Черная зависть

— Ну, вот, собственно, и вся история, — подытожил Алексей, обводя взглядом присутствующих в доме и задерживаясь с неким недоверием на журналистке, которая в долгу не осталась и взметнула на него точно такой же. Зербин не одобрял её присутствие, так как представителям данной профессии не доверял, но ничего не оставалось, как смириться с тем фактом, что она — часть команды. Юля тоже посмотрела на своих коллег, которые стали ей весьма близкими за последние годы, а кто-то даже и за месяцы. В гостиной комнате собрались Костя, Саша, Лиля и Юля, чтобы послушать рассказ Зербина, который опустил лишь некоторые подробности, имеющие отношение только к ним с майором Соколовой. — Так почему же раньше они скрывались, а сейчас стали действовать так нагло? — спросила Юля о банде. — Да охренели от безнаказанности — вот почему, — ответил Зербин с презрением в голосе. Незадолго до этого он поведал и цель своего визита к Рогозиной. Наработанная доказательная база позволяла взять преступников, но главу ФЭС это не устраивало. По храбрецам не такая уж и большая база и необходимо было брать с поличным, тем более, когда бандиты отважились дать отпор полиции прямо во время совершения одного из эпизодов. Отныне Интерполу приходится придерживаться плана, что разработали эксперты по поимке преступников, а точнее вести двойное наблюдение: часть экспертов работает по плану, делая вид, что ничего не знает о предстоящей ловушке, за ними следят храбрецы, а за теми храбрецами следят другие эксперты и теперь ещё и иные спецслужбы. Другого выхода поймать столь наглых преступников просто не было. Операция была назначена на завтра. Все были как на иголках. Никто не знал, на что могут пойти разъярённые бандиты, когда поймут, что их план рушится. — И всё же мне интересно, — произнёс задумчиво Лисицын, — как же ты мог из «тени» уследить за всеми интересующими тебя объектами? — А я за всеми и не следил, — усмехнулся Лёша, скрестив руки на груди и испытующе рассматривая настойчиво расспрашивающего майора. — У меня появился помощник, который делал всё это и до меня. Нужно лишь было доходчиво объяснить ему, что информацией нужно делиться. Притом, в отличие от него, я использовал её в благих целях. Юля не удивлялась, за последнее время её уже трудно было чем-либо удивить. Выходит, Максим работал на два фронта — на Интерпол и на бандитов. Только если на бандитов он работал из-за страха и денег, то на Зербина, выходит, только из-за страха. Ну, либо он смог его заинтересовать чем-то ещё. После услышанного Соколова уперлась спиной на спинку дивана, на котором сидела перпендикулярно от Зербина и, не находя иного способа, как выразить свои эмоции, вполне ощутимо ткнула ногой в его бедро. — Товарищ майор, — обратился он к ней, потирая пораженное место, после чего отодвинулся дальше, — это как минимум непрофессионально. — Я тебе сейчас объясню, что такое «непрофессионально», — вступил Лисицын, вставая с кресла, расположенного ровно напротив. Алексея долго ждать не пришлось — мужчины в миг поровнялись. До сих пор молча наблюдавшая за ходом разговора Лиля наконец вступила, презрительно фыркнув: — Ой, Кость, вот тебе оно надо? Оперативник её, конечно, услышал, но он видел, что происходило с Юлей в последнее время, видел, как она не могла себе простить смерть коллеги, а он чудесным образом воскрес и ведёт себя так, будто всё, что было, уже в далёком прошлом и никого не коснулось. Саша тоже не мог оставить без внимания данную ситуацию, но предпочитал пока держаться в стороне, так как он вообще не с ФЭС и боялся, что за излишнюю активность не там, где надо, его попросту отстранят. — Вмазать бы тебе хорошенько, — сказал Костя, хотя прекрасно понимал, что Юля этого не одобрит. — Она себя винила и столько ночей не спала, а ты жив, оказывается. Но я должен быть благодарен, поскольку ты спас её жизнь. — Так может быть выйдем? — предложил Лёша, указывая на крыльцо. — Там и обсудим. — Ну, пойдём, выйдем, — Лисицын первый двинулся в сторону выхода. Соколова в этот раз выбрала тактику наблюдения — будь, что будет. Спорить с ними бесполезно, как и разнимать, поэтому она предпочла волноваться за них на месте. Она устало прикрыла глаза и потёрла переносицу. Лиля налила из бутылки воду в стакан и подала его оперативнице, а после заключила: — Если мой отец снова скажет мне, что моя работа для наглухо отбитых, то я расскажу ему про вашу. — Всё нормально, — сказала Юля, провожая мужчин взглядом и принимая стакан. — Просто слишком много внезапно оживших людей в последнее время. — Наверняка он следил за нами для того, чтобы убедиться в нашей непричастности, — сказал Саша, поглядывая на крыльцо, но мужчины скрылись за домом. — Это его работа, — на выдохе произнесла Соколова, даже не зная, что она сейчас чувствует. — Я ведь несколько раз ощущала его присутствие. Подумала тогда, что с ума схожу. А он, как выяснилось, следил за мной. — Понятия не имею, что они там собрались выяснять, — с недовольством проговорила журналистка и тут же наткнулась на осуждающий Сашин взгляд. — Что? По-моему, Костя прав. Если человек для тебя хоть что-то значит, то ты всё равно найдёшь способ… — Лиля! — прервал её речь Нестеров, замечая, что Юле и так непросто. — Говорю же — всё нормально, — Соколова выдавила подобие улыбки. — Лиля права. Здесь неправых, в общем-то, нет. Каждый действовал исключительно в своих интересах. И Максим, и Лёша, и… Произнести имя подруги было непросто, но каждый присутствующий понял, кого она имела в виду. — Только не вздумай себя винить, что ничего не замечала, — Саша сел рядом с ней. — Ты оказалась втянута в чужую большую игру, а когда всё так тщательно спланировано против тебя, трудно о чём-либо догадаться. — Я одного не понимаю, — Юля задумалась. — Если я так мешаю, почему меня просто не убрать? — майор заметила, как друзья закатили глаза почти синхронно. — Нет, ну послушайте! Можно было меня спокойно добить после покушения, когда попали в Зербина. Можно было убить меня нормально, а не бросить умирать в лесу. Зачем подставлять под убийство Максима? — Кажется, я знаю, — произнёс Саша, но Соколова, проговорив это всё, поняла и сама. — Чтобы сломить волю. Как же я сразу не поняла. — Она сфокусировала взгляд на одной точке перед собой. — А потом бы, когда я оказалась полностью сломленной, можно было использовать меня так же, как и Максима. — Ну, если исходить из этой логики, то Ларису тоже могли завербовать таким образом, — сказала Лиля. Вот только верилось в это с трудом. Хотя почему-то же близкая подруга, которую Соколова знала многие годы, встала на такой путь… Глубокий вдох. Юля сосредоточилась на своих мыслях и закрыла глаза. Предположим, убивать её никто не хотел, раз первое покушение не удалось, но неужели они хотели заполучить в свои ряды, по сути, мента до мозга и костей, которого как не шантажируй — всё равно выберется? Тем более, что Костя не позволил бы… Кстати, Костя. Поэтому и нужна была вся эта история с фотографиями. Нет Кости — нет надёжной опоры. Выдох. Оперативница поднялась с дивана и, набросив кожаную куртку на плечи, вышла во двор. Вечерняя прохлада ещё больше успокоила и Юля направилась к беседке, где предположительно майоры обсуждали свои вопросы. Можно было ожидать абсолютно всего, но только не того, что они разожгут мангал и, глядя на языки пламени, будут о чём-то спокойно беседовать. Услышав шаги позади, Костя обернулся и пояснил подошедшей: — Кто здесь виноват, можно выяснять бесконечно, поэтому решили пожарить рёбрышки — толку будет больше. Улыбнувшись, Юля встала между ними и всё же поинтересовалась: — Ну, и что? К чему-то пришли? — Что мне бы тоже связи в Интерполе не помешали, — ответил Костя, наблюдая за её реакцией. — Ты рассказал! — возмущённо сказала Соколова, но злиться не могла. Он теперь живой, всё-таки. Легонько ткнула Алексея локтем и пытливо улыбнулась. — Так, а что ещё ты поведал? — Поведал мне о том, — Лисицын притянул её за талию ближе, — что очень проблемная женщина мне досталась. Юля запереживала, что Лёше не очень приятно будет видеть, как она обнимается с другим, но украдкой взглянув, заметила, будто бы он счастлив сейчас не меньше её самой. Рад, что у неё всё хорошо складывается. И, судя по всему, любят её по-настоящему. — Почему же проблемная? — оперативница переводила взгляд с одного мужчины на другого и обратилась к Зербину: — Признавайся, что ты ему нарассказывал. — Что бы он не рассказал, — Саша приблизился к ним, приобнимая Лилю, — я со всем согласен. Но ты же знаешь, что бы не случилось, твои проблемы — наши проблемы. — Поверь, друг, тебе тоже достанется. — Костя подумал о том, что Нестерову тоже будет непросто, зная характер Лили и её непростую работу, в которой она возможно даже чересчур въедлива. В этот момент Юля начала чувствовать, что она счастлива. И пусть, пока банда ещё на свободе, на душе всё равно было легко, ведь осталось совсем немного. Их посадят всех. Завтрашняя операция по обезвреживанию их штаба и активной группы совершающих нападения направлена на то, чтобы задержать всех разом, дабы не оставлять связи на воле. Эксперты смогли нарыть связи с авторитетом Чалым, который наверняка был хорошим покровителем бандитов, а после допросов наверняка всплывёт что-то большее, что позволит закрыть его далеко и надолго. Прокурора Морщакова тоже есть за что привлечь. Операция не может быть обречена на провал. Слишком долго шла подготовка, слишком долго планировали всё до мелочей. Исход должен быть безупречным.

***

Поздний ужин был успешно и с аппетитом съеден. Зербину необходимо было вернуться домой, и Саша предложил его подбросить под предлогом, что он всё равно хотел покататься со своей девушкой по ночному городу. Юля уже знала, зачем Нестеров вызвался поехать черти куда. Сомнений не было после того, что он говорил утром о своих ночёвках вне временного штаба, поэтому Соколова решила, что такую возможность упускать, как остаться вдвоём — крайне непростительно. Она поднялась в комнату, где Лисицын уже ждал её, попутно прочитывая уведомления на мобильнике. — Ты не волнуешься? — спросила Юля, которая весь вечер прокручивала в голове все возможные исходы операции. — А как это поможет? — отозвался Костя и перевёл взгляд на возлюбленную, что остановилась у входа в комнату. Одним плавным движением она погасила свет и медленно подошла ближе, однако всё же остановилась на почтительном расстоянии, на кровать не опустилась подобно ему. «Что-то задумала» — промелькнуло в голове у Лисицына. Мужчина отбросил телефон в сторону, внимательно наблюдая за плавными движениями её рук, медленно расстегивающих блузу. — Я могу тебе помочь, — в полтона произнёс Костя, заворожённо наблюдая за тем, как она медленно раскрывала себя. — Справлюсь, — ответила Юля, делая вид, что не дразнит его. Лисицын понимал, что ему лучше остаться на месте и следовать её правилам. Последняя пуговица — и серая блузка тихим шелестом спадает на пол с её плеч. Соколова предстала перед ним в черном бюстгальтере, который Костя уже несколько раз мечтал с неё сорвать. Он решил остаться на месте, насладиться видом и вспомнить, какой эта женщина может быть. Её тоненькие пальцы чертовски медленно расправлялись с единственной пуговицей и молнией на брюках. Тем не менее, вид открывшийся для него стоил всех ожиданий. Её тело было прелестно и казалось, что всё происходит будто в первый раз. Костя уже чувствовал приятный жар, проходящий по телу, но Юля всё ещё была в недосягаемой близости. Это разумное решение, ибо Лисицын бы уже прижал её к постели и страстно завладел, чтобы поняла, что так дразнить — вовсе не хорошо. Она знала, что играет с огнём и ей нравилось видеть его желание и повиновение. Чёрное белье так контрастировало с её бледной кожей, что ещё больше распаляло влечение майора. Костя похлопал по бедру, приглашая её сесть туда, где ей было бы в разы приятнее. — Ну, если мужчина просит, — она проговорила это так маняще, что майору начинало казаться, будто он не выдержит. И тут он понял, что это за игра: в прошлый раз он сказал, что заставит её просить о большем, но в этот раз она поменяла роли, невольно заставляя подчиняться ей. Только Лисицын нисколько не против, он готов делать всё, что она скажет. Юля сделала ещё один шаг ближе и замерла. — Хотя, знаешь, — искусительно улыбнувшись, произнесла она, — мне всё-таки нужна твоя помощь. Дважды Костю просить не пришлось. Ему, как и ей, нравилось делать всё слишком медленно, ведь это сводило с ума. Он обошёл её и остановился позади, ещё не приближаясь. Предварительно стянув с себя футболку, майор опустил руки на её талию и плавным рывком прижал к себе, от чего с её губ сорвался возбуждённый выдох. Склонив голову, Юля открыла шею для долгожданных ласк и с трепетом ощутила, как его рука с талии плавно поднялась по спине к одному из самых чувствительных мест на теле. Костя неспешно обхватил ладонью её шею, слегка поглаживая большим пальцем точно так, как в их первую долгожданную ночь. Разве что тогда он находился прямо перед ней, улавливая каждый вдох и, в затуманенном взгляде, призыв к следующему шагу, то теперь он лишь мог угадывать её желания. Инстинктивно Соколова прижалась к нему ещё сильнее, чтобы прочувствовать этот момент. — Так в чём тебе помочь? — спросил мужчина почти шёпотом, после чего оставил поцелуй у мочки уха. — Я… ещё одета. — Юля, казалось, теряла связь с реальностью. Полностью сосредоточилась на том, что происходило между ними и внутри её самой. Как же его не хватало. Одна рука осталась на шее, а вторая начинала свой путь к застёжке бюстгальтера, отчего женщина снова шумно вздохнула. Костя провёл пальцами по чёрной ткани и с неким смятением обнаружил, что никакой застёжки там нет. — Спереди, — спасительно и властно, словно наставление, прозвучал голос Юли, которой уже трудно было сдержаться. Скользя ладонями к маленькому замочку, Лисицын всем телом ощущал, что одних только рук ей не хватает. Она хочет его целиком, полностью, но для начала, хотя бы его губы, которыми он всё-таки коснулся её шеи. Синхронно раздались её вздох и тихий щелчок замка. Не отрываясь от столь чувствительной кожи, Костя бережно опустил лямки лифчика, который вскоре оказался там же, где и остальная одежда. Юля уже дрожала, и как только он коснулся груди, попутно прижимая к себе, то больше сдерживаться не смогла. В его объятиях она таяла и с каждым его сжимающим грудь движением ощущала, что ноги больше не такая надёжная опора и что до сих пор по непонятной причине оставшиеся на ней трусики становились всё влажнее и влажнее. И только Соколова хотела возмутиться по поводу наличия на ней нижнего белья, как Костя нежно прикусил за мочку уха, дабы немного вернуть свою партнёршу в реальный мир, а после прошептал: — Всё остальное снимается только в положении лёжа. Тогда Юле ничего не оставалось, как развернуться в его объятиях, поцеловать так, чтобы он напрочь потерял голову, и увлечь за собой на постель. В таком горячем и длительном поцелуе женщина сама забыла обо всём, ощущая лишь жар от их тел и что наконец они оба остались без единого предмета одежды. Костя прервал поцелуй и одним движением перевернул партнёршу на живот, однако на миг остановился. Не мог понять, откуда в нём это желание — взять её грубо, требовательно, будто подчинить себе, но после того, как партнёрша подалась ему на встречу бёдрами и приподняла голову так, чтобы её нежную шею можно было обхватить рукой, Костя понял, что столь необычное желание — обоюдное. Шею не сжимал, а скорее придерживал за неё, вдыхая пьянящий аромат волос, Лисицын плавно вошёл в неё, отчего Юля выгнулась и ещё двинула бёдрами. Свободной рукой сжал её грудь и сам не заметил, как другая ладонь вполне ощутимо сжала шею женщины, что довольно громко отзывалась на каждое его ещё пока не ритмичное движение внутри. Сильнее прижимая её к себе, Костя ускорился, чувствуя и слыша, как ей хорошо. Её руки сжимали простыню, когда он оставлял страстные укусы и горячие поцелуи на её плече и шее. Подстраиваясь под его сильные руки и ответно выгибаясь, Юля отзывалась на все его действия и даже представить себе не могла, что будет так хорошо. Ей так не хватало его страсти, вожделения, бессвязного шёпота на ухо о том, как же она прекрасна и желанна. Её частое дыхание сводило с ума, как и жадные движения бёдрами навстречу, заставляя входить ещё глубже, словно она хотела прочувствовать всё, до конца. Его пальцы перешли на подбородок партнёрши, и она верно расценила намёк, захватила губами их так привычно и глубоко, что Костя невольно зарычал, зарывшись носом в её волосы. — Бесподобна, — шептал мужчина, жадно прижимая к себе. Чувствуя, что она уже почти готова достичь оргазма, Костя и сам был на грани. Плавно проводя пальцами от её губ к низу живота, он резко увеличил темп и Юля тут же испытала приближение заветного ощущения, а затем, буквально в следующую секунду её накрыло долгожданное наслаждение. Дрожа всем телом в крепких объятиях любимого мужчины, она прочувствовала, как ей было это необходимо. Ощутив тёплую жидкость на спине, Соколова окончательно расслабилась, восстанавливая сбитое дыхание. Пытаясь прийти в себя, она смотрела на размытые очертания предметов интерьера и пока ещё не находила в себе сил, чтобы подняться и занять душ первой. Казалось, словно хотела запомнить это ощущение и сохранить в себе. Касание мягких салфеток спины, поцелуй Кости между лопаток, его дыхание и нескончаемую любовь к ней, которую чувствовала чем-то большим, чем просто телом. После такого выброса всех возможных гормонов удовольствия у Юли хватило сил лишь на то, чтобы приподняться на локтях и взглянуть на партнёра, что лежал рядом с ней глядя в потолок. Она много думала о том, как бы сложилась её жизнь, если у них с Костей не возникло никаких чувств или же они и вовсе никогда не пересеклись. И каждый раз, в конце своих размышлений, приходила к выводу, что по-другому просто быть не могло. Про судьбу говорить слишком громко, особо в неё и не верила, но тем менее, уже стоило благодарить Вселенную за то, что их пути сошлись. — Спасибо тебе, — тихо проговорила Соколова, — просто за то, что ты есть. Вместо ответа Костя притянул её ближе и увлёк в настолько нежный, трепетный поцелуй, что всей душой ощущалось, как он рад их той самой встрече много лет назад.