Черная зависть

Сколько прошло времени с того момента, как оперативники вернулись в дом, Юля не знала, но чувствовала, как затекли мышцы от долгого нахождения в одном положении. Сначала она принялась анализировать произошедшее и стараться понять, куда двигаться дальше, а потом уже поняла, что не справляется с накрывающими её эмоциями и решила немного поплакать, чтобы стало легче. Только вот легче всё не становилось, счёт времени потерялся, а девушка сидела всё так же, прислонившись к спинке кровати спиной и обхватив согнутые колени. Ей было больно от того, что Макс хоть и оказался частью преступного сговора, но всё-таки он тоже погиб. Он должен был понести наказание в соответствии с законом, но никак заслужил смерть. Соколовой оставалось надеяться, что в его квартире после вторичного осмотра найдутся улики, которые прольют свет на столь мрачное дело. А пока она ждала известий от своей команды и даже не пыталась прекратить лить слёзы — это было бессмысленно. Ей было жаль тех людей, что погибли, ощущала огромный груз вины. Что-то внутри подсказывало, что силы уже на исходе и майор не знала, как будет бороться дальше. Казалось, что она сдалась и сломалась. Послышался тихий стук в дверь её спальни. Юля надеялась, что если не даст ответа, то на этом всё закончится и она продолжит процесс саморазрушения, но дверь медленно приоткрылась. Соколова даже не могла взглянуть на Костю — ему лучше не видеть её в таком состоянии. Однако он, кажется, именно за этим и пришёл. Лисицын медленно прошёл до постели и, оценив взглядом девушку, которая до сих пор не смотрела в его сторону, сел рядом с ней, так же прислонившись к спинке. — Я не могу просто сидеть в другой комнате и слушать твой плач, — сказал он. — Позволь тебе помочь. — Кажется, я сдалась, Кость, — сдавленно произнесла она. Костя, не находя подходящих слов, приблизился к ней и обнял. От этого нежного действия Юля вновь разрыдалась — отчего-то думала, что не заслуживает его поддержки после того, как так нелепо покинула его. Поло мужчины вмиг намокла от её слёз. — Ну-ну, тише. — Майор гладил её по спине и сам понимал, что в такой ситуации сложно успокоиться. — Как там у тебя написано — «будь храброй»? Соколова пыталась вспомнить, где он мог видеть её татуировку и осознала, что кроме того утра, когда Лисицын зашёл в её комнату, пока она переодевалась, возможности увидеть надпись у него больше не было. Его слова всё же подействовали и Юле удалось немного успокоиться. Девушка по-хозяйски развернулась в его объятиях, чтобы прижаться спиной к нему и, когда ощутила его руку, нежно обхватившую её талию, спросила: — Что ещё Вам удалось рассмотреть, товарищ майор? — Не переживай. — Костя лишь на секунду прижался губами к её макушке. — В этот момент одежды на тебе было достаточно, чтобы скрыть то, что я действительно хотел рассмотреть. Он чувствовал, как она задыхалась от возмущения, но подобрать подходящих слов не могла. Последовал ещё один поцелуй. — Ну, не сердись. Это вышло случайно. Какое-то время они молчали, наслаждаясь близостью друг друга. Только Юля не выдержала первая, понимая, сколько тем для обсуждения с ним накопилось. — Ладно, поверю на слово. Просто если ты сначала рассматриваешь мою татуировку, а потом ещё чью-то, то это некрасиво. Костя усмехнулся, вспоминая, что у Лили есть милая тату на спине в виде следов от кошачьих лап, но видел он его лишь однажды, когда спасал её после похищения. В тот момент на девушке были лишь остатки одежды, и майор закутал её в свою форменную куртку, чтобы донести до машины. Юля же заметила эту татуировку, когда они переодевались утром, чтобы подготовиться к выезду. Лисицын плотнее сомкнул руки на талии девушки, отчего Юля шумно вздохнула, и снова над ухом раздался этот шёпот, который сводил с ума: — Лишь твою татуировку я готов осыпа́ть поцелуями и только если ты этого захочешь. Вместо ответа по всему телу пробежала волна мурашек. Юля знала, что рано или поздно до этого дойдёт, к тому же совместное проживание с любимым человеком делает свое дело. — Конечно хочу, — ответила она, прежде чем осмыслила слова, нежась в его объятиях, — но не сейчас. Дай мне время. — Время для чего? Несмотря на слишком губительную близость, которая так успокаивающе действовала на неё, Соколова всё же нашла в себе силы ответить: — Я настолько разбита, что мне морально… не до этого. Повторюсь — мне нужно время. У меня даже ничего не получится… — Странно. — Мужчина оставил невесомый поцелуй на её шее. — А раньше у тебя всё прекрасно получалось. — Костя, — на выдохе произнесла она и в миг покраснела. — Если ты не знал, то женщине нужно расслабиться, а я просто не смогу. Нет, сначала у нас всё пойдёт хорошо, а потом, в какой-то момент до меня дойдёт, ЧТО я сделала, потому что голову отключить я не смогу даже рядом с тобой и вот тут-то меня накроет, я замкнусь в себе, а ты будешь думать, что сделал мне неприятно или больно… Ну, в общем, не стоит. Юля говорила так чётко и быстро, будто сценарий ей известен наперёд. Или же он заученный? — Давно это у тебя? — осторожно спросил майор, надеясь, что это всего лишь его предположение, но, судя по многозначительному молчанию, он не ошибался. — Больше полугода, — наконец ответила девушка. — Как раз с того момента, когда начались убийства. Мне до сих пор кажется, что не познакомься я с Алексеем, то он был бы жив до сих пор. И я не могу отключить эти мысли не на секунду, а если и удаётся, то потом боль накрывает меня с двойной силой. Снова грудь сдавило так, что не хватало воздуха. Каждая клеточка болела при напоминании об этом, и Костя будто чувствовал всё, что чувствует она. Он не знал, что говорить в такой ситуации, но точно знал, как ей важна поддержка и возможность выговориться. — А ещё тут ты со своей Лилей, — продолжала говорить Соколова, ощущая, что пожар от ревности ещё не утих. — Господи, я готова была поклясться, что между вами что-то есть. И тогда подумала: зачем тебе я с кучей загонов, когда рядом есть менее проблемная девчонка, которая так смотрит на тебя… Да и вообще, могу ли я рассчитывать на твою доброту после всех бед, что принесла тебе? Лисицын тихо посмеялся, будто она задала нелепый вопрос, и нежно провёл кончиками пальцев по её шее, убирая пряди волос с такой соблазнительной и манящей кожи. Его пальцы прошлись дальше, по плечу, едва касаясь девушки, но вместо того, чтобы сосредоточиться на ощущениях, она вновь заговорила, прикрыв глаза: — Помнишь, когда ты пришёл ко мне в палату? Тогда я всерьёз задумалась о том, что движет тобой. Ты мог бы не приходить ко мне, но тем не менее, почти каждую ночь я видела тебя у своей постели. В моей душе начала теплиться надежда, что, может быть, ты простил меня. Но один звонок Лили поздней ночью, всего лишь один, после которого ты сразу уехал, и меня понесло. Да, я понятия не имела, о чём вы говорили, но ты же знаешь, как это работает. Зачем ты это делал, скажи? Я же с ума сходила! По мере того, как Юля говорила всё то, что было на её душе, становилось легче, но было бы ещё лучше, если бы Костя дал хотя бы один ответ, а не продолжал будто заново изучать с помощью осязания свою любимую женщину. Он не мог перестать касаться её, так как казалось, что всё это за гранью реальности и она как обычно исчезнет, ускользнёт из объятий. Лисицын нежно коснулся губами её щеки и не спешил отстраняться. — Костя, я клянусь, если ты мне сейчас же не ответишь, я применю табельное, — ласково прошептала Соколова и чуть повернулась, чтобы посмотреть в его глаза и определить, как долго он собрался её мучить своим молчанием. В его взгляде читалась нерешительность, будто он боялся этого разговора, боялся услышать что-то, к чему не готов, так же, как и Юля. Она вернулась в прежнее положение, прижимаясь к его груди ещё сильнее. — Прости меня, — вновь его полушёпот запустил волну мурашек. — Я не должен был так поступать. С Лилей у меня ничего не было. Действительно, какую бы важную особу она из себя не строила, она — всё ещё девчонка. И если ты правда хочешь знать, почему я так делал, то пойми: началось это всё случайно, в конторе, когда вы в первый раз встретились. Я готов был отдать многое за твой взгляд, который увидел тогда. Было приятно осознавать, что после стольких лет ты что-то чувствуешь ко мне… Костя вдыхал её запах и чувствовал, что, когда она так близко, разговаривать гораздо труднее. — Но за всем этим я понял, — продолжал он, оставив нежный поцелуй на плече, — что я сам тебя безумно ревную не только к определенному объекту, а, скорее, ко всему миру, потому что в тайне хотел, чтобы ты снова принадлежала только мне. И замечая, как порой обнимает тебя Саша, я понял, что с игрой ревности нужно заканчивать. Он меня раскусил ещё раньше, чем ты. — Ну, Саша — человек тактильный, поэтому объятия в нашей дружбе присутствуют, как само собой разумеющееся. — Если бы наш разговор состоялся раньше, то я не поверил бы в вашу дружбу, так как всю жизнь считал, что просто дружить мужчина и женщина не могут. Однако после появления Лили я стал по-другому смотреть на мир. — Назойливая журналистка растопила закалённое сердечко майора Лисицына? — спросила Юля, подставляя шею для поцелуев. — Именно так. — Лисицын верно расценил намёк и тут же ответил на него. — Поэтому я искренне рад, что у тебя есть такой надёжный друг, но и ты, пожалуйста, прими мою подругу тоже. Его мимолётные поцелуи заставили Юлию задрожать. Она не понимала, как ему удаётся сдерживаться, когда она уже сама была готова оказаться в его объятиях абсолютно без одежды. В один момент он остановился и более твёрдым голосом сказал: — Я ответил на твой вопрос? Теперь ты. Костя делал такие долгие паузы, что девушка успевала порядком заволноваться о предстоящей теме разговора. Ощущая, что он не может подобрать слова, в качестве поддержки Юля взяла его ладонь, что несколько секунд назад изучала её предплечье, и переплела их пальцы. Этот жест действительно придал Косте смелости, он начал говорить: — Когда ты уехала, я пришёл к твоей подруге за помощью. Надеялся, что она передаст тебе экспертизы тех фоток, но она мне сказала, что тебе не нужно это, так как ты благодаря этой командировки словно вырвалась на волю. Сейчас я знаю, что Лариса — не тот человек, которому стоило доверять, но тогда всё звучало так убедительно. И я просто хотел бы знать, наши отношения действительно не давали тебе полностью раскрыться и давили, или же это тоже было частью коварного плана, чтобы я перестал тебя искать? Пока Юля слушала его речь, на её глазах снова появились слёзы. Он приходил к её подруге, искал, старался доказать свою невиновность. От этого стало ещё больнее. — Ты можешь сказать мне правду, Юль. — Он сжал сильнее её пальцы, будто боялся отпустить. — Если всё так и я ограничиваю тебя в чём-то, то я отпущу тебя. Соколова словно лишилась дара речи, осознавая, как же больно было ему слышать эти слова от совершенно постороннего человека. И самое страшное, что когда она уехала и спустя какое-то время созвонилась с Ларисой, то она действительно так сказала, но только скорее для того, чтобы оправдать свой поступок. Да, ей не хватало чего-то нового и даже безрассудного, не хватало роста, но отношения с Костей не были причиной этого. Юля вновь расплакалась, не зная, что ответить, и чувствуя, как её сердце вновь разбивается, хотя казалось, что оно уже и так разбито. Костя гладил её бедро, слегка сжимая его, стараясь успокоить и отвлечь, но похоже боль была настолько сильной, что ей нужно выйти через слёзы. Её мир рухнул, нужно проплакаться, и мужчина это понимал. Он оставлял поцелуи на её виске, скулах, шее. Жалел её, потому что она не заслужила всего того, что с ней происходит. — Я не знала, — с трудом произнесла Юля, — не знала, что ты к ней приходил. Она судорожно вдыхала, стараясь успокоиться. Костя немного отстранился от неё, чтобы дотянуться до платочков, и подал их девушке. Та слабо улыбнулась, высвободилась из его объятий, чтобы развернуться, посмотреть ему в глаза и уловить все эмоции. — То есть, если я сейчас скажу, что наши отношения были для меня клеткой, то ты действительно отпустишь меня? — Юля сидела напротив него и не узнавала того майора, что был готов добиться её любой ценой. — Нет, — уверенно заявил он и притянул её обратно к себе так, что их лица оказались слишком близко. — Я никуда не отпущу тебя, и мы вместе решим проблему. — Костя. — Юля обняла его, не в силах отвести взгляд от его лица. — Ты никогда не ограничивал меня. Мне было хорошо с тобой, но если ты хочешь знать правду, то я действительно сказала так Ларисе, но я была зла и огорчена… Прости меня, я не должна была так уезжать. Я должна была поговорить с тобой, но вместо этого… Прости. Я не знаю, как могу искупить свою вину… Лисицын не позволил ей договорить и поцеловал её так уверенно, давая понять, что слова сейчас не нужны. Её близость сводила с ума и этот поцелуй был настолько жарким, что Юля не могла устоять и поддалась этому порыву. Тишина в комнате нарушалась лишь ответными стонами на его прикосновения. Девушка ловко переняла инициативу и, не прерывая поцелуй, села сверху и прижала майора к спинке кровати, отчего сразу почувствовала, насколько он возбуждён, и её желание окончательно затуманило разум. — Напомни, что ты там хотел сделать? — спросила она, указывая взглядом на то место, где расположена её тату, и позволяя снять с себя майку, оставаясь в чёрном бюстгальтере, который идеально подчеркивал грудь девушки. Он осторожно провёл пальцами по татуировке на рёбрах и вновь жадно прильнул к её губам. Ладонями исследовал каждый сантиметр её тела, что был скрыт ненужным предметом одежды, а после опустил руки на её соблазнительные бёдра и ловко поменял положение. Теперь сверху он, Юля лежала на постели, ощущая, что не властна противостоять его ласкам. Не отрываясь от таких горячих губ, он расстегнул пуговицу её джинс, от чего Соколова слегка прикусила его губу, поддразнивая и прося о большем. Её руки пытались снять с него поло, но он резко перехватил её запястья, завел их над головой и принялся целовать её шею, а затем резко остановился. Юля не совсем понимала, что происходит, ведь всё было хорошо и даже слишком, но её партнёр с разочарованным стоном уронил голову ей на грудь, стараясь восстановить дыхание. — Почему мы остановились? — поинтересовалась девушка, прокручивая в голове, что могло пойти не так. — Машина подъехала, — сказал он, не желая отрываться от такой желанной девушки. — Ребята вернулись. Юля была настолько вовлечена в процесс, что ничего не слышала, но затем послышался звук захлопывающихся дверей автомобиля. Было так трудно унять желание внутри, которое только нарастало. Костя напоследок провёл кончиками пальцев от ключиц, которые он не успел отметить ласками, до той самой татуировки, которую он хотел осыпать поцелуями, после чего он поднялся и подал ей майку. Юля осталась лежать неподвижно, не понимая, как так сложилось, что минуту назад они были поглощены страстью и стремились раздеть друг друга, а теперь он сидит на краю постели и предлагает одеться. Но, вернув себе рассудок и осознавая, что они больше не одни, Юля приняла вещь из его рук. — Обещаю, я закончу начатое. — Костя вновь приблизился к ней напоследок, оставляя невесомый поцелуй на её губах, а после поднялся и вышел из комнаты. Соколова взглянула на майку и поняла, что больше не хочет её надевать после того, как она была снята, и отбросила её, сделав выбор в пользу удобной футболки. Девушке казалось всё произошедшее нереальным, но её губы так горели от поцелуев, что было сложно не поверить в такое. Тело помнило прикосновения и горело от этого не меньше. Умывшись ледяной водой, Юля отчасти вернула себе состояние оперативника и спустилась вниз. — Даже не знаю, с чего начать, — сказала Лиля и устало плюхнулась на диван в гостиной. Стоит отметить, что на данный момент она была действительно похожа на эксперта — подобрала одежду близкую по фасону к форме ФЭС. — Начни с самого плохого и переходи к хорошему, — произнёс Константин, открыв при этом ноутбук в надежде, что Ваня прислал экспертизы в электронном виде. Саша сразу же отметил состояние Юли по красным от слёз глазам, но всё-таки зачем-то рассматривал её, стараясь уловить эмоции, отраженные на лице. Соколова же старалась скрыть все чувства за семью печатями и полностью погрузилась в рассказ журналистки. — По поводу почвы со следов в квартире Юрьевой вам лучше Тихонов расскажет, пока там ничего интересного. А вот кровь с подставки для украшений принадлежит Смолиной, что, в общем-то, доказывает её связь с храбрецами и всей этой наркошайкой. Юля восприняла эти слова стойко, будто всю жизнь готовилась к такому. — А что по квартире Макса? — спросила она. — Ну, господа и дамы, тут дело посложнее, — в разговор включился Александр. — Кровь на полу действительно его, без всяких посторонних примесей. Пальчики собрали, лаборатория вся на ушах — изучают. Орудие убийства там же, но интересно то, что на нём застрял кусочек искусственной кожи. Точно такой же, что нашёл Костя в квартире Юрьевой. То есть, убийца работает либо в тех же перчатках, либо в точно таких же, но я на двести процентов уверен, что это — один и тот же человек. — Слушай, а у Макса были накопления? — спросила Лиля у Соколовой, сознание которой начало активно работать над версиями. Настолько, что она даже не сразу ответила на вопрос. — Откуда? У него мама болела… Юля не успела договорить, как осознала одну вещь, которую могла упустить. Она забрала у Лисицына ноутбук, так как он был к ней ближе всех, и одновременно набирала номер лаборатории. — Вань, пробей-ка счета мамы Максима, — дождавшись возглас Ивана в динамике, сказала Юлия. — Ни здрасьте, ни до свидания, — пробурчал и без того недовольный Тихонов, загруженный с ног до головы. — Ладно, жди. — Ну извини, — виновато проговорила Соколова, чтобы как-то усмирить его негодование и включила громкую связь. — Мне привыкать нужно, похоже. О, готово. Слушай, а он хорошие суммы переводил… Какая там говоришь у него зарплата была? — Когда мы познакомились, то он сказал, что снимает репортажи в горячих точках, чтобы помочь матери. Якобы они прибыльные и продаются лучше. — А могло ли быть так, что твой друг на крючке сидел? — предположил Саша. — А когда вы расстались, и он перестал выполнять свои функции, то преступникам он стал просто не нужным, и они его убрали. Соколова прокручивала в голове все воспоминания, связанные с Максом, и осознала, что было несколько сомнительных моментов, когда бывший партнёр вёл себя чересчур странно, но никаких подозрений не закралось, так как они казались беспочвенными. Она сбросила звонок, поблагодарив коллегу из компьютерного отдела. — Вполне возможно, — наконец ответила она, открывая один за другим отчёты о найденных уликах. — А что по поводу ссоры перед смертью? Удалось узнать? — Вот тут вообще интересно. — Саша нервно ходил по комнате. — Соседи сказали, что слышали несколько голосов — мужские, женские… Я бы не рассматривал эту версию всерьёз, так как это вообще мог быть телевизор. Юля откинулась на спинку дивана и ненадолго закрыла глаза, чем привлекла внимание Лили: — Так, подруга, нам спать некогда. Мы с тобой в клуб идём сегодня. — Куда? — синхронно спросили напарники, переводя удивлённые взгляды на журналистку. — Ах, да. Вишенка на торте, так сказать. Личность человека, что был с Ситцевой в ресторане, установлена. Тогда же распорядились изъять посуду, чтобы собрать пальчики. Так вот, этот товарищ — некий Андрей Демьянов, по кличке Дёма, ранее привлекаемый за употребление наркотических веществ, оказался заядлым тусовщиком в сомнительных клубах, куда мы сегодня и отправимся. — В лаборатории вычислили, — продолжил разъяснять ситуацию Саша, — что наш пассажир идёт сегодня проводить ночь в одном из ночных клубов. Лиле придётся втереться к нему в доверие. Надо бы его прижать, ведь есть подозрения, что он туда не с пустыми карманами пойдёт. — Слишком рискованно, — начал Лисицын, но его тут же переубедили. — А что остаётся? — спросила Юля. — Наверняка всех наших они едва ли не поимённо знают. А Лиля хорошо сойдёт за девочку, которая хочет уйти в отрыв. Так понимаю, я иду в качестве подружки. — Да, — подтвердила Егорова. — Только парик для тебя подберём и макияж. — Идея хорошая, но если ты будешь втираться в доверие к преступнику, то что делать мне? — Только контролировать ситуацию и быть рядом на всякий случай, — пояснил Саша. — Но и внимание к себе привлекать излишнее тоже не надо. В центре внимания должна быть только Лиля. — Я всё продумала. — Журналистка распустила волосы, что были собраны в высокий хвост. — Думаю, для майора Соколовой не составит труда склеить кого-нибудь. — Что сделать? — спросил Костя, закрывая ноутбук и откладывая его в сторону. — Кость, ты как будто в клубы не ходил! — воскликнула Лиля. — По легенде мы — две подруги, решили конкретно оторваться. Что мне останется делать, если моя компаньонка отвлеклась на чьё-то настойчивое мужское внимание? Правильно — тоже искать его, только у конкретного человека. — Я в таких местах не бываю и, честно говоря, удивлён, насколько ты осведомлена. — Лисицын поднялся с дивана и принялся ходить по комнате. — Должен быть другой план. Вместо ответа Саша высыпал содержимое не пропускающего свет зип-пакета, который он всё это время держал в своих руках, на стол. Им были выданы полный комплект наушников, камер, скрытых под украшения, жучков и передатчиков. Это значило только одно — Рогозина утвердила план действий, а значит, ему ничего не остаётся кроме как подчиниться. — Мы будем снаружи, — сказал Саша, внимательно наблюдая за его реакцией, — ждать в машине и слушать. Костю поражало то, как вся его команда относится к этому спокойно, будто они едут не на задание, а на обыкновенную тусовку. — Я не вижу смысла переживать, — будто прочитав его мысли, сказала Юля. — Всё будет под контролем. Нас четверо, а он — один. Будем работать тихо, если не хотим их спугнуть. — Ну, если товарищ майор так сильно переживает за дам, то он может сам пойти, только вот под каким предлогом он будет втираться в доверие к преступнику — мне не понятно. Враждебность Александра по отношению к Косте была понятна — он увидел, что Юля плакала незадолго до их прихода и расценил это по-своему. Плюс ко всему, он не одобрял эту игру ревности, в которую невольно был затянут. Он не знал, что напарники многое прояснили, но ему всё же не нравилось, как Лисицын поступал с Юлей. — Хочешь сказать, что тебе вообще всё равно? — Костя подошёл почти вплотную к Нестерову и девушки ощутили, как накаляется обстановка. — В том-то и дело, что не всё равно, — ответил Саша, впиваясь взглядом в майора. — А тебя волнует то, что девчонкам придётся побыть в обществе других мужиков или всё-таки что они правда будут в опасности? Мне просто интересно. Понимая, чем может закончиться их спор, Юля поднялась с дивана и проворно протиснулась между мужчинами. — Брейк, мальчики, — произнесла она, стараясь увеличить между ними расстояние. — У нас ничего не получится, если вы будете постоянно бодаться. — Скажи ей «спасибо», — произнёс Костя, указывая взглядом на Соколову. — Иначе… Его слова воспринялись чересчур враждебно, и, наткнувшись на взгляд Саши, она поняла, что теперь ей будет сложнее сохранить мир между ними. Нестеров обступил подругу и снова приблизился к Лисицыну, который тоже отказывался уступать. Осознавая, что на них воздействовать абсолютно бессмысленно, Юля приняла решение поступить иначе. — Хорошо, — сказала она, — можете отделать друг друга. А мы всё равно поедем. Только уже без вас. А вы, как решите все свои проблемы, можете присоединиться. Лиля, наблюдая эту сцену со стороны, тоже решила присоединиться и обратилась к Юле: — Пойдём. Нам ещё готовиться. — Смерив мужчин взглядами, она продолжила: — Расскажете потом, чем дело кончилось. Девушки удалились наверх и Саша, до которого спустя лишь несколько секунд дошёл смысл их слов, отступил первым. — Ладно, был неправ. — Он скрестил руки на груди. — Только тебе тоже надо поблагодарить её. Юля — одна из немногих близких людей, что у меня остались, и я не позволю играть с ней, даже если она как-то не так поступила или тысячу раз неправа. Теперь до Кости наконец дошло понимание мотива Нестерова и он тоже сменил гнев на милость, возвращаясь к ноутбуку, чтобы усмирить свой пыл.