выписки со счёта, она расстроилась, что суммы были не на столько большими, насколько она ожидала и тогда продолжила изучать остальные присланные файлы. Она вновь погрузилась в чтение и каждый раз, открывая новый документ, ей казалось, что она изучает информацию вовсе не о себе, а будто готовится к совещанию и как обычно читает чью-то переписку, надеясь, что там имеются прямые улики. Сначала она ещё немного отвлекалась, чтобы осмыслить, делала важные пометки в блокноте, а потом уже неотрывно листала страницу за страницей, поэтапно вспоминая свои дела и в целом свою жизнь на Ближнем Востоке. У Юли было много вопросов, но подробный отчёт Ивана расставлял всё на свои места. «Он приходил ко мне на работу только для того, чтобы незаметно воткнуть флешку-шпиона в мой компьютер, » — осознала она, вспоминая, что он в последние пару лет хотя бы раз в неделю приходил к Юле в кабинет, чтобы позвать её пообедать. Макса все знали, в том отделе он был как свой, поэтому он без труда мог прийти и в другое время, но это слишком — можно спалиться. А так выглядело всё идеально: он приходил, чтобы позвать любимую девушку пообедать, оставлял флешку, которая копировала все данные, а потом так же успешно её забирал, когда провожал Юлю до рабочего места. Снова это склизкое чувство предательства, недоверия. Что ещё она могла не замечать? Роились мысли о том, что, вновь оказавшись в такой ситуации, ей трудно анализировать и найти путь к разгадке. Соколова не раз думала о том, что она словно пытается пробиться сквозь глухую стену расследования, но взамен получает лишь новые препятствия, которые усугубляют положение. Она уже не знала — кому можно верить, а кому нет. Вся её жизнь за последние пять лет чей-то злобный план, где она всего лишь пешка. Юля перевела взгляд на окно, через которое было видно, как её команда активно обсуждает план и старается всеми силами придумать, как выбраться из передряги раз и навсегда. Её сердце вмиг потеплело, ибо необязательно видеть только плохое даже после стольких бед. Предательство нужно просто пережить. Эта боль не останется навечно, и лучше сконцентрироваться на том, что действительно важно. Изучая материалы, Юлия вовсе не заметила, как стемнело. Она настолько погрузилась в них, что было сложно вернуться назад, к реальной жизни. Пока все её мысли были сосредоточены над прочитанным, она увидела, что Саша приоткрыл дверь и пристально смотрел на неё. — У нас совещание, — произнёс он. — Ваше присутствие обязательно. — А может без меня, как обычно? — Юля вернула взгляд на монитор. — У тех двоих лучше всего получается совещаться, когда меня нет. Саша вздохнул, вышел из дома, плотно закрыв дверь и прошёл на крыльцо, где сел на верхнюю ступеньку, устремляя взгляд на ночное небо. Очевидно, что его что-то гложет и ему трудно с этим справляться. Юля отложила ноутбук на столик со стеклянным верхом, выбралась из кресла и присела рядом с бывшим коллегой. — Ну я же знал, что с ним что-то не так, — сказал он, имея ввиду Максима. — Он мне не нравился. — А мне нравился. — Взор Соколовой тоже устремился вдаль. — И что бы это изменило? — Да всё! Надо было хотя бы его проверить. Интуиция там, предчувствие. Называй как хочешь. — У меня тоже есть интуиция, только она упорно не применяется конкретно в моей жизни. Так бывает. Нельзя всё предусмотреть. — Это правда. — Саша снова сделал глубокий вдох и после многозначительной паузы задал очень волнующий его вопрос: — Скажи, ты знала, что Лиля почти замужем? Юля усмехнулась — так вот какая кошка между ними пробежала. Теперь понятно, почему они сторонятся друг друга весь день. — Узнала в тот день, когда вели наблюдение, — ответила она, чувствуя, как её другу непросто сейчас. — Понимаешь, она мне понравилась. Действительно понравилась. После смерти девушки я уже и не думал, что смогу что-то чувствовать. И после луча надежды жизнь снова поступает со мной так. Почему? Может, согрешил где? — Что произошло? — спросила Соколова, понимая, что она что-то упустила, пока находилась в заключении и, чтобы помочь, ей нужно знать историю от начала до конца. — Я же обещал ей свидание, ещё тогда, в ресторане. Ну, когда было известно, что сегодня днём тебя выпустят, то мы решили немного отвлечься. Покатались по городу, погуляли в парке. Романтика, в общем. Подвёз её к дому, а там тот самый папа. Далее у них был просто сногсшибательный диалог о том, что её уже заждался будущий муж, а она катается неизвестно где и с кем. — Ты вообще похоже не понимаешь женщин, — на выдохе произнесла Юля, чем вызвала непонимающий взгляд в свою сторону. — Ну почему-то же она с тобой пошла, а не со своим женихом! И, я так поняла, она вещи собрала, съехала видимо. — Если честно, я и тебя сейчас не особо понимаю, — сказал Саша, ненадолго бросив взгляд в гостиную, где Лиля сидела на диване рядом с Костей и тыкалась в освободившемся ноутбуке. — Ты мог бы просто поговорить с ней, — обнадеживающе проговорила Соколова, вспоминая ту историю о её отце, которую рассказал Лисицын во время наблюдения. — Ведь она сейчас здесь, с нами. Не готовится к свадьбе, не выбирает букет, платье и цвет пригласительных. — Ладно, я попробую. — Он повернулся к девушке. — А что насчёт тебя? — Меня? — переспросила она, надеясь, что эту тему они вообще никогда обсуждать не будут. — Да-да. Ты тоже могла бы с ним просто поговорить. — Кивком головы он указал на Костю. — Он ведь тоже здесь, рядом с тобой. — Я думала об этом, но всё же не могу представить этот разговор. Тем более, что он даст мне? Ему? Разговаривать надо было пять лет назад, а я уехала. — Вы могли бы многое прояснить, — настаивал Александр. — Юль, я знаю тебя. Вижу, как ты на него смотришь и как он на тебя. Соколова недоверчиво взглянула на него. Неужели это всё настолько заметно? — Ну хочешь, проверим? — продолжал он и по-дружески приобнял Юлю, положив руку на плечо. — Засекай время. — Я не хочу в этом участвовать, — смеясь, сказала Юля, но всё же где-то внутри теплилось любопытство. — Если бы я был на его месте, то я бы вышел. Представляешь, смотришь ты на человека, который тебе не безразличен, а он в этот момент с кем-то чересчур мило беседует? — Мне и представлять не надо. — Соколова вспомнила этот тон, которым Лисицын разговаривает с Лилей и всё же ей было неловко сидеть так для того, чтобы посмотреть на его реакцию. Едва она успела договорить, как сзади послышался звук открывающейся двери. Нестеров убрал руку, заметив Костю, держащего в руках свою толстовку. Юля старалась сдержать улыбку, однако ей это не удалось. Лисицын набросил кофту ей на плечи и бросил короткое: — Прохладно становится, замёрзнешь. С этими словами он сел рядом с Юлей, не опуская на неё глаз. Саша победно улыбался — его затея удалась. — Ну, я оставлю вас. — Он вмиг поднялся и под испепеляющий взгляд Соколовой скрылся за дверью. Когда же она посмотрела на Костю, то её взор сменился на более ласковый. Девушка с неподдельным интересом рассматривала его профиль, будто искала в нём что-то, что могло дать ответы на волнующие её вопросы. — Всё обсудили? Я не помешал? — спросил он, нарушив ночную чарующую тишину. Если бы Юля не знала его так хорошо, то она бы не прочувствовала, сколько скрытого недовольства в его тоне. Может быть, Саша и прав… — Мы говорили о мужчинах, — решила продолжить эту лёгкую игру Соколова, наблюдая за ним. — Вот оно как, — Костя даже слегка удивился. — И что интересного ты узнала? — Много чего, на самом деле, — уклончиво ответила Юля, отчётливо понимая, что он ревнует, хоть и пытается скрыть. — Что у вас тоже оказывается есть предчувствие. Верно, товарищ майор? Лисицын не отвечал, ибо внутри него происходило что-то, что он вполне себе мог объяснить, но не хотел этого показывать. Видя её улыбку, он понимал, зачем она позволила Саше обнять себя, но сказать ей об этом ничего не мог, ведь по факту, они просто бывшие любовники и немного больше, чем друзья, а этого мало, чтобы что-то возразить. К тому же, очевидно, что это всего лишь маленькая месть за Лилю. — Возможно, Вы могли бы быть впредь немного осторожнее и предугадывать наперёд, что некоторые действия… не совсем правильны по отношению к другим. — Юля продолжала наступление и придвинулась ближе, зная, что он не сможет оставаться таким же спокойным. — В таком случае, какие действия правильные? Не подскажете? — Костя наконец повернулся к ней. Их зрительный контакт говорил о многом. Исходящее освещение от дома было чуть приглушённым, но во взгляде друг друга им удавалось прочитать абсолютно всё. — Думаю Вам подскажет это Ваше сердце, Константин Львович. — Соколова поднялась с места, снова ускользая от него. — Пойдёмте, у нас по плану совещание. — Постой. — Лисицын вмиг поднялся и взял её за руку, отчего Юля замерла в ожидании. Снова эта манящая близость. Снова она теряет голову от его касаний. В голове миллион сомнений и ничего, что могло бы помочь решить внутренний конфликт. — Ты смотришь на меня так, будто я насовсем ухожу, — произнесла девушка полушёпотом, чувствуя, как он не хочет её отпускать. — Ты же прекрасно знаешь, что для меня любое твоё отсутствие — наказание. — Скорее, наказание — видеть меня в компании другого мужчины, я права? — сверкнув глазами, словно кошка, сказала она. Лисицын отпустил её руку и отступил, понимая, что она никуда не уйдёт и дождётся ответов. На его лице заиграла улыбка. Прислонившись спиной к опорной колонне козырька крыльца, он произнёс: — Но ведь и для тебя тоже. — Мне всё равно, когда Вы находитесь в компании другого мужчины, товарищ майор. Даже не осуждаю. Вновь обращение на «Вы». Порой это сводит его с ума. Она никогда не признается, но её ревность весьма заметна даже тогда, когда это полностью отрицает. В её взгляде каждый раз загорался пожар, который невозможно было просто так потушить. Костя знал, что она так же сгорает дотла, как и он, и что они оба ревнивы до безумия. Сейчас у него остался один-единственный выход — поговорить с ней, иначе эта игра не закончится, и она продолжит испытывать его. Юля по-прежнему сохраняла безопасную дистанцию и всё, что ему оставалось — прижать к себе и остудить её пыл. И если с первым действием проблем почти не возникло, то со вторым… — Константин Львович, уберите руки, — на выдохе произнесла Соколова, пытаясь отстраниться. Ей казалось, что сейчас он добьётся того, что она успокоится и ни о каких разговорах не пойдёт и речи, а она уже решила, что хочет знать всё сейчас, потому что дальше уже не было смысла в недосказанности. — Мы поговорим. — Его шёпот у самого уха запустил целую волну мурашек по её телу, а руки прочно обосновались на её талии под расстёгнутой толстовкой. — Обязательно поговорим. Просто, мне казалось, что сейчас не время. Юле ничего не оставалось, как поддаться этим прикосновениям и опустить голову ему на плечо. Они оба понимали, что недосказанность губит их, но поделать с этим ничего не могли. — Ты прав. Не время. — Соколова бросила взгляд на гостиную, где стоял стол с ворохом документов и экспертиз. — И не место. Но я не могу так больше. Я должна думать о деле, а в результате думаю о том, куда ты едешь после ночного звонка журналистки. Улавливаю взгляды между вами и потом вижу, как вы спите едва ли не в обнимку. — Я понял, — примирительно произнёс Костя, нежно поглаживая её по спине. — Конечно, понял, — фыркнула Юля. — Только после того, как увидел меня с Сашей. Ревность — это не шутки, Лисицын. Ревность — это всегда обжигающая боль… Её полупризнание заставило сердце биться чаще. Она открыла ему душу, а это уже многое. Во всяком случае, признать, что ревнуешь человека — невероятная победа над собой. В этот момент в гостиной погас свет. Костя бросил взгляд на часы и подметил, что уже очень поздно. — Не дождались нас, похоже, — сказал он, мысленно обрадовавшись этому факту. Сейчас в его объятиях находилась любимая девушка, которая так осторожно обнимала в ответ, будто боясь преступить какую-то черту, что сама сотворила у себя в голове. Ей так не хотелось уходить, но что будет дальше, если она останется? Имеет ли она вообще право быть рядом с ним после всего, что произошло? Эти вопросы тоже хотелось прояснить. На данный момент, наслаждаясь его близостью, Юле хотелось верить, что всё скоро наладится и перестанет так на неё давить. — Не могу даже представить, как тебе тяжело, — произнёс Костя, — но, доверься мне, я всеми силами стараюсь помочь. — Знаю. — Соколова окончательно растаяла от прикосновений его пальцев, что проходились вдоль лопаток, будто рисуя там какие-то узоры. — И я очень благодарна тебе за это. — Как благодарить будешь? — спросил Костя, опуская руку чуть ниже талии. Реакция Юли не заставила долго ждать — она вскинула голову и посмотрела на него так, будто в её глазах сверкали молнии. Лисицын поспешил исправить ситуацию: — Ну, в щёчку вполне достаточно. Юля усмехнулась — ловко он выкрутился. Вместо поцелуя она таким сладким и дразнящим шёпотом продолжила, обдавая его ухо нежным дыханием: — Все благодарности только по завершению расследования. — С таким стимулом я готов работать ночами, — таким же шёпотом ответил он. — Ну-у-у, товарищ майор. — Юля осторожно выбралась из его объятий и медленно отошла к двери. — Ночи для другого нужны. Перед тем, как зайти в дом, она едва заметно подмигнула, оставив на душе Кости приятное послевкусие этого вечера.