fucked up

Где-то за окном, на холодеющих и темнеющих дворах воет уныло собака чиминовского соседа. Пак сочувствует ей и разглаживает бумагу конверта, ёжась от завываний. Печати нет, уголок оттопырен — письмо тронуто. Нет-нет, ты и не заслужил читать его первым, Чимин-и, сам знаешь. Развернувшись спиной к окну, Пак приподнимает в руках раскрытое письмо и подставляет его под лунный яркий свет. Замирает, лишь увидев издалека аккуратные, выведенные чёрной пастой буквы. Листок в идеальном состоянии, совсем даже не мятый и не потёртый. Чимин замечает всё моментально, полушёпотом произнося: «От Тэхёна»… Он писал его кому-то? Чимин сглатывает и продолжает тихо произносить шёпотом предложение за предложением, зачитываясь, стараясь запомнить как можно больше, каждое слово и каждую чёрточку знака. И неважно зачем, Чимин просто получает от этого невероятное удовольствие, будто душа того требует, очищаясь от внутренней недавней грязи, что заплескала самочувствие, и запасается новыми ощущениями. «От Тэхёна», — вновь вертится на языке ещё пару секунд и переходит в мозг, откладываясь на одни из самых важных полочек именинника. …

…

…

Вот кому хочется сидеть со своей болезнью и строчить непонятное письмо? Тем более, когда голова идёт кругом и наверно взорвётся. Тридцать восемь и семь — градусник скоро лопнет. Ужас. Если бы кто-нибудь знал, как мне плохо. Жаль, что только Чимин-а знает! Но не поможет. Хочется пить и спать, но я со стула слезть не могу, до одеяла бы дотянуться. \

\

Я не знаю, что со мной (пишу час спустя): у меня дикий жар, и я просто тону в агонии. Боже, кто-нибудь, любая помощь. Я такой бессильный, ощущаю себя безруким, безногим и нытиком. Сил не осталось, даже чтобы спать. Хочу пить, так сильно, безумно. Это так забавно, что я пишу сейчас только о своём состоянии, но меня просто ничего и не волнует больше. Я хочу добавить сюда ЧИМИНА, м-м-м. Я всегда вру? Наверное, да, ведь меня вдруг заботит сейчас именно он. Мне нужны две таблетки и объятья ЧИМИНА. Мне это так нужно, я к ним привык, господи, ЧИМИНОВЫ объятья, пожалуйста. Второе даже лучше таблеток. Он меня спасёт, только он. Боже, боже, боже, мне становится хуже, слёзы не сдерживаются. Постараюсь уснуть и, если не умру, допишу всё с утра?.. \

\

Йа~ Да-да, доброе утро. Не люблю хвастаться, но меня услышал сам Бог. Сейчас мне так хорошо, совсем ничего не болит. Скоро приедут мама и папа. Так вот, Чимин, милый малыш, ты пришёл ко мне вчера, не смотря ни на что. Я совсем не ожидал твоего визита в столь позднее время. Ты зашёл, вот так просто, ради меня, объяснив всё тем, что боялся, мол, вдруг я умираю и плачу? Ну, всё было действительно так. Я почти умирал и рыдал. Так что я благодарен, ты словно мой спаситель (ты ангелок!!!). Буду долго смеяться с того, что ты притащил свою аптечку, хотя в моём доме она тоже имеется. Чимин-а, ты засыпал в меня столько таблеток, заставил выпить столько ложек микстуры и сиропа, сколько я не съедал за всю свою жизнь во время болезней. Я думал, что у меня заболит живот, но ты умудрился залить в меня, наверное, и литр воды. Боже, Чимин, я так хочу тебе много всего рассказать. Ты, наплевав на запреты мамы, мало того, что пришёл, так ещё и остался на ночь, следя за мной. Спасибо. Я обещаю тебе, пускай ты этого, может быть, и не узнаешь, но я буду всё оставшееся время с тобой. Честно. Буду защищать и оберегать, в трудные минуты находиться рядом. Честно-честно. Ты вырастишь замечательным парнем, и хоть капельку, но я постараюсь для этого. Я часто думаю, многое ли бы ты сделал для меня?.. Этого не знаю, но могу уверенно сказать, что ты вправе требовать от меня чего угодно. Достаточно ли? Ты для меня драгоценное сокровище, которое я никому не отдам. Ну что же. До твоего шестнадцатилетия, да? Тогда погнали!

С любовью.

…

…

…

Бумага в руках Чимина почти вся мокрая от слёз. Капля за каплей расплываются мутные серые разводы — он не в силах остановиться. Пак зажимает нос, сдержав удачно очередной громкий всхлип, и кладёт письмо обратно в тумбочку.

Тэхён сдержал обещание.

Маленькое тело оседает на пол, тихонечко содрогаясь, Чимин прячет влажные глаза в своих ладонях. Стыдно за всё абсолютно. Пак не дурак вовсе, но не заметил за столь долгий промежуток времени ничего, совершенно ничего. На полу, около чиминовской головы, расплылись солёные лужицы, парень размазывает их и поворачивается на бок. Смотрит на, вроде как, заснувшего Тэхёна, и на сердце становится вообще невыносимо тяжко. Растерянность? Определенно. Но в то же время Паку хочется пищать и уже точно от радости. Она зарождается где-то там, в груди (может в сердце?), тихонько расплываясь по всем внутренностям, доходя до мозга. На Чимине будто огромный снежный ком, что со временем нарастает и сплющивает всё сильнее. Этот ком — сам Тэ-Тэ. И если всё рассказать последнему, то выглянет солнце, и снег растает, но тогда в таком количестве воды Чимин попросту захлебнётся и утонет. — Ты чего на полу валяешься? — приподнимается Тэхён и моментально добирается до младшего. — А ну живо на кровать. Ты свои руки чувствуешь? Ледяные же. Чим дёргается, пряча влажные следы, и первое, что он желает сделать, так это обнять парня, но Ким помогает ему забраться на постель и вновь скручивает его в одеяло, вздёргивая чужой мокрый носик пальцем. — Снова плачешь? Буду целовать, — вроде шутит старший, а сам тянет на себя Пака. — Тэхён, ты что?.. — Чимин мнётся, не до конца ещё отойдя от стянутых, странных думок, и рефлекторно одеялом упирается в губы Кима. — Да ладно, страшно что ли? — Ты же не пил? — кривиться Чимин, игнорируя вопрос и отодвигаясь к стене. — А похоже? Нет, не пил, а вот Чонгук — да, — Ким соглашается с собой и одёргивает ворот чиминовской рубашки, поправляя его, будто это поможет. — Уже запачкал. — А чего тогда не слушаешься? — младший чувствует, как внутри возникает низовой пожар. Он стелется по венам, затрагивает, греет сердце и тянется всё выше, перенося пылкий жар на лицо. Ещё и Тэхён наклоняется так, что вот-вот лопатки вопьются в обои. — Может быть, потому что не хочу? Нет? — рука Кима уходит за чужой затылок, и Тэ смотрит в поблёскивающие радужки глаз напротив. Чим заглядывает в ответ и наблюдает за расширяющимся и всё больше чернеющим зрачком. Он поглощает тёмно-бурый цвет, будто испепеляя, и Чимин думает, не грозит ли что-то похожее и ему. Но соображать целостно вообще не получается, потому что старший ну уж слишком близко. Пятиться куда-то дальше назад у Чимина не выходит, спина плотно прилегает к стене, и поэтому мелкий не в силах вопить что-то вразумительное. — Наркома-а-ан!!! — заплёвывает бедного Тэхёна Чимин, махая руками, и под шумок скрывается куда-то в одеяло. — Ты мне в глаз залепил… — трёт кулаком ТэТэ пострадавшее веко и утирается бесстыдно чиминовской подушкой. Он разгребает одеяло и аккуратно подтягивает найденного Пака за руку. Кажется, кимовское начало затерялось вместе с Чимой, как только последний взвизгнул необоснованное обзывательство. — А где кольцо? Ты его снял? — Оно на тумбочке… — Чимина бросает в жар от скомканного окутывающего тело белья, и он усаживается опять у стены, отодвинув от себя даже простынь. — Чего копошишься? Тэхён ещё пару секунд вертится у тумбы, вглядываясь в просветы в занавесках, начиная бешено стучать по гладкой поверхности дерева. — Его нет. Пусто! — Не может быть! — Чим подскакивает, словно ошпаренный, и громоздиться над хёном, напоминая Киму маленькую плюшевую коалу. — Тэхён-а, оно было тут, я положил сюда, может, упало?.. — младший наклоняется моментально вниз, после ощупывая вслепую пол у ножек кровати и тумочки, а Ким кидается за ним, подхватывая и оберегая от ушиба. — Повёлся, повёлся! Пх, Чимин, — тонсэн вылезает из-под кровати, услышав своё имя, весь в мелком каком-то соре и пыли, уставший упирается локтями в матрас. — Повтори-ка, — требует Пак, чувствуя подвох. Тэхён лишь лыбиться, открывая рот, выталкивая языком на ладонь кольцо из-за щеки. — Фу, ужас какой. Зачем в рот-то брать? Прошу вас продезинфицировать это, пожалуйста, — лепечет Чим-Чим, закатывая глаза, и тянется всё-таки выхватить украшение. Но Тэхён начинает смеяться, ворочаться и, уклонившись, суёт чиминовский подарок обратно в рот, а затем ойкает и замирает. — Ч-чимин-а… Я проглотил его, кажется… Я случайно… — и прикрывает ладошкой губы. — Ч-чего?.. — Пак заикается и бросается на старшего, растягивая его щёки, пытаясь открыть чужой рот и залезть туда. — А ну открой, бестолочь! Ты сожрал моё кольцо… Тэхён стискивает челюсти только сильнее, игнорируя собственные дикие смешки и крики, тряся головой во все стороны, лишь бы Чимин не лез своими пальцами куда не просят. — Тэ, ну хватит, отдай… Мелкий сдаётся, садится хёну на грудь и скрещивает руки, смотря на измученного сверху вниз. Старший победно ухмыляется и кидает что-то Паку в рубашку за воротник из ладони. Чимин копошится, вытаскивая верх из джинс, и трясёт им, пока не вываливается из одежды его кольцо. — Вот стоило того, скажи мне, а? — Пак одевает себе на пальчик украшение и мысленно обещает, что больше никогда не снимет подаренного кольца. Тонсэн пытается слезть с Тэхёна одним рывком, но тот его успешно хватает, не отпуская. — Стоило. Я хотел тебя отвлечь. Посмотри в телефон, — Ким играет бровями, сводя в сторону левый уголок губ, приобнимая Чимина за талию. — Он внизу… — мнётся Пак, не совсем уверенно и комфортно чувствуя себя, рассиживаясь на тэхёновских рёбрах. — Тогда не ходи. Хочешь, давай поговорим тогда о чём-нибудь? «О чём-нибудь?» — ёжится именинник и, думая, что хуже уже ничего не случится, соглашается. — Только, дай, я слезу? — Не-а. Так хоть ты у меня перед глазами, — Чимин улавливает во взгляде Кима какой-то крохотный прищур и с горем пополам остаётся на месте.