Черная зависть

Майор Соколова задумалась, осознав необычность данного задержания. Одна часть оперативников ФЭС, в лице Майского и Данилова делали вид, что ничего не подозревают о планах группировки, и наблюдали за домом очередной жертвы храбрецов. Сами бандиты сидели в машине неподалёку и с помощью специального устройства, взломавшего «мозги» автомобиля, прослушивали разговоры оперативников. Задача Юли, Кости, Саши и теперь ещё и Лёши заключалась в том, чтобы остаться незамеченными и следить за всем разом. В чёрном микроавтобусе было достаточно аппаратуры, чтобы это сделать. Помимо них был ещё один фургон, расположенный в другом месте, на случай исчезновения сигнала или возникновения помех. В нём находилась Рогозина, Холодов и некоторые другие эксперты. Жертва — бизнесмен, который построил своё состояние на том, что когда-то давно получил приличную сумму по завещанию от родственников. И, как по закону жанра, его двоюродная сестра, которая имела не меньше прав на наследие, осталась без всего — виной тому завещание, заключённое в пользу гражданина Мельникова, что построил свой успешный бизнес на полученный много лет назад капитал. В микроавтобус с пакетом еды из ближайшей закусочной забрался Ваня со словами: — Никогда мне ещё не приходилось быть таким осторожным. — Всему надо когда-то учиться, — сказал Зербин, забирая у него пакет. — Вот и время обеда наступило, товарищи. Юля достала большой термос с кофе, пластиковые стаканчики и принялась разливать ещё горячий напиток, в то время как Алексей читал на бумажных пакетах с ароматными кебабами надписи маркером и распределял, кто какое мясо хотел. Через некоторое время все шуршали обёртками, чтобы успеть подкрепиться, параллельно прокручивая в голове утреннее совещание перед выездом.

***

— Установлено, — Алексей выступал перед большой аудиторией в зале, так как присутствовало много сотрудников ФЭС, Интернациональной полиции и ОМОН, — что банда начнёт действовать ровно в пять часов, как только наш бизнесмен возвращается домой. К этому времени у нас по периметру, — он указал на большой план местности за спиной, изображённый на магнитной доске, — на довольно большом расстоянии друг от друга находятся машины с бойцами, а также два фургона с аппаратурой, как наблюдательные пункты. В маленьком периметре непосредственно вокруг особняка располагаются наблюдательные пункты тех оперов, за которыми ведёт слежку банда. Важно здесь, ребят, — он посмотрел на Майского, который был основным в данной группе, — вы ведёте себя естественно. Надо притвориться дураками, которые уверены в своём успехе. Делаете вид, что удивлены их двойному появлению. Только тогда эти нелюди схавают крючок. — Каковы действия ваших сотрудников? — спросила Рогозина. В руках она держала распечатанный план местности, на котором сделала несколько пометок, просчитывая ходы наперёд. — Наша задача параллельно обезвредить их тыл, а точнее, накрыть их базу. Сейчас мои сотрудники присматривают за объектом. Подозрительной активности не обнаружено, поэтому базироваться заранее на близком расстоянии смысла нет, группа захвата поедет туда практически сразу вместе с нашими молодцами. — На мой взгляд, у особняка нужен ещё как минимум один снайпер для надёжного прикрытия наших групп, — Галина Николаевна высказала предположение, которое тут же вызвало одобрение среди подчинённых. Дальнейшее совещание было посвящено тактике наступления и своевременного обезвреживая противника. План был просчитан идеально, проколов быть не должно. Однако все были взволнованы, хоть и уверены в выигрыше. — Хочу напомнить, — произнёс Алексей, пробегаясь по всем взглядом и чуть задерживаясь на Юле, — что однажды мы уже отрубили голову этому змею и гораздо меньшим числом сотрудников. Сегодня у нас всё получится, иначе просто не может быть. Покажите, что сегодня мы все собрались здесь не зря.

***

— О чём с Рогозиной говорили сегодня? — как бы невзначай спросил Костя у Алексея за обедом. Кажется, доверие между этими двумя выстроиться нескоро. Да и остальные сотрудники ещё не прониклись особой верой. Алексей думал, как бы деликатнее сказать, но решил сначала ответить довольно прозаично: — Вам не понравится. — Вот поэтому мы и хотим от тебя узнать, чтоб сюрпризов не было. — Костя сделал глоток кофе и выразительно ожидающе на него посмотрел. — Хм, ладно, — сдался Зербин и украдкой бросил взгляд на Юлю, которая уже думала, что всего за сутки начала к этому привыкать, — но я предупреждал. Максима хочу к себе забрать. Все в фургоне переглянулись, и кто-то даже отложил еду. — К себе — это куда? — спросил Саша, опережая всех остальных. — На работу? — Ну, я же говорил, что не понравится. — Лёша пожал плечами. — Как человек может он и не очень, а вот специалист хороший, особенно, когда его хорошенько прижмёшь. — За покушение на жизнь сотрудника полиции и связь с ОПГ его возьмут на службу в Интерпол? — не веря своим ушам спросила Соколова. — Ну нет, конечно. Хочу сделать эксперимент, который когда-то сделала Рогозина с Тихоновым: дать шанс парню. — Это разные ситуации, по-моему, — сказал Костя. — Ваня может и был преступником, но не такого уровня. Тем более, хоть какие-то моральные принципы у него всё же были. — Я вообще-то всё слышу, — отозвался компьютерный гений, непрерывно глядя на монитор, на который передавалось изображение с закреплённой секретной камеры у дома предпринимателя. — Ты же понимаешь, что это сравнимо с тем, если бы я предлагала Алиеву, выстрелившего в тебя, работу в ФЭС только потому, что он хороший снайпер? — Юля старалась не давать волю эмоциям, но не особо удавалось. — Я думаю использовать Макса как информатора и дальше, — Алексей говорил вкрадчиво, чтобы умерить пыл коллег. — Лишь возьму его под своё крыло, не более. Услуга за услугу. В камере он и дня не протянет. Храбрецы сразу догадаются, кто их слил, когда пронюхают, что он жив. Тут Соколова постаралась размышлять рационально. Действительно, в тюрьме он долго не проживёт — это она знала точно. Как человек, который проработал с Алексеем в команде приличное количество часов и зачастую бок о бок, Юлия произнесла: — Хотя, быть твоим рабом пожизненно — тоже весьма тяжёлое наказание. Их подходы к работе были настолько разные, что все коллеги и даже начальство удивлялось, как они вообще могли работать вместе. Зербин — человек расчётов, всегда просчитывал все действия заблаговременно, в то время как Юля — человек импульсивный и действовала всегда по ситуации. Они часто спорили по этому поводу, но как-то умудрялись сработаться. Тоже самое было с Лисицыным, только с ним спорить труднее — он более упёртый и слишком уверен в себе и своей правоте. — Напомни, кстати, а почему ты с нами? — спросил Саша, позабыв цель пребывания бывшего коллеги в микроавтобусе здесь, а не со своими ребятами у штаба группировки. — Оставь только вас одних, — скептически заметил Зербин, оглядывая всю команду, сидящих вокруг него со стаканчиками кофе. — Мы не переставали думать, что ты всё ещё нам не доверяешь, — произнёс Костя. Алексей глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Своими действиями каждый из вас не раз показал, что вы больше меня хотите их поймать. Тогда вступила Юля, нервно сжимая пластиковый стаканчик. — Ну, а ты не предполагал, что всё-таки кто-нибудь из нас может быть двойным агентом? Макс смог, а мы почему нет? — она задумалась буквально на секунду. — Хотя, наверняка, ты следил за нами достаточно, чтобы убедиться. Её тон. Кажется, Зербин не так скоро может восстановить её доверие. Расположение среди своих друзей он точно потерял, только вот навсегда ли? — В общем, ладно, забудь, — продолжила Юля, не дав ему возможность что-то сказать, и поднялась с места, чтобы выйти подышать. — Переживём и это. Открыв дверь микроавтобуса, девушка впустила прохладный воздух приближающейся осени внутрь салона, и, щурясь от непривычного света солнца, вышла из машины. Их микроавтобус был расположен в посадке на приличном расстоянии от особняка, чтобы техника Храбрецов не могла его засечь. Соколова прошлась вдоль машины и прислонилась к задней боковой части кузова спиной, опираясь ногой на колесо и скрестив руки. — Как я от вас всех устала, — произнесла она в пустоту, глядя на постепенно желтеющий лес перед собой. Сколько ей придётся восстанавливаться после всего этого? Год? Пять? Целую жизнь? Да и вообще можно ли до конца собрать себя по кусочкам после такого? Звук открывающейся двери заставил Юлю поморщиться. Ну не готова она была сейчас разговаривать и выяснять что-то. Тем более, что всё уже выяснено. Лёша остановился рядом с ней и как же его раздражало то, когда она даже не смотрела на него. Когда Соколова так делала, он чувствовал себя виноватым всегда, даже если тысячу раз прав. Только сейчас он действительно виноват. Как бы ей было легче, если бы он дал знать, что выжил. Вдвоём бы они давно закрыли этих бандитов и многого могло и не произойти. Хотя, это лишь размышления, от которых она не могла укрыться, которые не давали покоя даже во сне. — В этой жизни я потерял многое, — начал он. — Женщин терял, друзей, родных. Но тебя с Саньком не могу. И если для этого нужно вымаливать прощение, чтобы твоё отношение хоть немного изменилось ко мне, то я буду это делать. Тут Юля решила поучиться у Лисицына — промолчать. Попробовать хотя бы раз в жизни не быть такой эмоциональной. — Саша — он такой, — продолжал Зербин. — Если ты гордо переступишь через меня, то и он со временем тоже, потому что ты — его друг. Поэтому всё это я говорю тебе. — Только ли поэтому? — Юля всё так же не смотрела на его, старательно избегая встречи с его взглядом. — Конечно, нет. Перед тобой я виноват больше. И я знаю, что ты думаешь. Знаю, что так быстро за всё не простишь, но я и не надеялся на это. Ты можешь вообще меня не прощать, твоё право. Только я не хочу делать тебе ещё больнее. И, знаю, что посадив Максима на пожизненную службу мне, я делаю тебе больно. А бросать его не хочу вот так. Дурак он, полный дурак, что ввязался во всё это, и, лучше тебе не знать, что я сделал с ним, когда узнал о том, кто он на самом деле такой. Однако он не убийца. Не такой как они. — Не такой, — согласилась Юля. — Он хуже. Впрочем, тебе сложно понять. Ты делал примерно тоже самое. Только ты за белую зарплату за мной следил, он — за черную. Если бы Соколова только знала, какую имеет власть над ним. И как ему мучительно слышать такие слова. Знала прекрасно, что приказы не обсуждаются, что он лишь исполнитель и очень хороший сотрудник, а ещё, весьма вероятно, что после удачно завершенной операции его могут повысить, но всё равно не могла просто взять и вычеркнуть из себя всё, что испытывала. Однако её кое-что заинтересовало в его словах: — Ты сказал, не можешь потерять меня или Сашу. Мы что, особенные? — Да, Юля, именно, — душа полицейского разрывалась от её холодного голоса. — Я всегда был один. Одиночка по жизни, не сближался никогда и ни с кем. Но вы… Только благодаря вам понял, что настоящая дружба есть. А я её предал. И за это себя я никогда не прощу. Юля вздохнула и наконец посмотрела на него. Такой измученный вид… Он тоже устал и не меньше её. И, всё-таки, надо постараться его простить. Он оступился, поступил неправильно, но всё осознал. Как и Максим. Что и говорить — она сама оступилась, когда увидела те самые фото с Костей. Только кажется, Костя её простил. И ей нужно. Себя простить, ребят. — Ну, что мне сделать, скажи? — тихо сказал Алексей. «Довела человека» — подумала Соколова и для себя решила, что он и так заплатил сполна, осознавая, что может лишиться своих верных друзей. К тому же, её могло здесь и не быть, если бы он не принял молниеносное решение встать под пулю снайпера. — Я так и не сказала тебе спасибо, — внезапно произнесла Юля, чем ввела коллегу в замешательство. — Та снайперская пуля точно бы убила меня. — И думать об этом забудь! — мужчина вернул твердость своему голосу. — Я знаю, что на моём месте ты бы поступила точно так же. Только я бы этого не хотел. — На какое-то время он замялся, прежде чем сказать следующее: — И, если то, что я предложил, слишком будет травмировать тебя, то Максим понесёт своё наказание в полной мере и будет отбывать срок. — Нет, — неожиданно вынесла свой вердикт Соколова. — Надо дать ему шанс всё исправить. Как когда-то дали его и мне, — Юля вовремя осознала, что о истории с фотографиями Зербин наверняка ничего не знает и решила не продолжать. — А мне можно дать шанс? — спросил Лёша и, заметив её смятение, тут же исправился. — Ну, я имел ввиду на прощение. Вместо ответа Юля сжала руку в кулак, оставив лишь один мизинец так, как решала все проблемы в детстве. И улыбнулась. Кажется, впервые это было по-настоящему искренне в его присутствии. Сжав её мизинец своим, губы мужчины тоже тронула улыбка, и он сказал полушёпотом: — Пойдём обратно, пока твой майор не подумал чего. Он и так меня терпеть не может. — Ему тоже нужно время. — Юля разомкнула дружеский жест и первая направилась к двери.

***

То, что происходило дальше, было похоже на режим томительного ожидания. Время в микроавтобусе тянулось как назло медленно, и оперативники уже невольно ждали приближения захвата. И когда заветный час был уже близок, группа воодушевилась. Все уже были при полном параде — заряженное оружие, полные магазины, надежно застёгнутые бронежилеты. План местности и особняка заучен наизусть. Рассчитано время прибытия бойцов спецподразделений вплоть до секунд. Алексей объявил о начале операции, так как преступники вошли в дом, чтобы напасть на Мельникова. Следом должна вступить первая часть группы захвата во главе с Майским. Микроавтобус Тихонова прибыл к одному из фургонов с омоновцами, ожидающими свой черёд, так как оперативники должны были подходить вместе с ними. Группа спецназа уже вышла из машины и заняла свою позицию. Юля не успела покинуть машину, так как была приостановлена Лисицыным, который резко передумал выходить. — Постой секунду, — сказал он, бросая взгляд на удаляющихся вперёд товарищей. Костя бережно взял её за локоть, и Соколова послушно остановилась, правда не понимая, для чего. — Ребят, время, — напомнил Зербин, нервно поглядывая на часы. — Да погоди ты. — Саша, что стоял рядом с ним, нахмурился. — Не видишь? Любовь у них. До Соколовой и Лисицына всё же дошли эти слова, хоть были они сказаны негромко. Оба смущённо улыбнулись. Юля не узнавала себя. Не могла понять, почему она не может включить в себе того человека, что безоговорочно рвётся в бой, оставив все чувства на второй план. Стояла и смотрела на Костю, что был так близко и очень волновался, будто это их первое совместное задержание. — Пообещай мне. — Он прислонился к её лбу своим. — Пообещай, что не полезешь туда. Что займёшь безопасную позицию и будешь ждать. — Я не за этим сюда приехала, — её полушёпот проникает в самое сердце. Он так боялся за неё. — Прошу тебя, будь осторожна, — ещё более тихо прошептал Костя, быстро целуя её в губы, и отступил, понимая, что времени у них больше нет. Юля, как последняя выходящая, захлопнула за собой дверь микроавтобуса. Дальше они двинулись рассредоточенной группой вместе с сотрудниками ОМОНа, методично приближаясь к объекту. На подходе к дому послышались автоматные очереди. Началось. Сидеть и ждать на своей позиции не прельщало Соколову и она вслед за поднявшими ворота гаража бойцами ОМОН проникла внутрь. Обратного пути нет. Ещё на подходе к дому она заметила обездвиженных боевиков, оказавших сопротивление бойцам. Стало ясно, что прорываться большая часть из них будет до конца. Теперь, осторожно ступая по узкому коридору от гаража до прихожей, Юля чувствовала, как стучит её собственное сердце, словно отдаёт в виски. Чувство, смежное между азартом и страхом. Страх не за себя. Костя наверняка обошёл дом и проник сзади, и судя по доносящимся с той стороны выстрелам, его группа активно сдавливала силы бандитов. Быстрые шаги в сторону Юли заставили резко сконцентрироваться и направить пистолет в сторону звука. Какого было удивление, когда на неё едва ли не наткнулась девушка. В маске. Должно быть, одна из первых, тех, кто осуществлял мнимое нападение на предпринимателя. — Руки! — скомандовала Соколова, видя растерянность девушки. Только девушка не растерялась и мигом приняла боевую стойку. Судя по всему, оружия у неё не было и сдаваться она не собиралась. Бегло осмотревшись, преступница начала атаку, что было крайне смело — нападать на оперативника с оружием. И если Юля ещё была сторонницей того, чтобы обезвредить банду с минимальными потерями, то Саша, что шёл в замыкающей группе и следовал за Юлей с несколькими бойцами, был крайне радикален, и если видел сопротивление, тут же обезвреживал выстрелом. Предупредительный выстрел раздался так неожиданно и громко, что Соколова невольно дёрнулась, но прицел с нападавшей не отвела. — Даже не пытайся, — сказала Юля девушке, жёстко разворачивая лицом к стене. Преступница нехотя повиновалась, после чего ей занялся один из омоновцев, надёжно заковывая в наручники и выводя из здания к автозаку. Когда остальные продвигались к основной части дома, то где-то наверху раздался взрыв. Его сила была небольшой, скорее всего, был вызван даже не гранатой, а чем-то маломощным и самодельным, носящим характер скорее устрашения, нежели атаки, но для Саши это стало поводом выйти вперёд, а за Юлей оставить другого бойца, чтобы прикрыть их со спины. Вопреки всем планам самое пекло развернулось на втором этаже, на первом лишь были небольшие группы полицейских, старающие прорваться на помощь, и обездвиженные выстрелами тела бандитов. Беглым взглядом оценив количество лежащих, оперативница не могла не отметить, что на данный момент потерь в их рядах не наблюдается. Рация разрывалась от того, что те, кто оказался в кольце из боевиков, просили помощи, ибо их запасы патронов заканчивались, а противники им достались куда более подготовленные. Сыплющаяся со стен и потолков штукатурка и цементная крошка от частых автоматных очередей заставила невольно прикрыть глаза и занять позицию в укрытии под лестницей. Дальше идти не представлялось возможным, так как был риск попасть на линию огня. Однако стоило Юле только подумать о том, что она никак не могла пройти к своим ребятам, чтобы хоть как-то помочь обезвредить озверевших бандитов, как она заметила неровный рельеф стены, замаскированный плотными обоями. Найдя шов, Соколова резко рванула обои в сторону и увидела перед собой часть потайной двери, при том удачно замаскированной под интерьер. — Этого в плане дома не было, — громко, чтобы его можно было чётко расслышать, произнёс Саша, замечая, как у Юли загорелись глаза. Заняв позицию у стены, Нестеров дождался, когда его боевая подруга распахнёт дверь и останется за ней до тех пор, пока он не проверит дальнейший путь. После он включил фонарик, который снял с бронежилета и направил луч света наверх. «Ещё одна лестница», — подумала Соколова, всматриваясь внутрь, после чего уверенно прошла за капитаном, жестом указывая бойцу ОМОН остаться на месте, чтобы охранять вход. Юля бегло предупредила по рации, надеясь, будто в этой сумасшедшей перестрелке её кто-то услышит, что они нашли потайной ход и продвигаются наверх. Внутренняя лестница была круче, чем две основные лестницы в особняке и судя потому, что внутри присутствовал затхлый воздух, Храбрецы тоже о нём не знали и ни разу им не пользовались. Железные ступени и тонкие перила вели к двери на втором этаже и на чердак. — Надо разделиться, — предложила Соколова и уверенно направилась дальше, наверх, остряхивая паутину с плеч. — Ну уж нет. — Александр остановился у первой двери, чтобы прислушаться. — Вместе пойдём. Только ещё бы понять, где мы. Юля связалась с Тихоновым и вкратце обрисовала, как они оказались внутри дома. — Стойте, только не уходите никуда, — попросил Иван, чтобы проверить точное местоположение. — Ну да, если сейчас открыть эту дверь, то ты окажешься в центре стрельбы. Но и с чердака позиция не лучшая. Мы же его осматривали, и если потайная дверь там и есть, то забита досками. — Да блять, — выругался Нестеров, агрессивно сжимая рукоять пистолета. — Кто из наших на втором? — Да все! — Ваня говорил на эмоциях. — Майский, Лисицын, Зербин там же. Только Данилов на первом. Соколова беспомощно прислонилась к стене, понимая, в какой опасности эти трое могли быть. И что они как раз и могли быть в этом самом кольце, через которое невозможно прорваться. Поймав решительный взгляд своего товарища, Юля поняла, что не всё потеряно — тот никогда бы не бросил своих товарищей в беде. Осторожно провернув ручку, Саша легонько толкнул дверь, но та во что-то уперлась. Ненамеренные так легко сдаваться, друзья переглянулись и синхронного ударили ногами по двери, заставляя её выбиться с петель и уронить то, чем она была закрыта от посторонних глаз. Судя по звукам битого стекла — массивным зеркалом. Дальше последовали автоматные очереди, покрывающие отверстиями от пуль примыкающим к двери стены, заставляя боевых товарищей вернуться назад, в потайной ход и спуститься на ряд ступеней ниже. Однако их внезапное «появление из ниоткуда», судя по доносящимся звукам, дало сильную фору операм и силовикам, так как отвлекшиеся на звон битого стекла бандиты перестали контролировать «передовую» и больше не могли оказывать сопротивление сразу на несколько фронтов. Никак не ожидая, что на них могут напасть со спины, они открыли огонь в противоположную сторону, в то время как бойцы ОМОНа воспользовались ситуацией и обезвредили особо агрессивную часть храбрецов. Когда в дверном проёме появился силуэт, Саша и Юля синхронно направили туда оружие, с трудом через клубы пыли стараясь рассмотреть, кто это. Однако на голос они сориентировались сразу и тут же выдохнули. — Охуеть, это вы! — выдал Майский, никак не ожидая увидеть своих в неизвестно откуда появившемся коридоре. — Могли бы хотя бы по рации предупредить! Мы в такой жопе были! — Вообще-то мы предупредили, — сказала Юля, решительно поднимаясь наверх, опережая своего товарища. Когда её берцы ступили на упавшую дверь, Сергей придержал её за руку для устойчивости. Из комнаты, что похоже когда-то была кабинетом, выводили преступников, подталкивая ко входу. На полу были груды битого стекла, отстрелянные гильзы, кровь, штукатурка, куски дерева, какого-то пластика и прочего, что создавало полный хаос. Проследив за вглядом Соколовой Майский выдал: — Пиздец, нам ещё всё это в лабораторию собирать. Аккуратно ступая между стеклом и гильзами, стараясь углядеть более-менее приличные участки пола, Юля медленно ступала прочь из комнаты. «Неужели всё кончилось?» — думала она, глядя на весь этот бедлам, учинённый жуткой перестрелкой. В коридоре показался Зербин, пытающийся связаться со своими, которое вели параллельное задержание в штабе Храбрецов. И, когда получил долгожданный ответ, облегчённо вздохнул. — Штаб накрыли, — громко, чтобы слышали абсолютно все, кто ещё остался в доме, объявил он. Вот теперь действительно всё. Когда его взгляд заметил Юлю среди всей этой неразберихи, то он смог выдать подобие улыбки, так как обессиленно прислонился к стене, переводя дух. Соколова до сих пор сжимала в руке табельное, будто не верила, что наконец можно выдохнуть. — Цела? — спросил Алексей, бегло оглядывая девушку, и та коротко кивнула, ища глазами Лисицына, которого до сих пор нигде не видела. Понимая, кого она потеряла, мужчина указал ей на основную лестницу. — Он тебя внизу ищет. Сколько облегчения принесли эти слова! Всё ещё с опаской глядя по сторонам Юля спустилась вниз, но кроме ОМОНа и обсыпанного бетонной крошкой Данилова, она пока никого не увидела. А потом поняла, что возможно Костя не в том состоянии, чтобы активно искать её, подумала, что скорее всего он просто где-то её ждёт и быстрым шагом пошла к холлу, чтобы осмотреться. По пути часто попадались выбитые межкомнатные двери, битая посуда различного вида и капли, а где-то даже брызги крови. И стоило только увидеть Костю, сидящего на ступеньках второй лестницы, ведущей на верхние этажи, как её сердце словно остановилось, грудную клетку будто сдавило мощными тисками. Она не могла допустить того, чтобы пострадал кто-то ещё, так как верила, что всё заканчивалось и больше уже просто не могло продолжаться. Ноги предательски становились всё более ватными с каждой секундой, но Юля старалась как можно скорее сократить расстояние между ней и напарником. Костя сжимал раненое плечо рукой, сквозь которую неспешной струйкой сочилась кровь, когда увидел мертвенно бледное лицо приближающейся к нему Соколовой. — Ты не ранена? — на всякий случай спросил он её, замечая, как она нервно кусает губы. Юля не могла ответить ему, потому что была сконцентрирована на его ране и всё своё внимание устремила на неё. Она опустилась перед ним на колени и осмотрела — других видимых ранений не было. — Зацепила, зараза, — сказал он, кивая на плечо, когда Соколова старалась как можно бережнее осмотреть ранение. И только потом встретилась с ним взглядом. Всё обошлось. Лишь тогда оперативница обернулась: группа захвата сопровождала бандитов, закованных в наручники, первая группа экспертов в лице Андрея и Вани уже начали собирать улики. Когда на пороге появилась Валентина со своим чемоданчиком экстренной помощи, её тут же перехватил Данилов, так как его накрыла ударная волна от взрыва и сбросила с лестницы. На первый взгляд он выглядел бойко, но это может быть только за счёт адреналина. Соколова тоже хотела обратиться к Вале хотя бы для того, чтобы с помощью её инструктажа самой заняться раной Кости, но мужчина, будто бы выбравшись из некого оцепенения, остановил её, невольно дотронувшись до неё больной рукой, и тут же скривился от режущего ощущения по всей конечности. — Подожди, — попросил Лисицын, чувствуя, что он может потерпеть, в отличие от тех, кому помощь была сейчас нужнее. — Не отвлекай её. Скорую вызвали уже, мной скоро займутся. Как много сил ей пришлось приложить, чтобы не позволить слезам пройти сквозь непроницаемую маску оперативника, а он ещё сидит с таким спокойным видом, будто ничего не произошло! — Пойдём на улицу, — в голосе Юли было что-то сравни мольбе. — Просто выйдем и подождём там. На самом деле, если скорая едет, то Соколовой хотелось перехватить её первой. Косте не впервые доставались такие ранения, но от этого волнения не меньше. Стараясь помочь ему подняться, Юля думала, как бы всё могло закончиться, не найди они тот выход в кабинет. Конечно, позже было бы принято решение спускать бойцов с крыши и стрелять через окно, но не факт, что сыграл бы тот самый эффект неожиданности, так как боевики тоже не глупы и могли предусмотреть и это. А вот потайную дверь предусмотреть трудно, только если пофантазировать. Оперативники сели на скамейку неподалёку от входа и, не успев даже перекинуться парой слов, заметили, как за территорией особняка развернулась группа журналистов, активно освещающая во всех красках о задержании нашумевшей банды. Юля подумала, что всё-таки для Лили выгода в помощи расследованию есть, ибо на местах задержания она всегда первая, делала эксклюзив. — Ну, вот и всё, — сказал Костя, наблюдая за мелькающей вдалеке журналисткой. — Так всё и должно было закончиться. Во двор вышел Зербин. Он будто собрался с мыслями, прежде чем подойти к оперативникам, а после сел недалеко от них на корточках и закурил. — Связался с Рогозиной, — сказал Алексей, глядя туда же, куда и его товарищи. — Она лично с группой бойцов выехала на задержание прокурора. Все полномочия ей предоставили. За авторитетом тем тоже группа выехала. Накроем всех разом, так сказать. То, что ощущала Соколова, возможно неправильно. Ей было неуютно от этих чувств, неприятно. Странно вообще чувствовать хоть какое-то волнение, помимо того, что она должна испытывать к Косте. Кажется, за возвращением Зербина, Макса, да и в целом возобновления их отношений с Костей удалось немного позабыть и не трогать ту пустоту в душе, которая была всё ещё болезненной. Алексей заметил, что Юля сейчас вовсе не с ними и вовсе не смотрит на снующих из стороны в сторону журналистов, а внимательно осматривает тех, кого рассаживают по автозакам. Он сделал пару глубоких затяжек, наблюдая за подругой, чтобы убедиться в своей теории, а потом решил не мучать её неведением. — Смолину сразу задержали, — сказал он о её близкой подруге, чем сразу привлёк внимание Юли на себя. — Она была водителем. Не пострадала. Однако Соколову будто разрывало чувство вины. Она не должна была её жалеть и переживать за неё, но тем не менее делала это, и винила себя. Костя словно ощущал всё её беспокойство и хотел её поддержать, как мог на данный момент, поэтому просто положил ладонь поверх её. Несмотря на кровопотерю, его ладони были всё равно горячей, он почувствовал, как её ледяные пальцы слегка дрожат. — Всё нормально, — тихо произнёс Лисицын, когда Юля осторожно опустила голову на его здоровое плечо. — То, что ты переживаешь за неё, ещё раз доказывает, что ты не потеряла в себе человека. Судорожный вдох и попытка вернуть себе себя. «Ну как можно быть такой?..» — думала Юлия, вдруг замечая спасительные мигалки скорой помощи у подъезда к особняку. Вот теперь точно всё будет нормально.