Черная зависть

Первое, что ощутила Юля после пробуждения — покалывание в руке и приятную прохладу. Глаза было так трудно открыть, но от плохого самочувствия, что было перед отключкой, не осталось и следа. Судя по свету, что пробивался сквозь неплотно закрытые жалюзи, было раннее утро. Потом Юля заметила капельницу возле своей кровати и перевела взгляд на руку. Причина дискомфорта стала ясна — кожу пощипывало от иглы. Только вот девушка вообще не помнила, как оказалась здесь. Были смутные воспоминания о задании, дороге до службы, а после — всё словно в тумане. Решив, что это временно и беспокоиться не о чем, она хотела осмотреться, но потом заметила, как чьи-то руки заботливо регулируют систему и скорость подачи лекарства. — Голова не кружится? — раздался полушёпот Кости откуда-то сбоку. Возможно, он стоял у окна, а потом заметил, что Соколова проснулась. — Пить не хочешь? Юля лишь покачала головой. Ничего не хотелось и ничего не кружилось, но состояние души и тела было максимально разбитое. Внезапно в мыслях всплыла картинка, как она старается отчаянно смыть потерявший былую яркость макияжа перед большим зеркалом в туалете, а рядом стоит Валя со свойственным ей сочувственным взглядом и держит полотенце. Юля выдохнула — она хотя бы успела привести себя в порядок. Костя сел на больничную койку, где лежала девушка и внимательно смотрел на неё с полуулыбкой, думая о чём-то своём. Ей же было не просто выдержать его взгляд, так как во время пути обратно уже успела накрутить себя по поводу того, что он ей устроит по возвращению. Наверняка скажет, что она бездумно рисковала собой и всё в таком духе, но он молчал. Боковым зрением Соколова заметила ещё одну капельницу, но уже на другой стороне палаты, и перевела взгляд туда. Похоже, Лиля так же получала свою дозу препаратов во сне, при том в очень приятном сне — на её постели ближе к стене лежал Саша, тоже отдавшийся сновидениям после тяжёлой ночи, и обнимал её так, что словно старался оберегать даже сейчас. Юля улыбнулась, глядя на них. — Он её простил, — сказала она как можно тише, чтобы не разбудить милую спящую парочку. В этот момент Юля почувствовала себя такой одинокой. Внутри словно что-то щёлкнуло, чего-то не хватало, возможно той же милой атмосферы, возникшей между её друзьями, сладко посапывающих в объятиях друг друга. Рыжая немного подвинулась к краю, освобождая больше места и свободной рукой провела по опустевшей половине, приглашая Костю к себе. — Пощёчины не будет? — на всякий случай уточнил он, не веря своим глазам. — Посмотрим, как будешь себя вести, — ответила Соколова, закусив губу, немного остерегаясь своих желаний. — Нас постоянно что-то разделяет, — сказал Константин, как только лёг вплотную к девушке, указывая взглядом на простыню, которой она была укрыта. И только сейчас до неё наконец дошло, почему было так прохладно. Всё потому, что она осталась в одном белье, ведь свою одежду она настоятельно просила передать в лабораторию, чтобы исследовать химический состав пятен. Её лицо мгновенно залилось краской. Костя был слишком близко, а она почти без одежды. Её взволнованный вздох и лёгкое смущение были замечены Костей с первых секунд, а когда она отвела глаза, то он не смог сдержать улыбки. — Как так получается, — мужчина прошептал у самого уха, как она любит, — что всего несколько часов назад ты была самой раскованной львицей, а теперь ты отводишь взгляд, словно школьница? Эти слова смутили её ещё больше. Хотелось спрятаться, накрыться простынёй с головой или вообще исчезнуть. Чувствовала себя так, будто вернулась домой после жуткой попойки, где непристойно себя вела, а теперь нужно оправдываться. Было стыдно, но в то же время её худшие ожидания не оправдались — Лисицын не отчитывал её, а скорее наоборот, показывал свою радость от того, что она пришла в себя и позволила находиться рядом. Вскоре его присутствие стало успокаивать, нежели вызывать смятение, и Юля наконец расслабилась. Рука Кости плавно перешла на её талию поверх простыни и придвинула Юлю ближе так осторожно, будто опасаясь, что в какой-то момент она возьмёт и ускользнёт, оттолкнёт. Он зарылся носом в её волосы, вдохнул их аромат. Всё казалось таким особенным, будто он делает это в первый раз. Хотя такое у них действительно впервые — наслаждаться близостью друг друга на больничной постели ранее им не приходилось. — По поводу вчерашнего, — начал Лисицын и немного замялся. Вчера был насыщенный день и Юля мысленно перебирала варианты, что именно он имеет ввиду. — Ты предупреждала, что тебе нужно время, но… Не думал, что это так сложно говорить, и тем не менее, я не должен был вот так… Ну… — До вчерашнего дня мне казалось, что я не могу думать ни о чём, кроме как о том, что случилось за последние пять лет. — Что же изменилось? — спросил он, совершая нежные поглаживания ладонью у её талии, плавно переходя к спине. — А теперь я чувствую, что нужно принять ситуацию и перестать корить себя. Начать двигаться дальше, сконцентрироваться на расследовании, наказать виновных, а после сделать выводы и никогда не совершать подобные ошибки, — сказала Соколова, нежась в таких теплых объятиях. Костя вдумался в её слова насколько это было возможно, ведь рационально мыслить лёжа с девушкой, что находится под тонким покрывалом в одном нижнем белье, совершенно не получалось. Заметив, что препарат в капельнице закончился, он хотел помочь вытащить иглу, но Юля сама поднялась, плавно подняла рычажок, чтобы закрыть систему и ловко, обхватив двумя пальцами, убрала инструмент введения, что доставлял неудобства, затем приложила марлевый тампон, оставленный на прикроватной тумбочке, и согнула руку. Лисицын всё же приподнялся на локте, чтобы заправить трубку за держатель, дабы она не мешалась. Его взгляд скользнул по очертаниям фигуры девушки, и этот взгляд сильно отличался от тех, какими одаривал её настойчивый кавалер в клубе. Костя убрал пряди волос с её лба и оставил лёгкий поцелуй. — Перестань себя винить за то, что ты уехала, — сказал Костя, глядя ей прямо в глаза. — Это тебе и мешает жить. Юля также неотрывно смотрела на него и в какой-то момент осознала, что он прав — сожаления тянут её на дно. Она разрушала себя день за днём, думая, что должна была поступить по-другому, должна была раньше вычислить предателей в близком кругу. А сегодня ночью, мчась по направлению в ФЭС после ночного клуба, где её накачали препаратами, Соколова вдруг стала осознавать, что дальше так жить нельзя. Можно бесконечно тянуть за собой чувство вины, но только какой в этом толк и кому от этого станет легче? — Если бы ты осталась, ты бы не выросла в такого профессионала, каким ты являешься сейчас. Тебе не хватало этого, я знаю. И если бы ты не поехала исключительно ради меня, то стало бы только хуже. Жалела бы об упущенных возможностях и ненавидела меня, терпела и ненавидела. Ты же вольная птичка и всегда такой была. С последними словами он провёл тыльной стороной ладони по её щеке, плавно опускаясь к шее. От правдивости его слов становилось спокойнее, как и от прикосновений. — Я не понял это сразу, но теперь… — Его рука прошлась по плечу, пальцы недолго задержались на чёрной бретельке бюстгальтера, очерчивая её контур. Едва ощутимые касания уже стали ритуалом для обоих. — Теперь птичка налеталась, — продолжила Юля, глаза которой буквально блестели от нахлынувших чувств. Костя заметил, как её дыхание слегка участилось. Его взгляд следовал за прикосновениями, а она неотрывно смотрела на него. В один момент, когда пальцы дошли до края простыни, что прикрывала грудь, Лисицын вновь заглянул ей в глаза и то, что он в них увидел, ему определённо понравилось. Если бы они только оказались в другом месте… Майор приподнял простыню повыше и лишь на секунду коснулся её губ поцелуем. — Как насчёт проспать остаток свободного времени, пока не началась рабочая смена? — спросил Костя, радуясь, что любимый человек рядом и, судя по всему, полностью согласен на его предложение. — Прекрасная идея. — Юля прижалась к его груди и почувствовала, как его рука оказывается под простынёй и ласково гладит по спине. Соколова была готова отблагодарить Вселенную за то, что привела её пусть через такой тернистый путь к столь приятному моменту, которого она так ждала.

***

— Фу. — Юля невольно сморщила нос от резкого неприятного запаха, исходящего из лаборатории. — Чем это так воняет? — Рабочий момент, товарищ майор, — ответил Иван весьма поверхностно, чем вызвал у Соколовой ещё больший интерес. Он протянул ей респиратор, и та поспешно надела его, ибо в лаборатории невозможно было дышать — пахло так, словно где-то сдохла огромная крыса. Непонятно, как только Ваня спокойно находился здесь в обычной маске. — 2-меркаптоэтанол помогает выделить ДНК, даже если на улике её слишком мало. Я старался выжать из той нитки, что ты нашла в квартире Юрьевой абсолютно всё, поэтому залил нужным раствором, запустил процесс ПЦР, и как только реакция закончится, мы сможем из малюсенького фрагмента ДНК получить целую цепочку. — И узнаем, кто оставил нитку в квартире убитой, — подытожила Юля, в знак одобрения похлопала компьютерного гения по плечу и как бы невзначай спросила: — Кстати, а что было в вине? — Уф, ты легко отделалась, в общем. — Ваня открыл на мониторе формулу соединений, но они мало что говорили оперативнице. — Тут взрывная смесь снотворного, лёгких синтетических наркотиков и седативных препаратов. Интересного же ты товарища подцепила! — Да уж, — Юлия усмехнулась, вспоминая, как вызывала рвоту и только благодаря этому не случилось ничего непоправимого. — А где он? — Лисицын его сначала в багажнике оставил полежать и подумать над своей судьбой. Он ведь не знал, что в ФЭС едет, думал, что сейчас вывезут в лес и дело с концами. А потом он вызволил этого горе-любовника и закрыл в камере до выяснения. Получив всю интересующую информацию, Юля вышла из лаборатории и направилась в сторону переговорной, захватив Тихонова с собой, ибо он снова намеревался опоздать, чтобы прийти уже с результатами своего эксперимента, но Соколова убедила его, что он подключится к прибору и интерпретирует реакцию во время совещания. В этот раз мест в переговорной едва ли хватило всем, так как на совещании присутствовали ещё два человека, не работающие в ФЭС, но готовые на любую помощь в поимке опасной банды. — Давайте подытожим, что у нас есть, — сказала Рогозина и решила дать слово Александру, по лицу которого было видно, что он раздобыл что-то стоящее. — Бывшие коллеги прислали мне крайне интересную информацию, — начал Нестеров, откинувшись на спинку стула и вглядываясь в документ, не веря, что им так повезло. — Когда мы вели неофициальное расследование будучи в Ближнем, нам практически удалось запечатлеть сделку о торговле наркотиков лично. Однако в последний момент всё сорвалось и мы их упустили из-за угроз, представленных в наш адрес. Но местный наркоконтроль использовал нашу информацию, чтобы выйти на банду в дальнейшем. Так было выяснено, что несколько человек перебираются через границу нелегально и возвращаются в Россию уже с товаром так же нелегально, но другим путём — обычно это был грузовой воздушный транспорт. — То есть, им удавалось провозить через границу наркотические вещества и реализовывать их здесь? — удивлённо спросила Галина Николаевна. — Не совсем так. Скорее, они только сопровождали груз и отвечали за его сохранность. Когда мы вели расследование, нам удалось раскрыть цепочку лишь с нашей стороны, но те, кто работал со стороны России остались не замеченными. Однажды им не повезло — на них всё же вышли и в результате перестрелки во время погрузки в аэропорте они потеряли весь товар, которые должны были переправить, однако самим удалось скрыться. — Теперь понятно, зачем им понадобились деньги, — вступила Юля. — Необходимо было возместить ущерб, ведь товар наверняка стоил немало. Поэтому банда храбрецов — как прикрытие: делали вид, что восстанавливали справедливость, но забирали все ценности, чтобы возместить неустойку. — И именно поэтому Лариса Смолина продала бизнес, — сказал Костя. — Только это ничего не доказывает, — произнесла Рогозина. — Нужны стоящие доказательства. — Обижаете. — улыбнулся Саша, радуясь проделанной работе, которая наконец стала приносить плоды. — Мне прислали отчёт, в котором группа крови раненого совпадает с группой крови нашего задержанного. По химическому составу кокаин, изъятый у него же и тот, что почти полностью сгорел при перестрелке — один и тот же. — Есть! — Иван едва ли не подскочил на стуле и вывел изображение на большой экран. — Реакция по восстановлению ДНК закончена! Нитка с одежды принадлежала близкому родственнику Смолиной. — Сын, — сухо произнесла Юля, вглядываясь в результат. — Это её сын. — Я тут покопался ещё, — продолжил Ваня, сделав слегка виноватый взгляд, будто сожалел о том, что должен сказать перед коллегами. — Смолина оказывается тоже работала в полиции, спустя всего лишь несколько лет ушла, так как ей заинтересовалась служба безопасности. Покрывала ОПГ, в общем. И, угадайте, кого? — Небезызвестного авторитета Чалого, — догадалась Соколова, складывая в голове некий паззл общей, но всё ещё размытой картины. — Что с допросом задержанного? — спросила Рогозина, переводя взгляд на Лисицына. Прежде, чем ответить, Костя обвёл взглядом всех присутствующих, чтобы удостовериться в том, что его слова не воспримут как-то грубо и непрофессионально. — Работаем, Галина Николаевна, — наконец произнёс он, давая понять, что не всё так просто. — Делайте то, что считаете нужным, — кратко бросила глава службы, понимая, что достучаться до преступника разумными способами совершенно бесполезно, ибо ему и остальным членам банды только по уже собранному доказательному материалу светит пожизненное. — Надеюсь, сегодня мы получим информацию. Лисицын молча кивнул. Сотрудникам лаборатории было поручено отработать все связи и возможные контакты между членами банды: пробить телефоны, пересечения и прочее. — Сомнительная банда, — внезапно для всех заключила Соколова. — Торчок, который сидит у нас в камере, к примеру. Как он вообще может ходить на дело, если он зависим? А исполнитель храбрецов? Маньяк-серийник чистой воды. Один и тот же способ убийства, совершены одним и тем же орудием. — Во всех группировках время от времени возникают, как ты выразилась, «сомнительные» звенья. Это и даёт нам возможность выявить слабых и раскрыть банду, — философски заключила Рогозина, скрепив руки в замок и сосредоточилась на тех результатах, что они уже имели. Тем временем в допросной находился Круглов, который уверенно допрашивал обвиняемого. Николай Петрович прекрасно вёл допрос там, где другие справиться не могли; это словно искусство — часами добиваться качественного признания. Важно не просто указать на улики о связи с группировкой или зачитать статью, по которой светит пожизненное. Здесь главное воздействовать на психику человека так тонко, чтобы он не чувствовал явного давления, но через несколько часов благодаря атмосфере допросной, умелым доводам и уверенной давящей позиции полицейского, преступник хотел уже дать любое признательное показание, лишь бы только это закончилось. Твёрдая аргументация Круглова, поднесённая так, что обвиняемый сам должен понять последствие отказа сотрудничества со службой, всегда была на высоте. Другие оперативники часто набирались у него опыта, подмечая его методы и способы предугадывать ситуацию наперёд. Николай Петрович тонко чувствовал грань между колебаниями преступников: согласиться со всем и рассказать всё, как есть, облегчив себе участь, или же до последнего не сознаваться в содеянном. Преступник, сидящий напротив майора, находился как раз на этой грани. Его ломало не только от мыслей правильности выбора, но и оттого, что он так же, как и остальные участники клубной истории лежал под капельницей и свою дозу он не получил. Ловкие словесные манипуляции при разговоре со злодеем, способные склонить его сделать правильный выбор, идут в ход исключительно в тот момент, когда колебания усиливаются. Обвиняемый Демьянов держался мужественно, учитывая его состояние и ночные приключения, старательно делал вид, что он совершенно не при чём, даже когда Николай Петрович приподнёс все экспертизы, указывающие на торговлю и хранение наркотических веществ, покушения на жизнь сотрудников ФЭС, так как именно его фрагмент отпечатка был найден на растяжке, установленной в квартире майора Лисицына. Фоторобот Демьянова висел во всех отделах Ближнего Востока, так как при перестрелке в аэропорту ему удалось уйти, ранив несколько сотрудников правоохранительных органов. Помимо прочих улик выяснилось, следы его ботинок, найденных в его квартире, совпадают со следами, оставленным в квартире Юрьевой. — Николай Петрович его расколет, я уверена, — сказала Юля, находясь по ту сторону зеркала допросной. Скрестив руки на груди, она внимательно следила за допросом, будто боясь что-то упустить. В теневой в этот раз было довольно много сотрудников, все хотели посмотреть на профессионализм Круглова и на члена банды храбрецов, за которым так долго гонялись. Костя и Саша стояли недалеко от двери, за компьютером сидел Холодов и перепроверял одну из своих экспертиз. Когда в теневую зашла ещё и Рогозина, Лисицыну пришлось отойти ближе к Юле, чтобы пропустить начальницу. — Вчера сработали чисто, — сказала Галина Николаевна, обводя взглядом коллег. — Храбрецы думают, что их подельник где-то загулял. Об этом свидетельствует прослушка в квартире Ситцевой. Мысленно Юля была рада этой похвале, ведь их команда показала себя в действии как нельзя хорошо. Было даже жаль, что часть их группы работала не в ФЭС. Вместе они могли добиться невероятных результатов в раскрытии. Тем временем Круглов перешёл в открытую наступательную тактику, возвращая в суровую реальность обвиняемого Демьянова, говоря о том, что просто так он из ФЭС не выйдет. — Если ты снова запоешь, что мы ничего не докажем, — Николай Петрович говорил спокойным тоном и только коллеги знали, как непросто он ему давался, — и что меньше, чем через сорок восемь часов ты отсюда выйдешь, то я могу прямо сейчас отпустить тебя. Круглов встал, чтобы опереться руками на стол, глядя преступнику прямо в глаза, которые тот поднял с удивлением и непониманием. — Только вот далеко ли ты уйдешь? — майор придал тону суровости. — Мне всё равно, ты можешь идти на все четыре стороны, если уверен, что тебя кто-то будет вытаскивать. Но вот моим коллегам, которым ты перешёл дорогу, не всё равно… — Что они мне сделают? — бросил преступник, потирая руки, закованные в наручники. — Вы же, менты, только и способны, что дела по закону решать. — Тебе ли не знать, что менты, как ты выразился, таковыми являются только в свою смену. За стенами конторы они не менты, а люди, которым ты со своей шайкой пытался подпортить жизнь. Преступник вмиг сменил ехидную ухмылку на растерянную физиономию. Он начал понимать, что стал слишком опасным элементом преступной системы и за ним никто не придёт. Не будет ни знакомых адвокатов, ни прокуроров. И даже есть вероятность, что его уберут по-тихому в камере СИЗО. Круглову удалось достучаться до него, но всё-таки были сомнения, что Демьянов даст заднюю, поэтому он продолжил давить: — Нет тебе дороги отсюда. У тебя один выход — сотрудничать, — продолжал напирать майор. — И что, пообещаете переоформить статью на более простую? — снова хмыкнул обвиняемый. — Я тебе пообещаю, что ты хотя бы до суда доживёшь, — безапелляционно заявил Круглов. Николай Петрович мысленно праздновал победу — преступник повержен, нервно заёрзал на стуле. Он сам виноват — решил однажды попробовать товар, насладился и пристрастился, стал чувствовать безнаказанность после неоднократных побегов от правосудия. На секунду даже удалось воззвать к его напрочь уснувшей совести. — Будет готовиться ещё одно убийство, — хмуро сказал Демьянов. — Они запустят вирус. Район уже выбрали, будут шерстить там. Я покажу. В теневой лица озарились победными улыбками, но ненадолго. Когда Круглов приступил к расспросу деталей, Соколова твёрдо и с надеждой произнесла: — Это наш шанс. Лисицын заметил, как её глаза наполнились искорками энтузиазма и тут же её осадил: — Тебе мало было? — Юля права. — Рогозина не отрывала взгляда от допросной. — Это — наш единственный шанс, и мы им воспользуемся. — Кто будет живцом в этот раз? — спросил Холодов и все взгляды упали на его. — Что вы так смотрите? — А ведь ты тоже самое не засвеченное лицо, — размышляла вслух Юля. — К тому же хорошо гримируешься. Андрей непонимающе переводил взгляды с одного коллеги на другого и не понимал, при чём тут он. — Готовься, Андрей. — Галина Николаевна опустила руку ему на плечо. — Сделаем из тебя наследника по несправедливому завещанию.

***

— Руку ровнее положи, — командовала Валя, затягивая манжету тонометра. — Хорошо, мам, — ответила Юля, закатив глаза. — Ты, кстати, таблетки выпила? У меня кончились здесь. — Ой, — Юля поняла, что время пить их уже подошло, а при себе волшебного лекарства, избавляющего от головной боли, нет. — Я оставила их машине. — Сейчас кровь ещё раз возьму на анализ и сходи за ними. Толку не будет, если ты то пьешь, то забиваешь, — Антонова снова отчитывала её. На пороге морга появился Саша, довольный тем, что дело обретает положительный исход. Он искал Юлю, чтобы поговорить и, наконец, нашёл. — Боже, Соколова, я уже не знал, что думать, когда Ваня сказал искать тебя в морге, — сказал он, накидывая халат, и прошёл к столу, за которым Валя проводила манипуляции с живыми пациентами. — Это местный юмор, — пояснила Валя. — Все незнающие ведутся. — Ну и что, пациент скорее жив? — спросил Саша, стараясь рассмотреть числа на мониторе тонометра. — Скорее мёртв, — ответила Валентина, взглядом указывая на чрезмерно низкое давление. Соколова разочарованно посмотрела на тонометр. — А где Лиля? — поинтересовалась Юля у друга. — В стационаре, — ответил он. — Ей нужна ещё система. И не одна. И тут Соколову словно током ударило. Она вспомнила, что Лиля пила не слишком много. Это сыграло на руку. Но то, что происходило за плотным занавесом… — Да, — Саша заметил её взволнованный взгляд и решил опередить все вопросы. — Ей пришлось употребить кокаин, чтобы не раскрыться. — Но Ваня по связи сообщил, что… — Он специально так сказал. Иначе бы мы с Лисицыным наделали глупостей, вмешавшись. В это время Валентина подготовила пробирку с антисвёртывающим реагентом и жгут, чтобы забрать кровь на исследование. Юля внимательно слушала Александра, даже не заметив манипуляций патологоанатома. И тут в голове у майора сложилась картинка. Лилю знали в клубе, при чём очень хорошо. Она была там своя. — Она уже употребляла раньше? — спросила Соколова, лишь подтверждая свои догадки, увидев, как Саша занервничал. — Поэтому её не накрыло так, как должно было в первый раз. — Баловалась, — Нестеров встал на её защиту. — Не больше. А ночью за столиком решила, что другого выбора нет. Лиля давно не употребляет и в клубе этом чёртовом давно не была. Однако её там запомнили, как представительницу золотой молодёжи, которые приходят в это заведение только за дозой. — И она знала все кодовые слова, — продолжила Юля, вспоминая, как их пропустил охранник на входе. — Не только. — Саша выглядел очень хмурым. — Чёрное кольцо на большом пальце правой руки было своего рода символом закрытой наркотусовки избалованных детей богатых родителей. — Демьянов сразу понял, к кому нужно подходить. — Соколова чуть поморщилась от укола иглой и воскресила воспоминания о тоненьком колечке из черных бриллиантов на руке Лили. В морге появился не менее встревоженный Лисицын. Саша кивнул дамам, давая понять, что он в курсе и обсуждать при нём эту тему можно. Валя поставила пробирку с кровью в штатив и предупредила, что сделает ещё и укол. Заметив недовольное лицо Юли, сразу сказала: — Нет, ну если хочешь грохнуться где-нибудь по пути, то иди, я тебя не держу. В последнее время Валя говорила хоть и приемлемым спокойный тоном с Юлей, но всё равно иногда проскальзывали нотки строгости. Ей ничего не оставалось, как повиноваться, ведь ещё совсем недавно она тоже была под действием наркотиков и неизвестно, во что это ещё выльется, если не восстановить организм должным образом. — Я думаю, она не сорвётся, — продолжила разговор Соколова. — Ну да, попробовала. Плохо, конечно. Но зависимости как таковой у неё никогда не было и сейчас вряд ли появится. — Верно говоришь, — согласился Костя и подошёл ближе к Александру, похлопывая его по плечу в надежде чуть приободрить и выразить поддержку. — Вы не против, если я останусь с ней? — спросил Саша казалось бы у всех троих. И если Антонова приняла его просьбу с пониманием, то у остальных это вызвало смятение, ведь это означало что в коттедже они будут совершенно одни. Вдвоём. Юля сдержанно кивнула и мужественно подставила другую руку для укола, чтобы никто не заметил её волнения. Если они окажутся с Костей наедине, то она не справится. Они уже остались вчера одни и вот к чему это чуть не привело. Она до сих пор не знала, может ли быть с ним после всего, что было. И, чёрт, мысли о нём так манили и тревожили одновременно. Валя ввела препарат и Юлия слегка повела плечом, так как рука ещё побаливала от капельницы. Возникшая боль её слегка отрезвила. — Я за таблетками, — произнесла Соколова и сразу направилась к выходу из морга. Обернувшись в дверях, она выразительно посмотрела на Сашу, чтобы тот передал ключи, и тот ловко бросил их своей подруге. По пути вниз в мыслях Юли была самая настоящая путаница. Ещё ничего не произошло, и возможно, что им придётся ночь провести на работе, чтобы грамотно составить план поимки преступников с поличным, но сама мысль, что кроме неё и Кости в доме никого не будет, будоражила её разум. Она не сможет сдержаться наедине с ним. Вчера, как и сегодня утром, Юля поняла, что не сможет больше находиться на расстоянии. Ей хочется быть с ним. Быть его женщиной. И он всеми действиями показывает, что хочет разделить с ней это желание. Но всё равно какой-то внутренний барьер её сдерживает, что-то останавливает. В этих раздумьях она спустилась на подземную парковку и совершенно не замечала ничего вокруг. Она даже не помнила, как проделала путь сюда. Стаканчик из-под кофе, случайно забытый кем-то возле колонны опоры, разлился от задевшей его недавно приехавшей машины и, пачкая разметку, образовал лужицу, на которой Соколова, думая о напарнике, благополучно поскользнулась. Туфли на каблуке не позволяли сохранить равновесие и Юля думала, что сейчас грохнется на твёрдый пол, поэтому постаралась по возможности выставить руки вперёд. Однако упасть ей не дали, ибо она была вовремя поймана кем-то со спины. На секунду девушке показалось, что она сходит с ума, ибо она готова была поклясться, что узнала человека, поймавшего её. Проблема в том, что его не было в живых, но по энергетике, исходящей от человека, ей казалось, что это именно он и никто другой. — Ну, что же вы так спешите, девушка, — сказал человек и Юлю пробил холодный пот. «Этого просто не может быть» — мысленно твердила она себе. Её начало трясти. Молодой человек вернул её в вертикальное положение, но остался стоять за спиной. — Подожди, не поворачивайся. Ну и когда Соколову это останавливало? Она резко развернулась и попятилась назад, испуганно глядя на человека перед ней. — Максим? — с трудом проговорила Юля его имя практически полушёпотом. Впиваясь в него взглядом она всё больше и больше убеждалась, что это он, но только не была уверена в своём рассудке. Её обвиняли в его убийстве, только вот он, здесь. Живой. — Стой, не подходи. — Она выставила руки, но Макс всё же подошёл, чтобы она с помощью осязания поняла, что это не галлюцинации. Он упёрся грудью в её ладони и медленно сжал своей рукой её дрожащие пальцы. Мужчина был в серой толстовке с капюшоном, натянутым на лицо. Юля хоть и почувствовала тепло, исходящее от него, но всё же резко отстранилась, вспомнив, что он сделал. — Не подходи, — грозно повторила она, бросив беглый взгляд на камеры. «Сейчас дежурный заметит постороннего и за мной придут» — только и успела подумать Юлия. — Не надейся, — хладнокровно произнёс он. — Сигнал с камер перехвачен. На пульте охраны одно и то же кино смотрят. Соколовой стало страшно, ведь при ней не было оружия, а при нём наверняка было, иначе что он тут делал. — Что тебе нужно? — твёрдо спросила Юля, глядя ему прямо в глаза. — И какого лешего ты вообще тут делаешь? Отступая, она не заметила, как упёрлась спиной в машину Саши. Сначала её напугало то, что идти дальше некуда, а Макс прямо перед ней, но потом она вспомнила об умной сигнализации и резко дёрнула ручку двери. Машина моргнула поворотниками и не издала ни звука. — Надеялась, что там открыто? — спросил Максим, не понимая этого маневра. Юле оставалось надеяться, когда Саше придёт уведомление на телефон о попытке проникновения в автомобиль, он поймёт, что что-то не так. Через всего несколько секунд Юля поняла, что ждать и надеяться времени нет — Максим достал пистолет из кармана толстовки. — Прости меня, — его голос дрогнул, когда пистолет был направлен на неё. — Максим, мы знаем, что тебя шантажировали, — Юля пыталась убедить не делать этого. — Мы подумаем, как тебе помочь. Он замешкался и это сыграло на руку — Соколова выбила из его рук пистолет резким движением руки, но не успела больше сделать ровным счётом ничего — оказалась прижата всем телом к машине, рука Максима сдавила её шею так, что из горла вырвались отчаянные хрипы. — Подыграй мне, умоляю. Я не хочу делать этого, — говорил он срывающимся голосом, сдавливая шею ещё больше, однако, у девушки хватило сил вывернуться и расцарапать освободившейся рукой ему лицо. Несмотря на страх, Юля поняла, что ей всё равно удалось достучаться до его разума. Вмиг стало ясно, для чего он это делает и почему за ним наблюдают. Однако подыгрывать времени не было — Саша уже спустился и стремительно направился на помощь подруге. Услышав шаги позади, Максим обернулся, не выпуская Соколову, а наоборот, закрываясь ей, когда Александр прицелился. — Один шаг — и я сворачиваю ей шею, — твёрдым тоном заявил Максим. Саша и не думал подходить, скорее, он чего-то ждал. Юля могла легко высвободиться, ведь Макс без оружия, а из такого захвата она выбиралась далеко не один раз, но в её голове созрел другой план. Ему нужно помочь, чтобы он мог помочь им после. Он сейчас в ловушке, его снова шантажируют. — Дай ему уйти, — произнесла девушка, мысленно надеясь, чтобы Нестеров понял её мотив. Никто из них не шевелился. Саша и не думал опускать пистолет. Оценив свои скудные возможности, Макс толкнул Юлю вперёд так, чтобы её смогли поймать и решил стремительно покинуть парковку. Как только Юля оказалась близ своего друга, она сразу вцепилась в его руку с пистолетом, стараясь опустить её. — Нет! — Она пыталась выхватить пистолет. — Пусть он уйдёт. И если в голове Саши промелькнула мысль, что нужно довериться её плану, то Костя, подошедший чуть позже, решил не давать такой роскоши преступнику, как уйти. Лисицын метко прицелился и выстрелил Максиму в спину, отчего тот сразу упал. — Валя нужна, срочно! — скомандовала Соколова. — Он нужен нам живым.