Черная зависть

Первое время в черной БМВ висела неловкая тишина. По ночным проспектам временные лучшие-подруги-тусовщицы уверенно двигались к пункту назначения. Лиля решила проговорить ещё раз план действий. Организация лежала на ней, так как она прекрасно знала, как устроен данный клуб, ибо приходилось там частенько бывать с коллегами по работе, да и не только. — Да я запомнила, — отозвалась Соколова. — Просто чувствую себя неуверенно. Мне кажется, я… слишком взрослая, чтобы посещать такие места. — Я тебя умоляю, — усмехнулась журналистка. — Ты отлично выглядишь и вполне сойдёшь за беззаботную девушку, что пришла оторваться по полной. Юля невольно провела рукой по красивой подвеске, в которой находился микрофон. Всё должно получиться, иначе просто быть не могло. Мужчины ехали позади и держались на приличной дистанции. Подумав о Саше и его разбитых чувствах, Соколова спросила: — Как же так получилось, что со дня на день ты уже будешь замужней женщиной? — Оу, это уже не секрет, — ответила Лиля, чуть улыбнувшись. — Я не стану. Во всяком случае, не сейчас. Мой отец перенёс свадьбу в надежде, что я одумаюсь, но этого не будет. — Правильная позиция. — Юля бросила взгляд в зеркало заднего вида. — Ты вольна распоряжаться своей жизнью сама. — О, слышали бы это мои родители. — Егорова сдавленно рассмеялась. — Они дали мне всё, что я хотела и надеялись на то, что я теперь буду делать то, что они скажут, но этого не будет. Однако, если они найдут другие рычаги давления на меня, то я тебя приглашаю. Девушки рассмеялись. На какое-то время удалось разрядить обстановку в салоне автомобиля. — Свадьба в Марселе, кстати, — продолжила она. — У тебя загранпаспорт не просрочился? — Подожди, во Франции, я правильно поняла? — удивлённо переспросила Юля и получила в ответ утвердительный кивок. Слышал бы это Саша… Если она внезапно отказалась от свадьбы, о которой мечтает любая девушка, то ему стоит об этом задуматься. Стоянка клуба была забита дорогими навороченными иномарками, что говорило о присутствии здесь золотой молодёжи. С трудом найдя место для своей машины, Лиля припарковалась и увидела, как мимо проезжает машина Саши. Юля подумала, что было бы неплохо дать сигнал о том, что роль подружек началась, но в этот момент её опередил Костя, позвонив на мобильный. — Отключись от системы на секунду, — произнёс он, имея ввиду, чтобы она выключила микрофон. Журналистка бросила понимающий взгляд и вышла из машины, делая вид, что тоже поговорит по телефону. — Да, говори, — сказала Юля, нажимая на крохотный кристалл в подвеске, служащий кнопкой начала записи. — Пожалуйста, будьте осторожны, — послышалось на том конце, но Соколова нутром чувствовала, что он хотел сказать что-то ещё. Не зря же просил отключить прослушку. — Можно подумать, мы в первый раз под прикрытием. — Губы девушки тронула улыбка. — Не волнуйтесь, товарищ майор. — Если будет грозить малейшая опасность, то… — Я знаю, — мягко перебила она его. — Всё будет хорошо. Как там говорится: «Никто, кроме нас»? — Верно. — Она ощутила, что он тоже улыбнулся. — Не забудь включиться обратно. — Уже сделано, — Юля снова нажала ту кнопочку и теперь она полностью в игре. Стало немного не по себе от того, что Костя будет слышать абсолютно всё и скорее всего, будь она на его месте, ей бы было неприятно слышать каждый вздох в компании представительниц противоположного пола. Она тут же отогнала от себя эти мысли, потому что в этом заключалась большая часть работы и другого пути не было. Уверенно следуя к проходной заведения, Соколова с удивлением отметила, что тут, оказывается, очередь. Однако Лиля была не из тех, кто долго ждёт и, взяв свою коллегу за руку, она направилась в обход под недовольные возгласы тех, кто вынужден был дожидаться своего часа. Дойдя до неприветливого охранника, который грозно стоял на страже клуба, девушки остановились. Лиля выудила из сумочки купюру с весьма крупным номиналом и прошептала на ухо секьюрити, засунув при этом деньги ему в нагрудный карман: — Мы пришли оставить здесь абсолютно все свои деньги. Охранник смерил их оценивающим взглядом и молча открыл своей карточкой турникет перед дамами, отступая и освобождая путь. В конце длинного зеркального коридора слышалась танцевальная музыка и радостные возгласы отдыхающих. Лиля остановилась напротив зеркальной стены, оценивая свой наряд. Её короткое чёрное платье без бретелей прекрасно подчёркивало её фигуру, а туфли на тоненькой шпильке и блестящий чёрный клатч лишь дополняли образ. Из украшений — браслет со встроенной камерой и чокер с микрофоном в маленькой подвеске на нём. — Если бы не знала тебя, то решила, что ты ночная бабочка премиум класса, — сказала Юля, оценивая заодно и своё перевоплощение. Сейчас они были даже немного похожи — чёрный парик с натуральными длинными волосами был настолько к лицу, что Соколова невольно задумалась о переходе на сторону брюнеток. Журналистка знала о её слабости к разрезам на одежде и предоставила ей прекрасный вариант костюма, состоящего из короткого топа, подчёркивающего объём груди, и юбки с весьма соблазнительным разрезом, которым открывал её бёдро не только при ходьбе, а наоборот, демонстрировал эту часть её тело постоянно. — Могу быть и такой, — Лиля подмигнула и направилась по коридору, увлекая Юлю за собой. Принять атмосферу клуба сперва было нелегко: всюду громкая музыка, шумная толпа. После Соколова поняла, почему это заведение считается сомнительным — всюду сновали люди, по зрачкам которых было ясно, что они подвержены не только алкогольному опьянению. Какое-то время журналистка была рядом и даже уговорила подругу немного потанцевать, пока была взрывная музыка, а потом пришло время идти к барной стойке. Дамы заказали выпить и осматриваясь, пригубили свои коктейли. — Не увлекайтесь там, — послышался голос Лисицына в скрытых наушниках. — Надеюсь, вы хоть выпили что-то, чтобы не пьянеть? Девушки молча переглянулись и решили не отвечать на этот вопрос, оставив своих коллег в неведении. Конечно, они подготовились к этому этапу, понимая, что нужно быть частью этой тусовки, к тому же, пришлось делать вид, что они уже и так пришли подвыпившими, чтобы не выделяться. В наушниках снова послышался звук: — Наш клиент проходит фейс-контроль, — отчитался Саша. В это время девушки хищно осматривали толпу. На краю барной стойки тёрся изрядно подвыпивший мужчина средних лет, который занимался тем же самым. Егорова перевела взгляд на подругу. Юля невольно поморщилась, но понимая, что больше никого в ближайшее время себе не присмотрит, приступила к действию. Захватив свой бокал, она направилась к скучающему мужчине и решила, что сегодня развеет его тоску во благо дела. Этот человек выглядел как идеальное прикрытие. Соколова остановилась от него в паре шагов и, когда объект её маскировки заметил её, произнесла, указывая взглядом на свой почти опустевший бокал. — Не хотите угостить даму? — спросила она кокетливым тоном и с самой обаятельной улыбкой. — Отчего же не угостить, — отозвался он, скользя взглядом по её бёдрам, и махнул рукой бармену. «Попался!» — внутренне ликовала Юля, всё также лучезарно улыбаясь, когда завязалась непринуждённая беседа. Время от времени она посматривала за Лилей, что заказывала себе ещё коктейли, оставляя бармену хорошие чаевые. — За знакомство, — поднял бокал с виски временный ухажёр и вновь плотоядным взглядом прошёлся по фигурке Соколовой. Та лишь подняла бокал в ответ. Кажется, ночь будет долгой. Несмотря на то, что Юля была поглощена обществом нового знакомого, она старалась подмечать для себя особые детали. Например, на второй этаж вела довольно крутая лестница. Было интересно, как вообще по ней поднимаются люди «на веселе». А на самом втором этаже стояли столики и диванчики — это была своего рода лаундж-зона. Заметив, куда смотрит дама, мужчина предложил: — Мы можем подняться наверх и продолжить наше знакомство там? Юля измерила его хитрым взглядом, но ловко увела тему, как бы говоря, что ещё не время. Тогда новый знакомый заказал ей ещё напитки и в этот раз покрепче. Приходилось отшучиваться, что она уже и так пьяна, но при этом не терять обаяния — он должен оставаться заинтересован ей и не рушить прикрытие. В это время Лиля как раз-таки разрушала оборону подозреваемого, который с ходу заказал себе ром и мгновенно осушил стакан. Девушка не оказывала ему явных знаков внимания, но увидев новое красивое лицо в этом клубе, он был явно увлечён и хотел продемонстрировать, что с ним точно получится оторваться по-особенному. Здесь происходило что-то, что Юля пока понять не могла, но почему-то подозреваемый выбрал именно Лилю. Кажется, журналистка знала немножечко больше об этом клубе, чем поведала сотрудникам ФЭС, ведь за такие знания её точно бы не похвалили. Пока Соколова следила за коллегой из-под полуопущенных ресниц и нервно теребила трубочку в коктейле, её спутник обошёл сзади и уверенно, будто всегда так делал, положил руки на её талию. При любом другом раскладе товарищ бы уже лежал рядом, с разбитым носом, но в данный момент Юле пришлось позволять это делать. Всё-таки несмотря на то, что это — всего лишь миссия, было неловко осознавать, что Тихонов и вся их честная компания следят за камерами в клубе, к которым подключились ещё до приезда. И только ей стоило подумать о Ване, как в наушнике прозвучал его голос: — Подозреваемый на крючке, товарищи. У неё получилось. Соколова заметила, как объекты её наблюдения поднимаются по той самой лестнице наверх. Перед входом в лаундж-зону находился ещё один секьюрити, которому преступник что-то вложил в карман белой рубашки и прошёл вперёд, придерживая за талию журналистку. Юля невольно улыбнулась тому, что план постепенно осуществляется и развернулась в объятиях ухажёра, оказавшись в непростительной близости к его лицу. — А мы что, только пить будем? — спросила она, возвращая на стойку пустой бокал. — Как насчёт ужина? — Если только после ужина будет прекрасная ночь. — Мужчина поцеловал её руку, и девушка томно подмигнула ему, оставляя надежду на продолжение. В динамиках наушников послышался резкий шорох и шум, а затем не менее резкий голос Вани, который был напряжён так, будто под прикрытием сейчас он: — Блять, не засоряйте линию! Когда возник шум Юля от неожиданности слегка поежилась, что не скрылось от внимательных глаз её знакомого. — Вы замёрзли? Ну, ничего, сейчас мы Вас согреем. Пойдёмте наверх. Здесь готовят прекрасные стейки и подают к ним замечательное вино. Соколова так обрадовалась, что не раскрылась, но всё же мысленно хотела убить того, кто нарушил связь по какой-то причине. Вновь её взор был обращён к Лиле и судя по тому, как она непринуждённо смеялась за столиком, у неё тоже всё хорошо. На самом деле, лестница оказалась не такая уж и крутая. Сопровождаемая Юля на секунду обменялась взглядом с журналисткой, чтобы оценить ситуацию — выражение лица коллеги не выражало беспокойства или паники, а значит, всё под контролем. С лаундж-зоны открывался вид на танцпол и бар, поэтому Юля даже пожалела, что не пошла сюда сразу, ибо здесь было куда уютнее. Огромные кожаные диваны стояли вокруг столиков, всюду была молодёжь, раскуривающая кальяны, вот только запах у них был странный. Конечно, Соколова не работала вплотную с наркотическими веществами, но этот запах было сложно перепутать с чем-либо ещё. «Кальяны на марихуане. Хорошая крыша у этого заведения», — подумала Юля, вальяжно откидываясь на диванчике и делая вид, что уже достигла нужной стадии опьянения. Ухажёр сел рядом и вольно обнял девушку, шепча разные вещи, которые она предпочла бы не слышать. Возможно, хмель мог бы окутать её сознание, но обстановка была настолько волнительной, что опьянеть точно бы не получилось. Каждый столик с прилегающими диванами был отделён плотным занавесом, который при желании можно задернуть, что сделала и компания, в которой находилась Егорова. Единственным средством наблюдения за ситуацией осталась камера на её браслете, о чём и сообщил Костя по связи. — Может быть нам тоже скрыться от посторонних глаз? — спросил спутник Юли, настойчиво прикасаясь к её оголённому бедру. — По правилам, — уклончиво начала Соколова, — даму нужно сначала накормить. Я жду обещанный стейк. Мужчина огляделся в поисках официанта, которому отдавал заказ, чтобы осведомиться, когда же им принесут блюдо. Совсем другой голод читался в его глазах, но он будто бы ощущал свою победу, думая, что заветный приз у него в кармане. Тем временем, на линии начался настоящий ажиотаж. Особенность связи была в том, что Соколова с момента начала операции не могла слышать свою компаньонку и наоборот. Это было сделано, чтобы в наушниках не было постороннего шума. Они могли связаться друг с другом только активировав канал через ещё одну кнопку в виде кристалла на подвесках, но только в случае крайней необходимости. Всю важную информацию передавали остальные, участвующие в операции. То есть, на данный момент Юля не слышала и не видела, что происходит в соседней зоне, но судя по возгласам коллег поняла, что Лиля слишком вжилась в роль. Затем последовал её звонкий смех, которых донёсся до ушей Соколовой даже сквозь громкую музыку. — Юля, не дёргайся, — прозвучал строгий голос Константина. — Я надеюсь, что всё под контролем. — Всё нормально, — тут же вступил Иван. — Она не вдохнула эту дрянь. Актриса, блин. — Твою мать, — выругался Саша, ибо уже хотел ворваться и забрать её оттуда. Юля не могла ответить коллегам и расспросить их о случившемся, так как настойчивый кавалер был постоянно рядом. Благо, принесли долгожданное мясо и вино, и ухажёр ненадолго выпустил её из объятий, чтобы насладиться поздним ужином. Майор откинулась на спинку дивана и полушёпотом спросила, чуть приподняв подвеску с микрофоном и отведя глаза: — Что там? После она приступила к еде, хотя аппетита не было от слова совсем. — Дороги километровые — вот, что там, — ответил Иван, имея ввиду дорожки кокаина. — Она купила дозу и расплатилась мечеными деньгами. Теперь он не отвертится. Юля почувствовала беспокойство несмотря на то, что операция близилась к завершению и всё складывалось довольно хорошо. Её кавалер отвлёкся на шум внизу и, воспользовавшись случаем, Соколова осмотрела шторы, в надежде, что журналистка оставила приоткрытый просвет для наблюдения, но увы. В один момент она ощутила, что ремешок туфли ослаб или даже скорее всего расстегнулся и Юля нырнула под стол, чтобы это проверить. Догадки оказались верны, ситуация исправлена и девушка вернулась в прежнее положение. — Твою налево, — послышался в динамике голос Саши. — Юль, твой ненаглядный что-то тебе подсыпал, — подключился Костя, объясняя негодование Нестерова. Это следовало ожидать. Он стал замечать, что дама, которую он так старательно угощал, не горит излишним желанием уединиться с ним. Кавалер явно не хотел уезжать один. «Если я не буду пить, то он заподозрит», — подумала она, мило улыбаясь. Новый знакомый поднял бокал вина со словами: — За наш прекрасный вечер! Ни секунды не колебаясь, Соколова взяла свой бокал, прекрасно понимая, что рискует всем. — Юля, нет! — раздался голос Лисицына. Выбора не было. Если по каким-то причинам она откажется, это посеет в его душе сомнения. Роль должна быть доиграна до конца. В конце концов, небольшой глоток не нанесёт чрезмерного ущерба. — И правда, вино прекрасное, — сказала Юля, хищно улыбнувшись. Это он в поле её игры, и никак иначе. Ещё глоток. Страх отрезвлял от ранее выпитого. Сердце билось так бешено, что, казалось, рёбра его не удержат. У неё есть время, она продержится. Уверенность в деле подстёгивало её. Вновь его рука на бедре, вновь она позволяет это. Отчего-то кавалер уверен в своём успехе и его пальцы уверенно заходят под ткань юбки, как вдруг в динамике слышится спасительное: — Глазам не верю! Объекты выходят, всем приготовиться. Майор Соколова не была бы собой, если бы позволила своему спутнику так легко воспользоваться ей и уйти от наказания. — Поедем ко мне, я на машине, — прошептала она, вложив весь свой шарм в это предложение. Кавалер расплылся в улыбке. — А как же вино? — спросил он, подавая бокал спутнице. Хитрый тип. Даже после её согласия он заставляет допить до конца. Видимо, у него большие планы, только у Юлии в голове созрел досуг для него куда интереснее. Глоток, ещё. «Что же ты делаешь?» — слышится в динамике словно сквозь вату. Несколько капель из-за умышленного неловкого движения падают на одежду — для экспертизы этого будет достаточно. Замечая, что Лиля в компании преступника покидает клуб, Юля принимает решение подождать ещё, пока злоумышленник не будет схвачен. В висках начинала стучать кровь и сознание отказывалось понимать причину — то ли это от алкоголя, то ли от чудо-препарата, что ей так ловко подсыпали. — Соколова, выходи оттуда, — заговорил Иван. — Преступника задержали. Нерешительными волнами накатывала слабость и Юля решила, что пора. Она поднялась и поманила ухажёра за собой. — Только чур я за руль, — произнёс он, вновь располагая её руку на талии, будто придерживая. Проходя в стороне от пляшущей толпы, девушка почувствовала, что её начинает трясти и опять же не было ясно, отчего. Разум упорно твердил, что от волнения, ведь ни одно снотворное не подействовало бы так быстро, но сердце всё также отчаянно билось, запуская новую волну страха. Улица встретила приятной прохладой и Соколова задрожала сильнее, но после того, как ощутила руку спутника на открытом участке её спины, ей удалось вернуть здравомыслие и не поддаться панике. Моральные уроды должны отвечать за свои поступки. — Вот и моя машина, — радостно воскликнула Юля, всё ещё изображая пьяненькую, и указала на автомобиль Саши, стоящий чуть поодаль, чтобы не привлекать лишнего внимания. За считанные секунды они преодолели путь, и мужчина выжидающе уставился на спутницу, чтобы та передала ему ключи. Соколова сделала вид, что роется в сумочке, а после резко ударила его под дых, отчего обольститель вмиг растерялся, согнувшись пополам. С водительского места вышел Костя и с размаха ударил ему в челюсть так, что ухажёр потерял равновесие и прилёг на влажный после промывки улиц асфальт. Не позволяя ему такой роскоши, как отлежаться, Лисицын поднял его за грудки и резко прижал к автомобилю. — Что было в бокале? — спросила Юля, вернувшая твёрдость своему голосу. — Ну! Косте пришлось встряхнуть его и прижать к машине с большей силой. — Быстродействующее снотворное, больше ничего, — пробормотал никак не ожидавший такого поворота событий мужчина. Ещё один удар по челюсти пришёлся очень кстати. Тот завопил и просил его отпустить, ведь он не хотел никому причинять вреда. — В суде расскажешь, — злобно ответила Юля, распахнув дверцу багажника. — Полезай! Секундное промедление и Костя насильно затолкал его в багажник, резко захлопнув дверь. Наконец его взгляд был обращён на напарницу, что учащённо дышала, не в силах скрыть волнение. — Ну что ты стоишь? — воскликнул Лисицын. — Вызывай рвоту! Или ты веришь, что там было просто снотворное? Юля словно находилась в состоянии шока — до неё долго доходила информация, которую пытался донести майор. Только дрожь по всему телу напомнила о том, что что-то не так. Костя вернулся в машину за водой и салфетками. Соколова огляделась. Переулок за зданием был безлюдным, но на данный момент ей было чертовски некомфортно. В конце концов, кого не рвало у клуба? Эта мысль мелькнула также быстро, как осознание, что от намешанных коктейлей, собравшихся в её желудке, и стресса её вот-вот вырвет и так. Юля забрала салфетки из его рук и сквозь чуть затуманившееся сознание спросила: — Что, смотреть будешь? Костя удивлённо вскинул брови и не успел сказать ей что-то вразумительное, как девушка отошла в сторону. Это не самое страшное, что могло произойти с ней сегодня, так что она сделала ловкое движение двумя пальцами у корня языка и… Лисицын терпеливо ждал, пока она закончит, осматриваясь по сторонам, в надежде поскорее убраться от этого злачного места. Юля вернулась спустя какое-то время и её трясло сильнее прежнего. Костя протянул ей воду, но девушка отмахнулась и побрела на переднее пассажирское. Сзади сидел Саша, охраняя преступника с разбитым лицом, сидящего по центру, и Лиля, которой было плохо не меньше, чем своей клубной подруге. Соколова обернулась ещё раз, оценив ситуацию, и спросила: — Он без сознания что ли? — Перестарались немножко, — буднично ответил Александр и заметил, что его подруга с растёкшимся макияжем выглядит весьма не очень. — Ты как, обольстительница? — Чем поскорее мы уберемся отсюда, тем лучше мне будет становиться, — ответила Юля, чувствуя, что тошнота совсем не отступает. Автомобиль резко рванул с места по направлению в ФЭС. Соколова откинулась на спинку сидения и облегчённо вздохнула. Несмотря на инцидент со снотворным, ситуация сложилась как нельзя удачно — преступник пойман, и это главное. — Я вот не понимаю, — начал Лисицын. Юля знала, что сейчас последует и старалась не смотреть на него, предпочитая уделить внимание городским улицам. — Ты же могла просто присматривать за Лилей. Зачем надо было флиртовать с кем-то? — Затем, — решила спасти ситуацию журналистка, — что одинокая девушка сильно привлекает к себе лишнее внимание. Нам оно не надо было. Вот и подвернулся этот мужик. Костя сильнее сжал руль, понимая, что она права, но всё же развитие событий его не устраивало — всё могло закончиться плачевно. Соколова признавала то, что ему крайне неприятно было видеть, как её нагло тискал левый тип, но что оставалось делать? Остаток времени все ехали молча и каждый думал о своём. Благо, дорога была недолгой и в скором времени пункт назначения был достигнут. Лисицын вёл закованного в наручники преступника по коридору службы, а после передал его конвойным со словами: — Пусть в камере до утра посидит. — Так уже почти утро, товарищ майор, — ответил один из конвойных, бросая взгляд на настенные часы. — Один хрен его надо привести в чувства — он обдолбанный. Выполняя приказ, сотрудники увели задержанного. Пока вся компания поднималась в лифте, неловкое молчание сохранялось, как и отвратительное самочувствие девушек. Юля прислонилась к стене и мечтала о том времени, когда сможет отоспаться за эту ночь. Да и вообще — за все свои бессонные ночи. У ресепшена ожидали взволнованные коллеги в лице Валентины, чьё дежурство было сегодня, а также Вани, Андрея и Галины Николаевны, что курировали операцию удалённо. — Ребята, вы молодцы, — сказала Рогозина. — Один преступник уже почти за решёткой. Уверена, через него мы выйдем на остальных. — Наших тусовщиц надо под капельницу, — произнёс Костя, окидывая взглядом своих подопечных. — И как можно скорее. Дальнейшее Юля помнила уже очень размыто: как она шла коридору, как просила Валю сделать экспертизу вина с её одежды и как поняла, что она до сих пор в ненавистном парике, который стянула себя и оставила где-то по пути. Возникло чувство, будто она подверглась насилию и страшно захотелось поскорее смыть с себя все грязные прикосновения. А ещё ужасно хотелось лечь и чем скорее, тем лучше.